ITA GOTDARK – Слезы князя слаще сахара (страница 4)

Чтобы унять тревогу, я вытащила из-под одежды крестик и поцеловала его. Затем принялась усердно молиться в надежде, что Великая Мать поможет этим девушкам. И мне тоже.

3

Я очнулась от дремоты, когда повозка вдруг замедлилась. Впереди раздался протяжный звук открываемых ворот. Вскоре створки сомкнулись позади, и этот звук, казалось, запечатал дорогу назад.

Даже без окон было понятно, что мы приехали.

Теперь путь оставался только один – в сердце владений Князя.

Нам наконец позволили выйти наружу, и я с трудом заставила работать закоченевшие ноги. А спустившись, вдруг почувствовала, как все вокруг качнулось, будто я все еще ехала внутри. Я схватилась за колесо, чтобы удержать равновесие.

Затем подняла глаза и впервые увидела замок во всей его мрачной красе.

Здание было огромным и чем-то смутно напоминало гибнущего зверя: такое же дикое, страшное и застывшее в неестественной позе, чтобы не потревожить ран. Трещины и выщерблины были шрамами на его шкуре, а балки и выступы – ребрами. В его башенках на крыше мне почудился изломанный хребет. Главный же вход вполне мог служить замку пастью.

Ветер поднялся и завихрился в закрытом пространстве двора, сорвав мой платок. Я поймала его, однако вырвавшуюся на свободу косу уже было не убрать… Нас повели дальше.

Едва ли внутри замка было теплее, чем снаружи. Зато уж точно темнее, да намного. Тут и там горели свечи, но их слабые огоньки не приносили ни света, ни тепла, а только сильнее подчеркивали сочащиеся из каждого угла холод и тьму.

Окруженные стражей, мы с другими девушками шли по пустынным коридорам. Чем дальше заходили, тем сильнее дрожали, и вскоре сестра, которая в повозке просила не говорить о Князе, совсем обезумела от страха.

Она упала на колени, отказываясь двигаться дальше, и начала причитать:

– Нет… Я не хочу… Зачем Князь забрал нас? Именно монахинь… Мы для этого не годимся! Почему он не мог потребовать обычных женщин?..

– Женщин? – переспросил воевода удивленно, затем усмехнулся. – Князю плевать на женщин.

Он жестом приказал поставить ее на ноги, и движение продолжилось.

В глубине души я надеялась, что сперва нас отведут куда-то, где можно будет передохнуть с дороги, согреться и подкрепиться. Но зал, в который завели нас люди Князя, оказался парадным.

Воздух внутри был густой и влажный, он сразу заставил что-то в моей груди потяжелеть и неприятно слипнуться. Пахло сыростью и… травами.

В высоком резном кресле неподвижно восседал, по-видимому, сам Князь, и его окружала целая толпа приближенных. Они прямо-таки вились вокруг, пока он смотрел в пустоту, погруженный в собственные мысли и недоступный.

Я сглотнула, оглядев его наряд. Приталенный короткий кафтан, а сверху еще один, длинный, с высоким воротником. Черная ткань без отделки выглядела просто, но неимоверно внушительно. Его голову венчал серебряный обруч с редкими острыми зубцами.

Князь был молод, но его возраст я бы не решилась угадать. В этом мраморном лице не было ни времени, ни жизни.

Вспомнив разговор в повозке, я попыталась отыскать в его внешности намек на черты чудовища. Его лицо, от природы явно не лишенное мягкости, в полумраке зала выглядело угловатым, даже костистым… с высокими скулами и провалами на щеках.

Сама страшась своей дерзости, я изучила и широкий в переносице, чуть птичий нос с выраженными ноздрями. И выпуклый, темный, блестящий рот. И хмурую тень прямых черных бровей.

Волосы Князя тоже казались черными. Он давно их не стриг, и они небрежными волнами закрывали его уши, доходили до самых плеч. Но длинных когтей у него, конечно же, не было. А зубов мне было не увидеть.

Я уже всерьез задалась вопросом, какой сама нахожу внешность Князя – скорее приятной или все же отталкивающей? – как он вдруг поймал мой взгляд. Быстро, будто ощущал его все это время, только виду не показывал. Слишком долго я ему досаждала.

Не выдержала я встречи с полуприкрытыми, темными до полного отсутствия зрачков глазами. Его собственный взгляд оказался тяжелым, подавляющим, говорящим, сколь ничтожна я была. Он явно хотел мне напомнить, что являлся существом гораздо более высокого порядка.

Ругая себя за глупость, я отвернулась. Но разве меня нельзя понять? Не каждый день видишь настоящего Князя.

Мужчины, которых я запомнила всадниками, подтолкнули меня и сестер ближе к креслу.

– Вот они, как вы и приказывали, – сообщил воевода, не утруждаясь тем, чтобы представлять нас по именам.

