Ив Лангле – Лев и Сокол (страница 37)
Его мать поставила руки себе на бёдра, рот сжался в прямую линию в раздражении.
— Если ты знал, что я звоню, почему не ответил?
— Потому что не хотелось.
— Что с тобой? Это из-за той глупой птицы?
— Она не глупая.
— Для кого как. Почему ты хандришь?
— Я не хандрю. Хандрить это для слабаков.
— Говорит мужчина, лежащий в одних трусах, а вокруг него валяются пустые коробки из-под мороженого.
Не только из-под мороженого, но и пиццы. Классическая комфортная еда, по крайней мере, так утверждали все статьи о расставании, которые он читал.
— Я был голоден.
Но никакое количество еды не могло заполнить пустоту в его сердце.
— Не лги своей матери. Ты влюбился в ту курицу-переростка, не так ли?
Сильно влюбился и теперь, похоже, не мог собраться с духом, чтобы подняться.
— А что, если так? — Он заставил себя сесть, сдирая обертку от шоколадного батончика с обнаженной груди и не обращая внимания на ложку, которая болталась у него за ухом, запутавшись в немытой гриве.
— Забудь о птице. Она тебе не подходит. Ты лев, Нолан. Царь зверей. Благородное создание, созданное для великих свершений.
— Я уже совершаю великие дела, мама. Я помогаю спасать жизни. Меняю мир к лучшему. И кого волнует, к какому виду я принадлежу? Важно то, что здесь, — он ударил себя в грудь, рука стала липкой, — а не чистота моей родословной.
— Родословная, которая уходит корнями в поколения.
— Да, ты продолжаешь напоминать мне об этом. Не хочу тебя расстраивать, мама, но мне все равно. И тебе тоже не стоит волноваться об этом. Я хочу любви.
— Любовь переоценивают.
— По твоим словам, и всё же, разве не ты одна из тех, кто больше не женился после смерти отца? — Неудачное сафари пошло наперекосяк, когда Нолан был совсем маленьким.
— Я так и не нашла подходящего льва, который занял бы его место.
— И я так и не нашел подходящую львицу.
— Может быть, если мы обратимся к западным прайдам…
— Мне не нужно искать. Я уже нашел. И она не львица. Не кошка. И к тому же у неё нет приданого или политического влияния.
— Тогда что она даёт тебе?
— Счастье. Она делает меня счастливым. Разве это ничего не значит? — Он спросил это со всей серьезностью. Нолан мог уважать традиции и необходимость преемственности в том, что касалось их наследия, но его двоюродные братья уже произвели на свет более чем достаточно детенышей, чтобы обеспечить продолжение рода.
— Ты бы предпочёл свое собственное благополучие благополучию прайда? — Его мать приподняла бровь.
Сделал бы он это? Он посмотрел на свою мать и подумал о львицах и тигрицах, которых она выставляла перед ним напоказ на протяжении всей жизни. Ни одна из них не заставляла чувствовать, что весь его мир покоится в их лапах. Ни от одной из них солнце не казалось ярче. Никто не делал его таким счастливым, как его сокол. Заслуживала ли мать внуков, которых так страстно желала? Да, и она могла бы иметь их, если бы отказалась от своего предубеждения против других видов. И после этого его ответ прозвучал ясно.
— Я люблю Клариссу, мама, и всё. Знаю, что это не то, чего хотела ты или прайд. Черт, это не то, чего хотел я, но ничего не могу поделать со своими чувствами. Я люблю её, птица она или нет, и никакие твои слова не заставят меня передумать. Так что привыкай к этому. У тебя в невестках будет соколица. — Реальность обрушилась с новой силой. — Или могла бы быть, если бы она меня не бросила.
— Отлично.
— Ты не должна быть такой самодовольной из-за того, что она меня бросила. — Его плечи опустились, когда он надулся. Заметив недоеденную плитку шоколада, схватил её и принялся жевать сладкое лакомство.
— Я не об этом. Я сказала «отлично», потому что, по-моему, из Клариссы получилась бы прекрасная невестка. Самое время тебе найти женщину, с которой можно было бы остепениться.
Он чуть не подавился арахисом.
— Подожди секунду. Что ты сказала?
— Я сказала, что, по-моему, Кларисса прекрасный выбор.
Нолан моргнул. Почесал зудящую макушку. Похлопал себя по ушам с обеих сторон. Покачал головой и поморщился, когда ложка, запутавшаяся в зарослях, качнулась и ударила его по носу. Он вытащил её из золотистых прядей, прежде чем откашляться и сказать:
— Извини, но не могла бы ты повторить? Мне показалось, я услышал, что, по твоему мнению, Кларисса прекрасный выбор. Мы говорим об одной и той же женщине, верно? Агент ASS. Птичье происхождение. Та, с которой ты ссоришься при каждом столкновении.
— Одной и той же.
Галлюцинация. Должно быть, она была вызвана чрезмерным потреблением сахара и кошачьей мяты. Он бросился обратно на диван.
— Мне нужно еще поспать, — пробормотал он, уткнувшись лицом в мокрую от слюней подушку.
— Ты достаточно спал. Пора перестать предаваться жалости к себе и сделать что-нибудь, чтобы вернуть её.
Нолан повернул голову и, приоткрыв один глаз, посмотрел на мать.
— Давай притормозим. С каких это пор она тебе нравится? В последний раз ты кричала, что ненавидишь Клариссу, потому что она, цитирую, «Маленький тощий голубь с птичьими мозгами».
— Обратная психология, сынок. — Мать потрепала его по щеке. — Если бы я сказала, что она мне нравится, и хорошо с ней обращалась, ты бы убежал в другую сторону.
— Не убежал бы.
— Да, ты бы так и поступил, потому что тебе нравится делать противоположное тому, что я тебе говорю. Ты поступал так с самого детства.
— Потому что ты любишь командовать.
— Да, я такая. И Кларисса тоже. Знаешь, во многих отношениях она очень напоминает мне меня саму.
Нолан поперхнулся.
— О Боже, не говори так. Ты всё испортишь.
— Не будь таким котенком. Я не имела в виду физически, в конце концов, эта женщина просто тощая доска. Я имела в виду психологически. У неё сильная воля. Она смелая и не желает мириться с дерьмом. Отличный стрелок. Идеально подходит для моего избалованного малыша.
— Я не избалованный.
— И это говорит человек, который всё ещё думает, что его нижнее белье волшебным образом выстирается, если он оставит его на полу.
— О, я знаю, кто занимается моим бельем. Я не дурак. Зачем делать это самому, если вы всё так охотно делаете за меня? — Тень улыбки тронула его губы.
— Где я свернула не туда? — посетовала его мать. Она подняла руки в драматическом жесте, заставившем его закатить глаза. Она заметила выражение его лица и погрозила пальцем. — Дерзкий мальчишка.
— Эй, ты меня вырастила.
— Так и сделала. Несмотря на то, что ты думаешь, в конечном счете, я хочу, чтобы ты был счастлив.
— У тебя забавный способ показывать это, — проворчал он.
— Так подай на меня в суд за чрезмерную заботу. Однажды, когда у тебя появятся собственные дети, ты поймешь.
Его снова охватила депрессия.
— Довольно сложно начинать говорить об этом, когда женщина, которую я люблю, улетела.
— И ты просто позволишь ей уйти?
— А что, по-твоему, я должен сделать?
— Так вот оно что? Ты просто сдашься. Я думала, она тебе небезразлична.
— Небезразлична.