Иулия Максимова – Глупышка для тирана (страница 2)

– Я бы тебе и не дала, – запротестовала Алена. – Максимум восемнадцать, и то с натяжкой. Ни за что бы не подумала, что ты настолько старше, – ее губы расплылись в лучезарной улыбке.

– А где же твои подруги? – поинтересовалась я. – В твоем возрасте самое время обсуждать мальчиков и плести интриги.

– Я слишком тихая и закрытая, – смущенно пробормотала Алена. – Не умею открываться так, как это делают другие.

– Кажется, мы с тобой похожи. Как хорошо, что мы встретились. Надеюсь, вместе нам будет не так одиноко.

Проходя мимо кафе, я замерла, словно громом пораженная: за одним из столиков, залитых полуденным солнцем, восседал мой бывший муж в компании своей пассии. Мимо пройти, сделав вид, что не заметила, или разыграть сцену, достойную итальянской оперы? Эта дилемма пронеслась в голове вихрем.

– Ань! Анют! Ты чего застыла? Что-то увидела? – голос Алены, обеспокоенный и какой-то надтреснутый, вырвал меня из оцепенения.

– Все в порядке, – процедила я сквозь зубы, не отрывая взгляда от кафе, ставшего вдруг эпицентром личной трагедии.

– Кого-то узнала?

– Да. Там один… персонаж. Под кодовым названием "муж".

– Так чего же ты ждешь? Надо с ним поговорить! Пойдем вместе, я тебя поддержу, если что.

– Не стоит. Мы скоро разводимся.

– А давай тогда запилим фотку на их фоне! – вдруг осенило Алену. – Хоть какие-то доказательства для развода будут!

Идея, как ни странно, показалась гениальной. Сама бы я до такого точно не додумалась.

"Вот ведь девочка соображает! Куда мне до нее," – промелькнуло в голове.

– А давай! Только улыбнемся пошире, будто и не замечаем их.

Мы повернулись к витрине. Алена, лихорадочно орудуя телефоном, включила камеру и принялась искать подходящий ракурс.

Но улыбка не получалась. Во взгляде читалась вся боль, все разочарование, все те ночи, что я провела, додумывая и придумывая картины их счастливой жизни. Зачем? Ведь это не первый раз. Сколько раз я уже видела их вместе. Пора бы и привыкнуть. Но как? Как привыкнуть к предательству?

– Сыыыр! – пропела Алена, и уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки.

– Так, отставить! Это никуда не годится. Представь, что мы в цирке, и твой бывший – главный клоун. У него такой огромный красный нос! – Алена засияла, словно и впрямь увидела перед собой цирковую арену. – Не потому что он всю ночь бухал, а потому что пиздабол!

От этого слова, сорвавшегося с губ Алены, я даже опешила. Но это сработало! В груди что-то щелкнуло, напряжение отпустило, и кадр получился отменный.

Глава 4

– Вот те на! Каких орлов занесло! И какого лешего ты тут выжидаешь, словно гопник в подворотне? – прогрохотал за спиной возмущенный глас благоверного, которого мы, увлеченные фотосессией, и вовсе не заметили.

– И в мыслях не было, – парировала я с ледяным спокойствием. – А ты что тут забыл? Небось, выгуливаешь свою… как бы помягче… музу?

– Да как ты смеешь меня так называть, ты, клуша! – взвизгнула девица, вцепившаяся в его локоть, словно клещ в добычу.

Одета она была безвкусно, да и что он в ней нашел? Ни искры, ни изюминки. Я бы сказала, "колхоз", но, к сожалению, по опыту знаю, что в колхозах одеваются со вкусом и воспитаны лучше. А тут – налицо все признаки провинциальной драмы: глаза навыкате, стрелки, нарисованные до висков, ресницы – опахала, едва удерживающие веки, злобная гримаса, губы, будто накаченные воздухом. Про чувство стиля и говорить нечего: леопардовая мини-юбка, из-под которой то и дело предательски выглядывали прелести, и ядовито-бирюзовый топик, из которого всё норовило вывалиться. И что он в ней нашел? Ну, разве что, есть за что ухватиться, но вид у нее был как у бабочки-однодневки на панели. В самый раз для дальнобойщиков.

– Курица обитает в птичнике или в супермаркете на полке, сходи, полюбуйся в зеркало, – отрезала я. – А я пока еще законная жена этого человека, за которого ты так судорожно держишься. Мне глубоко плевать, что у вас тут за интрижка! Нам, пожалуй, пора. Не так ли, Ален? – поинтересовалась я у подруги, которая смотрела на эту "любовницу" с брезгливостью, словно на заразу.

Любовница уже открыла рот, готовая огрызнуться, но Михаил, словно предчувствуя беду, резко дернул ее за руку, опасаясь еще большего позора.

– Да, пойдем. Нечего нам тут делать среди этих… обезьян, лишенных всяких манер и разума.

– Катитесь колбаской, – все же не удержалась та, – и побыстрее! И что он в тебе нашел? Безвкусная, злая старая мымра! – выпалила она нам вслед.

Ее слова вызвали у нас такой взрыв хохота, что прохожие невольно оглядывались. Но нам было совершенно все равно. Мы отошли от них уже довольно далеко, но живот все еще сводило от смеха. Каждый шаг сопровождался новой порцией подколок в адрес разгневанной дамы, отчего становилось еще смешнее.