Князь лениво обвел нас взглядом и произнес только одно слово:

– Мало.

Воевода Грай ощутимо напрягся. Похоже, его ждали неприятности. Князь же откинул голову на спинку кресла.

– Постарайтесь не умереть слишком быстро, – небрежно сказал он нам. – Это… – Князь не договорил. Его руки, покоившиеся на подлокотниках, вдруг сжались. Он резко выдохнул через зубы, и голос его прозвучал до странного натянуто: —…раздражает.

Я застыла, пытаясь осмыслить его слова. Злые. Безразличные. Непонятные. Но манера, с которой Князь закончил говорить, была уже совсем не скучающей.

Он провел по губам пальцами, усыпанными перстнями, и опустил взгляд. Лицо его вдруг едва заметно переменилось. Мне показалось, я увидела на нем… тень упрямства. Какой-то отказ.

Прислужники Князя вдруг начали метаться вокруг него еще суетливее, прилагая отчаянные усилия. Один из них склонился ближе, чтобы подать платок, но Князь резко поднял руку и оттолкнул его, точно этот жест оскорбил его.

– Убирайтесь, – произнес он жестко, будто с ненавистью.

Человек, который еще мгновение назад выглядел как неподвижная статуя, теперь был охвачен непонятным, диким помешательством. Глубокие черные глаза искрились отчаянием и яростью. Задетой гордостью.

Мы все испуганно отступили назад.

– Я говорю вам: прочь, – на этот раз он почти зарычал, и его слова прозвучали не просто как приказ, а как угроза. – Сейчас же.

Наконец, все очнулись. Мы с сестрами бросились к выходу из зала, опасаясь, как бы слухи не оказались правдой и он не превратился вдруг в зверя с острыми зубами и когтями. Даже самые верные слуги, которые еще секунду назад стояли рядом, спешно покидали своего господина, бросая на него испуганные взгляды.

Затем двери заперли. И сквозь стены и древесину дверей я услышала этот ужасный звук. Не то рык, не то карканье.

Кашель.

Надрывный, жуткий, мучительный кашель, который звучал как агония, как пытка для ушей, и от которого внутри меня самой тут же что-то болезненно сжалось.

Приступ все не заканчивался, перейдя во что-то влажное… захлебывающееся… Это вовсе не походило на обычную простуду.

Такой жестокий припадок не предвещал ничего, ничего хорошего.

Воевода Грай жестом приказал мне отодвинуться от дверей. Лицо его было суровым.

– За мной, – сказал он, обращаясь ко всем сестрам. – Вас ждет матушка Василисса.

Мы робко последовали за ним по сырым и заплесневелым коридорам замка.

В моей голове то и дело всплывали образы Князя: заостренные черты лица, тени вокруг глаз. Но больше всего – его кашель, этот душераздирающий звук. Я так и не смогла решить, что было бы страшнее: окажись он все-таки зверем или останься человеком.

Внезапно перед нами появилась женщина в полном монашеском одеянии.

– Новые послушницы, матушка Василисса, – сказал Грай. – Передаю их вам.

– Спаси тебя Великая Мать.

Голос матушки Василиссы был мягче, чем у прежней настоятельницы, но ее ласковые слова звучали как приговор:

– Добро пожаловать в дом Князя Вирланда. И ваш новый дом. Ваша жизнь здесь будет полна испытаний. Примите их с достоинством. Следуйте за мной. Я расскажу о ваших обязанностях и здешних правилах.

Мы шли дальше, пока матушка наставляла нас:

– Запомните главное: Князь Вирланд – человек огромной важности. Он работает день и ночь. Никогда не беспокойте его, если он сам не позовет. Ваш долг – молиться и ждать. А когда придет время – помочь ему. Наше княжество держится только на нем.

– Только на нем?.. – вырвалось у меня. – Он ведь сам едва держится на ногах…

Матушка Василисса остановилась и обернулась ко мне:

– Верно, дитя. Но Великая Мать даровала вам всем чудо исцеления. Ваш долг – стать его опорой, встать рядом с ним, когда это потребуется. Сегодня вечером вы впервые поможете облегчить его боль.

Она задумалась и добавила с искренней грустью в голосе:

– Хотела бы я дать вам время для отдыха, но мне не нравится его нынешнее состояние. Несмотря на все усилия, болезнь становится сильнее. Увы, Князь болен глубоко и смертельно. Он обречен.

– Так вот… – Я осеклась.

Так вот что ему было нужно от нас.

Пока в монастырях монахини избавляли от недугов всех страждущих, этот человек захотел себе своих ручных монахинь! Сразу десяток! Чтобы при необходимости использовать их как лекарство!.. Не раз в год, а когда он сам того пожелает.

Это было совсем неправильно… Во мне разлилось разочарование.