Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 13)

Для странствующих торговцев такие деревни — источник выгодной торговли. Звонкие монеты здесь мощное оружие, и можно дёшево скупить очень много товара.

Впрочем, если деревне удастся обзавестись денежным доходом, силы сторон сравняются, и город окажется в невыгодном положении. В этом случае проводятся переговоры, развязывается борьба за права, и каждая сторона будет пытаться перетянуть канат на себя, но, кажется, в деревне Терэо о таком и речи не шло.

Хотя оставалось загадкой, как сельчане добились такого статуса, Лоуренс мог себе представить, какие трудности им приходилось преодолевать и какому риску подвергалась деревня.

Он заглянул в лавку вяленых продуктов, купил сушёного инжира у торговца, который совершенно не обрадовался покупателю, и вернулся в гостиницу. Холо беззаботно спала, совсем не тревожась о том, что происходит в мире. Глядя на неё, Лоуренс беззвучно рассмеялся. Она проснулась от шороха его одежды, а когда высунула голову из-под одеяла, вместо приветствия выдала лишь одно слово: «Обед».

Лоуренс решил, что стоит расправиться с остатками провизии, которой он запасся для поездки в Терэо, — не зная, чего ожидать в дороге, он старался экономить еду.

— Надо же, сколько сыра у нас было. А мне говорил, что еды не хватает, я и старалась поменьше на неё налегать.

— Только не вздумай всё съесть: половина моя.

Он отрезал себе половину от куска сыра, и Холо посмотрела на него как на врага.

— Тебе же удалось хорошенько нажиться недавно в городе.

— И я, кажется, объяснял тебе, что все эти деньги уже потрачены.

Точнее, они пошли на оплату большой покупки в Кумерсуне и на погашение огромного долга, которым Лоуренс обзавёлся в городе неподалёку от того же Кумерсуна. Он поступил так, потому что хотел избавиться от любого бремени перед поисками Йойса на севере, да и возить с собой много денег попросту опасно.

Впрочем, то, что оставалось, он отдал во временное распоряжение гильдии, и проценты принадлежат ему, но Холо об этом не знала.

— Объяснять ещё раз и не надо, я ведь не о том. Ты сумел нажиться, а я-то ничего не получила.

Она ударила по больному месту: переполох в Кумерсуне случился по вине Лоуренса, вообразившего лишнего, а Холо и впрямь не получила никакой для себя выгоды. Но если дать слабину, то Волчица с радостью вцепится в него.

— Да что ты говоришь! Забыла, сколько вчера съела и выпила?

— Тогда расскажи-ка мне, сколько прибыли ты получил и сколько я вчера потратила, а?

Крыть было нечем, и Лоуренс отвёл взгляд.

— Меж тем уже от камней, что я купила у пташки, ты, кажется, выгадал прилично. К тому же…

— Всё-всё, твоя взяла.

Холо умела распознать ложь на слух, так что въедливости у неё мог поучиться любой сборщик налогов. Если сопротивляться, только хуже будет. Лоуренс сдался и бросил сыр спутнице.

— Хе-хе-хе. Спасибо.

— Пожалуйста.

Нечасто слова благодарности приходится принимать с такой горечью.

— Так ты выяснил что-нибудь?

— Более или менее.

— Более или менее? Неужели она рассказала тебе, как проехать половину пути до монастыря?

Лоуренс рассмеялся столь неожиданному толкованию. Он чуть-чуть подумал, подбирая слова:

— Я рассудил: сегодня в церкви меня встретят так же, как вчера, поэтому отправился на мельницу к Эвану.

— Решил подобраться к сердечному другу девчушки? Неплохой ход, а для тебя и вовсе отличный.

— Так вот… — кашлянул Лоуренс, а затем решительно проговорил: — Давай забудем про монастырь?

Холо застыла на месте:

— Почему?

— Странная это деревня. Мне кажется, здесь опасно.

Лицо Холо не отражало никаких эмоций, она только жевала ржаной хлеб с сыром.

— Проще говоря, ради моей родины ты рисковать не желаешь.

Лоуренс дёрнулся, как от удара:

— Зачем ты так… Нет, да ты ведь нарочно.

Холо доела хлеб в полной тишине и, кажется, с последним куском проглотила кучу слов — теперь на лице её читалось недовольство. Девушке не терпелось добраться до монастыря и узнать дорогу — это было ясно как день, но, возможно, Лоуренс не до конца представлял себе, насколько ей не терпелось.

И всё же теперь, когда он получше узнал о Терэо, опыт странствующего торговца, повидавшего немало деревень и городов, подсказывал ему, что продолжать поиски монастыря в этом месте опасно, ведь…

— Я думаю, что искомый монастырь — та самая церковь.

Холо не изменилась в лице, но шерсть на звериных ушах встала торчком.

— Объясню тебе почему. Послушаешь?