– Что он в ней вообще нашел? – поинтересовалась Алена.

– Не знаю, наверное, есть за что подержаться! – усмехнулась я.

– Ну, это да, но неужели это настолько важнее душевной близости? А как она говорит? Эта ужасная манера… Бр-р, аж дрожь пробирает! – Алена передернула плечами.

– У всех свои причуды, – отмахнулась я, и на сердце вдруг стало тяжело. Сколько бессонных ночей и слез было пролито из-за знания об их связи. Как же было больно! Душа разрывалась на части, сердце металось в агонии… – Давай не будем о них.

– Кстати, а ты кем работаешь? На что же ты живешь? – поинтересовалась она, заметив, как на моем лице отразилась вся буря пережитых эмоций.

– Устроилась посудомойщицей, – тихо проронила я.

– Но ты же училась? Профессия-то есть?

– Есть, но я не в силах сейчас с этим справиться. Схватилась за первое, что подвернулось, и то столько посуды перебила, что первое время работала в убыток. А потом начальница разглядела во мне потенциал и отправила за кассу. Теперь я кассир в кафе. Обслуживаю покупателей, – я поджала губы, словно обрывая нить тягостных воспоминаний.

– Я тоже кассир, только в супермаркете, – с улыбкой произнесла она. – Не вижу в этом ничего постыдного. Все профессии важны. Главное, чтобы работа приносила удовольствие. А я вот училась на повара, да не сложилось, – в последней фразе прозвучала легкая грусть.

– В кафе нам так и не удалось посидеть, – заметила я с досадой.

– Да уж. Зато посмеялись от души.

– Наверное, на сегодня наша прогулка подошла к концу, – сказала я, приближаясь к остановке.

– Давай еще встретимся! Мне так понравилось с тобой болтать. И не грусти из-за мужа. Все образуется! Я верю в тебя! Ты замечательный человек! – эти слова прозвучали из уст человека, который знал меня всего несколько часов.

Она сумела поддержать меня, словно прочитала в душе смятение, хотя я и обронила лишь пару слов о своей беде.

– Спишемся и созвонимся! – ответила я с благодарной, нежной улыбкой.

– Вот и мой автобус. На связи! – девушка мило улыбнулась, и, впорхнув в салон, заняла место у окна и помахала мне на прощание.

День клонился к закату.

Еще немного постояв на остановке, я тоже забралась в автобус. Голова гудела от мыслей, словно встревоженный улей. Что делать, я не знала.

– Пора с этим кончать! – прошептала я себе под нос. – Возьму себя в руки! Я сильная! И покончу с этим мерзавцем раз и навсегда.

Глава 5

Приблизившись к двери своей съемной квартиры, я замерла, словно пораженная током. Холодная волна мурашек пронеслась по коже, и все тело предательски задрожало. Меньше всего на свете мне хотелось сейчас его видеть. Зачем он так со мной играет? Неужели недостаточно было сегодняшней мучительной встречи?

Собрав всю волю в кулак, я одернула кофту и постаралась придать своей походке уверенность, продолжая двигаться к двери.

– А где же твой любовник? Что, одна коротаешь вечерок? – голос мужа, пропитанный ядовитым сарказмом, обрушился на меня, как удар хлыста.

– Какого черта ты здесь забыл? Ты же был с этой… Как ее там? Ах да, ты так и не соизволил нас познакомить! Забыл, наверное, – парировала я, чувствуя, как вскипает гнев.

Отступать было некуда. Проявить слабость в этой ситуации означало позволить ему растоптать меня, не дрогнув и глазом. А он, скорее всего, явился сюда именно за этим – поиздеваться, насладиться моим очередным унижением.

– Сейчас я тебе её представлю. Мою крошку, – он надвигался, словно тень, голос сочился ядом, – милую, дорогую… Всеми теми словами, что больше никогда не сорвутся с моих губ, обращаясь к тебе! – он вплотную подошёл, вынуждая меня отступать. Не смей расслабляться, дура! Он же жалит, а ты что? Готова броситься в объятия? Идиотка.

– Декольте у неё – загляденье, ещё не захлебнулся? – я подняла взгляд, пытаясь прочесть его душу. – Впрочем, какая разница. Главное, чтобы сына родила, какая там родословная – плевать, и с кем она кувыркалась до тебя – тоже, разумеется, не имеет значения.

– А ты с кем трахаешься? Не горишь желанием поделиться? – улыбка кривила его губы, но в глазах мелькнула боль. Попала в яблочко.

– Трахалась только с тобой, как ты выразился. – подняв свою левую руку, стала проводить по пиджаку, расслабляя бдительность собеседника – И, если ты ещё помнишь, до тебя я была девственницей. Впрочем, что теперь об этом говорить! Не так ли? Главное для тебя и твоей матушке, что не смогла родить и воспитать вам наследника. – я нащупала в кармане ключи, бесшумно отперла замок, вытащила ключ и спрятала обратно. – Хотя, нет, снова мимо. Это ты убил нашего сына, уставившись в телефон на силиконовые холмы своей шлюхи! – я оттолкнула его и, пулей влетев в квартиру, захлопнула дверь.