Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 25)

Не было никакой разницы, открывать ли дверь осторожно или резко: она всё равно скрипнет, поэтому Лоуренс быстро отворил её и вошёл внутрь. Учитывая ужасное состояние домов в Рюбинхайгене и огромное количество путешественников, отдельная комната с кроватью уже была роскошью. Посередине стояла грубо сколоченная кровать, а около окна — простой столик, но обошлась комната в приличную сумму. Однако сейчас Лоуренс был благодарен этой тесноте. Окажись жилище более просторным, он бы не сразу решился заговорить. Сквозь чуть приоткрытое окно лился лунный свет, озаряя свернувшуюся на кровати Волчицу.

— Холо!

Голос растворился в темноте, и у Лоуренса возникло чувство, будто он ничего и не говорил. Волчица оставалась неподвижна, даже не дрогнула. Однако если бы она не желала его больше видеть, то не вернулась бы в гостиницу. Её присутствие немного успокаивало.

— Прости!

Лишь одно слово — вот всё, что он мог сейчас сказать. Холо по-прежнему никак не реагировала. Не веря, что Волчица спит, Лоуренс сделал шаг к ней навстречу и внезапно чуть не задохнулся: под ногами как будто лежало что-то острое. По позвоночнику пробежала струйка холодного пота. Лоуренс поспешно отступил, и пугающее ощущение пропало. Он осмотрел пространство межу собой и кроватью. Торговец знал: порой, когда люди в гневе, рядом с ними можно физически ощутить странное обжигающее чувство. Но, всё ещё не веря в происходящее, Лоуренс протянул руку, и случилось невероятное: он буквально дотронулся до злости Холо! Воздух был плотным, горячим и холодным одновременно! Решившись, он опустил руку в неведомую субстанцию. Ему показалось, что пальцы погрузились в обжигающе горячий песок, в котором были зарыты ножи. Словно он зарывался в раскалённые угли и его резали на лоскуты. Лоуренс вспомнил, как впервые увидел волчье обличье Холо, тогда, под землёй. Но он решился и сделал шаг вперёд. Со стороны кровати донеслось шуршание. Кажется, одеяло чуть сдвинулось. Вдруг что-то, похожее на волчий хвост, сильно ударило его по руке. Резкая боль не оставляла сомнений: это никакая не аура и не плод его воображения! Наконец Лоуренс понял: Холо испытала то же самое, когда он оттолкнул её руку. А ведь сейчас он был предупреждён, для Холо же удар явился полной неожиданностью. Без сомнения, уже одно это обстоятельство причинило ей боль. Он снова мысленно проклял себя за непростительную ошибку.

Тогда Лоуренс достал из-под рубашки маленький кожаный мешочек и бросил его на кровать. Это были деньги, которые он получил ценой разрыва отношений с торговыми домами. Можно сказать, он обналичил все связи, что были у него в Рюбинхайгене.

— Вот деньги, которые мне удалось собрать. Всего три люмиона. Нужно ещё больше сорока… Но я не в силах что-либо сделать, умножить их за счёт торговли не удастся.

Ответа не последовало, будто он говорил с камнем. Лоуренс тихо прочистил горло и продолжил:

— Лучшее, что я смог придумать, — отнести деньги в игорный дом. Возможно, если отдать их правильному человеку, это спасёт ситуацию. В общем, я доверяю их тебе.

С улицы через окно донеслось пьяное пение.

— К тому же ты сможешь использовать эти деньги, если ничего не получится. Всё равно три люмиона вряд ли что-то изменят.

Лоуренс решил пожертвовать другими перспективами отчасти потому, что надеялся на Холо. Обладая незаурядной сообразительностью, она, возможно, придумает, как распорядиться тремя люмионами лучше. С другой стороны, он хотел оставить ей хотя бы немного денег. Пусть это и была лишь устная договорённость, но Лоуренс обещал проводить её в северные леса, и он почувствует себя ещё хуже, если удар окажется последним, что он сделал перед расставанием. Самое большее, что он сейчас мог как торговец, — дать ей денег. Однако Холо молчала. Лоуренс попятился назад, отвернулся, распахнул дверь и выскочил в коридор: находиться в этой гнетущей атмосфере не было сил. Он спустился по тёмной лестнице и как раз пересекал зал, когда его окликнул возмущённый хозяин. Мужчина, должно быть, надеялся остановить Лоуренса, но торговец сделал вид, что ничего не замечает, и вышел на улицу. Слева ещё доносилась песня пьяного прохожего, которую он только что слышал из окна. Скоро стража начнёт свой обход. Ему совсем некуда идти; единственным человеком, который интересовался его судьбой, был Якоб.

