Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 3)

— Больно молод, чтобы читать мне нотации! Я его лет на пятьсот старше.

— Думаю, тебе стоит разок послушать проповедь о скромности и бережливости.

Холо, устроившись на козлах, рассеянно вертела в руках свой шёлковый пояс. В ответ на слова Лоуренса она только широко зевнула, прикрыв рот рукой.

— Ну я же Волчица. Проповеди эти какие-то сложные, я их не понимаю, — заявила она без тени смущения и сонно потёрла глаза.

— Если уж говорить о воздержанности и бережливости, то, пожалуй, это единственный город, где человека могут личным примером убедить вести такой образ жизни.

— Хм?

— Все деньги Поросона уходят в церковный город Рюбинхайген, который находится на северо-западе, и там уж точно слушать проповеди не захочется.

Рюбинхайген держит под контролем всю округу и настолько богат, что поговаривают даже, будто его городские стены скоро позолотят. Верхушка церковного совета, управляющая городом, пополняет казну под предлогом войны с язычниками, которая длится уже сотни лет, так что епископы и священники очень состоятельные люди. В этом им уступают даже торговцы.

Лоуренс подумал, что, вероятно, именно поэтому в городе так много возможностей заработать, а Холо задумчиво склонила голову:

— Ты сказал — Рюбинхайген?

— Слышала о нём?

Искоса глядя на Холо, Лоуренс свернул на развилке направо.

— Да. Вспомнила. Но, насколько я знаю, это не название города, а имя человека.

— A-а, ну да, всё верно. Сейчас так зовётся город, но изначально это было имя святого, возглавлявшего рыцарский орден, который боролся с язычниками. Имя очень старое, сейчас такое уже и не встретишь.

— Хм, наверное, я как раз его и вспомнила…

— Серьёзно?

Лоуренс было засмеялся, но тут же перестал. Ведь Холо действительно начала своё путешествие несколько сотен лет назад.

— Это был грозный мужчина с длинными огненно-рыжими волосами и бородой. Едва он увидел мои милые ушки и хвост, как тут же решил, что я дьявольское отродье, и послал за мной своих рыцарей с мечами да копьями. Я здорово разозлилась и, приняв свой истинный облик, раскидала всю компанию, а под конец вцепилась зубами в зад этому Рюбинхайгену. Признаться, он оказался на редкость жилистым и невкусным.

Холо, похихикивая, горделиво рассказала о своём подвиге. Лоуренс же слегка удивился и ничего не ответил. У церковного города и правда был святой покровитель Рюбинхайген с рыжими волосами, и до сих пор где-то хранятся записи о том, как он сражался с языческими богами, когда основал крепость. Но в них сказано, что герой был поражён в битве с иноземным богом и лишился руки. Поэтому в соборе на фреске святой изображён без левой руки, в оборванном и заляпанном кровью тряпье. Благословенный Богом, он командует отрядом рыцарей и отважно противостоит язычникам. Возможно, на картинах святой Рюбинхайген предстаёт в лохмотьях, почти что голый, как раз потому, что Холо разодрала его одежду. Ведь в истинном облике она всё-таки огромная волчица. Кажется, одно игривое движение исполинской лапы — и можно истечь кровью. Если версия Холо об укусе в зад правдива, такое не будешь рассказывать потомкам, вот и пришлось придумать легенду об утраченной руке. Неужели Холо и вправду тяпнула святого Рюбинхайгена? Новый взгляд на исторические события заставил Лоуренса улыбнуться.

— Но ты же понимаешь…

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что я только укусила его, а не убила?

Выражение её лица изменилось: было видно, что она внимательно наблюдает за реакцией Лоуренса. Мгновение он не понимал, в чём дело, но наконец сообразил. Вероятно, Холо решила: Лоуренс из людской солидарности разозлится, что она убила человека.

— Странно, что ты вообще это упомянула.

— Это важно, — сказала Холо с таким серьёзным видом, что Лоуренс не решился поддразнить её как-нибудь ещё. — По правде говоря, городок действительно скучный. В лесной глуши и то больше шума.

— Как только продадим перец, тут же наберём новых товаров и поедем в Рюбинхайген, так что потерпи пока.

— Большой город?

— По сравнению с Пассио — просто огромный! Там очень оживлённо и много лавок.

Холо вмиг повеселела:

— И яблоки есть?

— Свежих, наверное, нет… Скоро ведь зима, яблоки уже должны быть мочёные.

— Мочёные? — недоверчиво переспросила Холо.

