Итаф Рам – Женщина – не мужчина (страница 41)

– Но мне твое счастье небезразлично, – настаивала Исра.

Он покачал головой:

– С чего вдруг? Я ведь плохо с тобой обращаюсь.

– Ну и что, – тихо, мягко возразила она. – Я же знаю, сколько у тебя забот. Знаю, сколько всего на тебя навалили. Понятно, что из-за этого ты иногда… – Исра запнулась и отвела глаза.

– В Бруклинском мосте на рассвете, – выпалил Адам.

Исра вскинула на мужа взгляд и увидела, как смягчилось его лицо.

– Иногда рано утром, по пути на работу, я спускаюсь в метро, но до центра не доезжаю. Выхожу у моста и поднимаюсь на него – как раз когда солнце всходит. – Он говорил, словно забыв о том, что Исра сидит рядом. – Когда любуешься рассветом с такой высоты, в этом есть что-то волшебное. Первый луч касается лица, и кажется, будто солнце вот-вот поглотит тебя целиком. Все вокруг затихает. Где-то внизу проносятся машины, но я не слышу ни звука. Смотрю на город и думаю о миллионах людей, которые в нем живут – трудно живут! А потом вспоминаю о тех, кто в Палестине, – им еще труднее… И в этот миг мои тревоги исчезают. Я смотрю на небо и говорю себе, что мне и так дано немало, раз я живу в этой прекрасной стране и имею возможность любоваться этим видом…

– Ты никогда мне об этом не рассказывал, – прошептала Исра. Адам кивнул, но в лицо ей старался не смотреть, словно сказал больше, чем хотел. – Ты чудесно рассказываешь. – Она улыбнулась. – Мне сразу вспомнилось, как дома я любовалась закатом – наблюдала, как солнце сползает за горы и исчезает. Мне тоже всегда становилось легче при мысли, что не я одна сейчас смотрю на горы. В такие мгновения я чувствовала родство со всеми, кто сейчас тоже любуется закатом, – всех нас объединяло это великолепное зрелище. – Она попыталась поймать взгляд мужа, но тот опустил глаза в тарелку и снова принялся жевать. – Может быть, однажды мы встретим рассвет вместе, – закончила Исра.

– Иншаллах, – отозвался Адам с набитым ртом, но по его лицу Исра поняла, что никогда этому не бывать.

В прежние времена ее бы это больно задело, но сейчас Исра с удивлением обнаружила, что ничуть не огорчилась. Она выросла с мыслью, что любовь способен даровать только мужчина. И много лет верила, что если будет хорошей, послушной женой, то удостоится этой милости. Но теперь, зачитываясь книгами, она начала познавать другой вид любви. Любви, которая исходила из нее самой, которую она ощущала, лишь когда оставалась одна у окна с книгой. Благодаря этой любви Исра начала верить, впервые в жизни, что, может быть – может быть! – она не такое уж и никчемное существо.

– Не понимаю, чего ты тянешь, – сказала Фарида Исре однажды воскресным мартовским днем.

Они всей семьей пришли в парк Форт-Гамильтон отмечать Ураза-байрам – с точки зрения Исры, странная затея, так как пост во время месяца Рамадан большинство из них в этом году не соблюдали. Фарида – из-за диабета, Надин была беременна, а Сара только делала вид, что постится, чтобы не расстраивать Халеда; по-настоящему каждый год обычая придерживались только он да Исра. Ей было любопытно, постится Адам или притворяется, как Сара, но спрашивать она не смела.

Она не могла объяснить, почему сама до сих пор соблюдает пост во время Рамадана. Временами ей казалось, что она делает это из чувства вины – потому что часто пропускает ежедневные молитвы и плохо верит в Аллаха и насиб. Временами пост будил в ней воспоминания о детстве, о вечерах, когда вся семья собиралась за трапезой из чечевичного супа и свежих фиников и считала минуты, оставшиеся до заката, чтобы наесться и напиться вдоволь. Но в общем и целом постилась Исра скорее по привычке, совершая ритуал ради ритуала и находя в этом успокоение.

– Нет, серьезно, – продолжала Фарида, – почему ты не беременеешь? Чего ждешь? Тебе же нужен сын!

Исра сидела на краешке расстеленного на траве пледа, устроившись как можно дальше от Фариды, и наблюдала за другими членами семьи. Сара с Дейей кормили голубей у причала. Халед катал Амира на плечах. Омар и Надин любовались рекой Гудзон, держась за руки. Адам курил сигарету. А на горизонте высоко и широко, словно гора, раскинулся мост Верразано.

– У меня уже трое детей, – ответила Исра. – Дух перевести некогда.

– Некогда? – повторила Фарида. – Да я к твоим годам родила уже… – Она запнулась. – Не важно сколько! В любом случае Адаму нужен сын, и ты должна его родить.