Холо ухватила пальцами шерсть на ушах и слегка кивнула.

— Начать с того, что Эльза из деревенской церкви, очевидно, знает, где монастырь, но утверждает обратное. Обычно люди скрывают правду, чтобы избежать плохих последствий, которые наступят, если правда станет кому-то известна. А ещё вспомни: вчера мы спросили про монастырь у старосты. Очевидно, и он знает его местонахождение, но тоже отрицал это.

Холо кивнула, закрыв глаза.

— Дальше, посмотри-ка на церковь: лучше неё построен только дом старосты. Однако в таверне говорили, что церковь здесь не в почёте. Деревенские жители поклоняются змеиному богу — он охранял их земли с давних времён.

— Но говорили также другое: они очень обязаны священнику Францу, у которого мы не успели узнать дорогу.

— Да, и староста утверждал то же самое. Надо думать, священник Франц что-то сделал ради деревенских жителей. Но это не связано со спасением их души проповедями и словом Божьим, это сразу видно. Стало быть, сделал нечто выгодное для деревни. И сегодня я узнал у Эвана, что именно.

Холо вопросительно склонила голову, пощипывая хлеб пальцами.

— В общем, между деревней и соседним городом Энбергом был заключён договор на выгодных для деревни условиях. Вот почему сельчане живут так вольготно даже после сбора урожая. Они совсем не нуждаются в деньгах, и всё благодаря невероятному договору с Энбергом, который заключил не кто иной, как отец Франц.

— Хм.

— Вот в чём корень прений между церковью деревни и церковью Энберга — о них и упоминал Эван. Почему церкви одной веры враждуют? Либо их священники что-то не поделили, либо это спор о взносах, либо разногласия по поводу самой веры. Я решил было, что они не поладили из-за Эльзы: слишком уж она юная, к тому же женщина — негоже ей доверять церковь. Но нет, это скорее для отвода глаз, а истинная причина должна крыться в другом.

И тут одна догадка объяснила многое: то, что юная девушка унаследовала дело Франца, хоть ноша оказалась ей совсем не по плечу; прибытие человека в дорожной одежде, когда Лоуренс находился в доме деревенского старосты Сэма; наконец, слова Эвана о том, что вчера разрешились трудности Эльзы, — всё это очень хорошо укладывалось в известную Лоуренсу схему.

— Разумно полагать, что для Энберга такая связь с Терэо как кость в горле. Уж не знаю, где и как Франц заключил пресловутый договор, но Энберг намеревается разорвать его с кончиной священника. Самый быстрый способ — подчинить Терэо с помощью военной силы, но вот незадача: в деревне есть церковь. Кроме того, Энберг не пытался прибегнуть к такому средству раньше — почему? Видимо, у церкви Терэо ещё и покровитель имеется. Как же тогда быть? Надо сравнять с землёй церковь.

Вчерашний гость старосты в дорожной одежде, вероятно, принёс бумагу, которая подтверждала право Эльзы как наследницы Франца, заверенную либо церковью другого города, либо тем самым знатным покровителем. Так или иначе, бумага укрепляла положение Эльзы в церкви.

— В деревне почти открыто почитают языческого бога. Стоит добиться признания Терэо языческой деревней, и у Энберга появится предлог напасть на неё с оружием.

— Если сельчане знают дорогу к монастырю, утаивать её незачем. Но нужно держать рот на замке, если монастырь находится в самой деревне.

Лоуренс кивнул и предложил ещё раз:

— Давай забудем? Тайну монастыря в деревне будут хранить до последнего, ведь для Энберга это превосходный предлог применить силу. А если монастырь и в самом деле находится в той самой церкви, то его настоятель — отец Франц, конечно же. Кто знает, быть может, предания о богах почили в земле вместе с ним. И тогда мы ничего не добьёмся, только наживём врагов.

Кроме того, Лоуренс и Холо не смогут подтвердить, что никак не связаны с Энбергом. Ведь даже богословы признают: не существует способа убедиться в том, что стоящий перед тобой человек не дьявол.

— Не забывай и о языческих богах. Представь, что мы наделаем шуму и откроется, кто ты такая. Тут уже малой кровью не обойдётся.

Холо тяжело вздохнула и раздражённо почесала макушку у основания ушей, будто не в силах дотянуться туда, где очень зудело: она поняла, что не обращать внимания на новые обстоятельства было невозможно, но и сдаваться не хотела.

Лоуренс кашлянул и попробовал ещё раз:

— Понимаю: тебе хочется узнать про свой родной город как можно больше. И всё же нельзя пренебрегать осторожностью. В Кумерсуне нам про Йойс рассказали предостаточно. К тому же ты ведь не всё позабыла — не тревожься, едва мы приблизимся к месту, ты…

Холо резко окликнула его, но, видимо, тут же забыла, что хотела сказать, и прикусила язык.