На севере, чтобы сохранить продукты на зиму, их засаливали, поэтому она, видимо, представила себе что-то вроде солёных яблок.

— Их вымачивают в меду.

Ушки Холо так резко взлетели вверх, что капюшон аж подпрыгнул.

— Груши в меду тоже очень вкусные. Так, что там ещё бывает… Редко попадаются, но бывают и мочёные персики. Дорогущий товар! Персики нарезают тонкими ломтиками, наполняют ими бочку доверху, иногда добавляют инжир и миндаль, затем заливают всё мёдом, а в конце кладут имбирь. Есть можно примерно через два месяца. Я пробовал однажды. Это кушанье настолько сладкое, что Церковь даже подумывает его запретить… Ой, да у тебя слюнки текут!

Холо, вздрогнув, пришла в себя и вытерла губы. Беспокойно оглядевшись по сторонам, она вдруг с сомнением посмотрела на Лоуренса:

— Слушай, ты опять пытаешься меня обмануть?

— Разве ты не понимаешь, вру я или нет?

Холо слегка опустила голову, видимо не зная, что ответить.

— Я говорю правду, но не уверен, попадётся ли нам это блюдо. Как-никак это товар для знати и богачей. Учти, его могут вообще не продавать.

— А что, если продают?

«Вжух-вжух» — хвост так энергично метался под плащом, словно там резвился щенок. Глаза, полные надежды, печально увлажнились. Лицо Холо было так близко, практически на плече у Лоуренса. И она глядела на него до ужаса серьёзно.

— Ну хорошо, хорошо, куплю.

Холо обеими руками крепко сжала его предплечье:

— Обязательно!

Она точно укусит, если он посмеет отрицательно покачать головой!

— Но немного! Только попробовать! — Лоуренс пытался настоять на своём, но не был уверен, что Холо вообще его слушает.

— Обещай мне! Хорошо?

— Да, да, обещаю!

— Тогда чего же мы ждём, поехали скорее!

— Эй, ты делаешь мне больно!

Лоуренс довольно-таки грубо стряхнул её руки, но мысли Холо были где-то далеко, и она не обратила на это внимания. Волчица смотрела вдаль, грызла ногти и бормотала себе под нос:

— А вдруг распродадут. Если так…

Он с досадой подумал, что лучше бы вовсе не говорил о медовых персиках, но что теперь поделаешь? Если он сейчас откажется от обещания, Холо загрызёт его насмерть. Вот только персики в меду не та вещь, которую запросто может достать странствующий торговец.

— Какое там «распродадут», когда их, может, и не продавали вовсе. Пойми ты это!

— Персики в меду. Ничего себе! Поверить не могу!

— Ты меня слушаешь?

— А груши, наверное, тоже очень вкусные? — сказала Холо и, взглянув на Лоуренса, полностью проигнорировала его вопрос.

Он лишь тяжко вздохнул в ответ.

Лоуренс собирался продать перец в торговой компании Латопеарона. Имя «Латопеарон» столь же странное, как и «Поросон». Если проследить происхождение этого имени, станет ясно, что возникло оно во времена язычников, живших на этих землях ещё до основания города. Все странные имена несли в себе отголоски тех древних времён. Между тем горожане были религиозны до мозга костей, и таких ревностных праведников действительно нечасто встретишь. Количество глав компании Латопеарона, сменявших друг друга на этом посту, скоро перевалит за пятьдесят, и каждый новый глава был ещё более ревностным верующим, чем предыдущий. Так что после сердечного приветствия (а ведь Лоуренс, считай, с полгода не заезжал к ним) ему тут же настоятельно посоветовали послушать хоть одну великолепную проповедь нового священника. Тотчас началась лекция о спасении души. Похоже, глава компании принял укутанную плащом Холо за монахиню в паломничестве и, что самое неприятное, обратился к ней, чтобы та с присущей ей набожностью помогла ему убедить Лоуренса. Холо согласилась и от души стала поучать его. При этом хитро ухмылялась так, что только он один и мог видеть. Когда хозяин и Холо наконец прекратили свои увещевания, Лоуренс поклялся себе, что ни за что не купит ей фруктов в меду.

— Что ж, мы немного отвлеклись… Приступим к делу?

— Прошу вас.

Лоуренс невероятно устал, но хозяин напустил на себя важный вид, и надо быть начеку. Вполне возможно, что это его стратегия торговли: завести длинную речь, ослабить внимание оппонента и с лёгкостью одержать победу.

— Итак, какой сегодня товар?