– Мне всего двадцать один, – сказала Исра, сама удивляясь тому, что осмеливается перечить свекрови. – И у меня уже трое. Почему нельзя немножко подождать?

– А зачем ждать? Уже разделаться с этим, и все!

– У меня сейчас не хватит сил еще на одного ребенка.

Фарида фыркнула:

– Трое, четверо – какая разница?

– Для меня разница есть. Ведь это я ими занимаюсь.

Фарида выпучила глаза, и Исра отвернулась. Не от смущения, а скорее чтобы скрыть удовлетворение. Ей самой не верилось, что она сказала, что думает, и впервые за много лет дала Фариде отпор.

– Не закончили? Все еще едите? – поинтересовался Адам.

Исра улыбнулась ему, но Фарида времени даром не теряла. Кашлянула и опять принялась за свое:

– Скажи сам своей жене! Скажи, что пора рожать еще одного ребенка.

Адам вздохнул:

– Да родит она, родит. Ты, мать, не беспокойся.

– Ты уже не первый месяц это говоришь! Ты, знаешь ли, не молодеешь. И Исра тоже. А вдруг и в четвертый раз будет девчонка? Ты что, думаешь на этом остановиться? Да ни в коем случае! Поэтому нужно поторапливаться.

Адам покопался в кармане и достал пачку «Мальборо Ред».

– Думаешь, я не хочу сына? Я делаю все, что в моих силах.

– Вот и делай.

– Я буду стараться, мать.

– Вот и хорошо.

Адам отвернулся, стиснув сигаретную пачку. И хотя его взгляд был устремлен на реку, Исра видела по глазам: сегодня вечером он будет ее бить. Она всматривалась в мужа, надеясь, что ошибается, что он не станет вымещать злость на ней. Но все признаки были налицо. Сперва он будет, трясясь от бешенства, дубасить ее – громко и сильно. Затем примется за нее снова – и будет лишь чуть-чуть мягче, овладевая ею. А Исра зажмурится, сожмет кулаки и затихнет в надежде исчезнуть.

Дейа

Зима 2008 года

– Что-то тут не сходится, – сказала Дейа Саре в пятницу, дослушав очередной рассказ про Исру. Уютно устроившись у окна, они попивали сваренный Сарой ванильный латте.

– Что не сходится? – спросила Сара.

Дейа поставила чашку на стол.

– Если моя мать так любила книги, почему не хотела для нас лучшей жизни?

– Она хотела, – отозвалась Сара. – Но не так много было в ее силах.

– Тогда почему она забрала нас из школы?

Сара изумленно вытаращила глаза:

– Как это?

– Однажды она назвала меня шармутой, – проговорила Дейа. При одном воспоминании об этом у нее подвело живот. – И сказала, что больше не отпустит нас в школу.

– Исра никогда бы так никого не назвала, а уж тем более тебя.

– Но факт остается фактом. Я хорошо это помню.

– Исра, которую я знала, это слово ни за что бы не произнесла, – сказала Сара. – Это было после того, как я сбежала?

– Наверное, да. – Дейа вдруг засомневалась. Все же она была очень маленькая. Воспоминания остались обрывочные.

– Ты помнишь, почему она так тебя назвала?

– Не очень.

– А когда, помнишь?

– Кажется, как раз незадолго до аварии… не знаю… в смысле, сам эпизод помню отчетливо, но не уверена насчет…

– Тогда расскажи, – перебила ее Сара. – Расскажи мне все, что помнишь.

Когда школьный автобус привез Дейю с Норой домой, уже почти стемнело. На остановке, как всегда, ждала мама. Живот у нее в последнее время выдавался сильнее, чем раньше, и Дейю мучил вопрос, уж не беременна ли она снова. Выходит, в их тесной комнатушке появится пятый ребенок. Где он будет спать? Баба купит еще одну кроватку? Или ребенка уложат в кроватку Амаль? А Амаль переселят в кровать к Дейе и Норе? Младенческая рожица не шла из головы – она была здоровенная и все росла и росла, удушая Дейю. Она вздохнула поглубже и приспустила лямки рюкзака.

Подойдя к маме, Дейа тронула ее за руку – Исра на секунду улыбнулась и снова отвела взгляд. Она всегда так улыбалась Дейе – лишь самую чуточку изогнув губы.

Сзади, из автобуса, кто-то из одноклассников крикнул:

– Дейа, пока! До завтра!

Дейа оглянулась, помахала рукой. А когда повернулась обратно к маме, обнаружила, что та буравит ее взглядом.

– Почему эти мальчишки тебе что-то кричат? – осведомилась мама. Она так чеканила каждое слово, что Дейе сделалось не по себе.

– Они со мной в одном классе, мам.

– С какой стати ты разговариваешь с мальчишками?

– Мы с ними дружим.

– Дружите?