Лоуренс решил отправиться в родную гильдию и повернул направо. Он практически вынудил людей дать ему взаймы, поэтому Якоб наверняка получил много жалоб. Вдруг Лоуренс замер. Его охватила смертельная тоска: если ничего не изменится, это последняя ночь на свободе. Лоуренс поднял голову и неосознанно стал искать взглядом окно третьего этажа. Где-то там сейчас находилась Холо. В душе торговца ещё теплилась надежда, что Волчица, невероятно мудрое существо, поможет ему, но сейчас он, конечно, не посмел бы просить об этом. Лоуренс сдался, опустил глаза и уже собрался идти в гильдию, как что-то стукнуло его по голове. Он был в шоке от внезапного сильного удара, перед глазами всё поплыло, ноги подкосились. Сперва Лоуренс решил, что это ограбление, и потянулся к кинжалу на поясе, но тут же понял, что рядом никого нет. Послышался звон монет, который ни с чем нельзя спутать. То был мешочек с драгоценными тремя люмионами, который он оставил на кровати!

— Дурак! — послышалось сверху.

Он задрал голову и увидел хмурую Холо. Её глаза были холодны, словно лунный свет.

— Сейчас же вернись!

Выкрикнув это, она отошла от окна и скрылась в глубине комнаты. В тот же момент дверь гостиницы распахнулась, и на улицу выскочил хозяин заведения. Если постоялец совершит какое-то преступление, в беде могут обвинить и владельца гостиницы. От гостя, что слоняется по городу среди ночи, хорошего не жди! Потому-то хозяин надеялся вернуть обратно безалаберного постояльца. Но Лоуренс уже и сам раздумал уходить.

Успокоившись, он поднял мешочек и показал его хозяину:

— Подруга выкинула мой кошелёк из окна!

Хозяин горько усмехнулся и, тяжело вздохнув, попросил Лоуренса вести себя потише, после чего открыл дверь, впуская того внутрь. Лоуренс вошёл, склонив голову, и направился к лестнице, ведущей наверх. В руке у него был мешочек с тремя люмионами. Подойдя к комнате, он без колебаний отворил дверь. Холо сидела на стуле, скрестив ноги; плаща на ней не было.

— Дурак! — повторила она.

— Прости меня, — вот всё, что он мог сейчас придумать. Предельно коротко, но точно; больше на ум ничего не шло.

— Деньги… — Она была очень недовольна и столь же лаконична. — Как ты их собрал?

— Хочешь знать?

Холо с отвращением прищурилась, словно увидела самое гадкое на свете блюдо, и отвернулась. Тяжело вздохнув, она поправила свои волосы.

— Что я, по-твоему, должна сделать? Взять драгоценные люмионы и сбежать?

— Отчасти я именно для этого и собирал их. Хотел оставить денег на твоё путешествие, раз уж сам не могу выполнить…

Он резко остановился, не договорив. Холо сидела на стуле, отвернувшись и поджав губы, глаза её увлажнились. Казалось, девушку переполняют чувства, и слёзы наворачиваются против её воли. Волчица всё ещё отчаянно пыталась сдержаться, но случайно моргнула, и по щеке скатилась слезинка: плотину прорвало.

— Оставить денег… мне на путешествие?!

— Да…

— Что за… Что за глупость! — Ещё пуще разозлившись, Холо резко вскочила, безуспешно пытаясь унять слёзы, и впилась в него негодующим взглядом. — Разве я перед тобой не виновата?! Из-за меня тебе не дали денег! Почему ты не злишься?! Я… это я…

Маленькие кулачки задрожали, Холо больше не могла говорить, и все невысказанные слова обратились в поток слёз.

Но торговец и правда не понимал, что происходит. Ведь Холо тогда пошла с ним, потому что переживала за него. Она никак не могла знать, что Лоуренсу откажут из-за присутствия девушки. А он, пусть и был зол всего лишь миг, сильно ударил её по руке. Как ни крути, Лоуренс был виноват и не мог злиться на Холо.

— Это я виноват перед тобой! Ты отправилась со мной ради поддержки. Я не вправе злиться…

Волчица пристально поглядела на него. Лоуренс хотел было продолжить, но девушка отвернулась и схватила стул за спинку.

— Ах ты… — Холо подняла стул. — Идиот!

Лоуренс оцепенел от удивления, однако Волчица не спешила метать свой снаряд. И тут он понял: ей пришлось напрячь все силы, чтобы поднять стул, и у неё не получалось размахнуться и бросить его.

— Ах, чёртов…

Лоуренс не понимал, говорит Холо о стуле, который оказался тяжелее, нежели она предполагала, или о нём самом. Но кое-что было ясно: несмотря на всю злость, её тонкие девичьи руки не могли кинуть тяжёлый предмет. В лунном свете хрупкая фигурка, покачиваясь, наклонилась к окну. Но Холо всё равно не отпускала стул и пристально глядела на Лоуренса.

— Осторожно!

Он бросился вперёд и в тот самый момент, когда ножки стула с глухим стуком ударились об оконную раму, схватил стул левой рукой, а тонкое запястье Холо — правой. Она чуть было не выпала из окна вместе со своей ношей, но всё равно продолжала укоризненно глядеть на Лоуренса. Взгляд был невыносим, и он отвёл глаза. Торговец не знал, что тут сказать, и решил для начала поставить стул на пол. Холо с неожиданным смирением отпустила его и внезапно, словно в этом стуле заключалась вся её злость, ослабела.