Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 5 (страница 23)

– Этот парень, Куус, живет на четвертом этаже. Он сказал, что по вечерам обычно не занят, так что если хочешь узнать больше, загляни к нему.

Все шло просто прекрасно.

Но тут Хоро потянула его за рукав, словно поторапливая, и Лоуренс, вновь поблагодарив Арольда, вышел из комнаты. Прежде чем начать подниматься по лестнице, Лоуренс успел заметить, как Ив, глядя ему вслед, подняла чашку с вином, словно говоря: «Потом возвращайся».

Шаг за шагом Лоуренс с Хоро поднимались по лестнице, пока не добрались наконец до своей комнаты и не открыли дверь.

Сколько уже раз Лоуренсу приходилось так вот почти вносить Хоро в комнату?

До встречи с Хоро Лоуренс часто пил и праздновал что-то с другими, но на постоялый двор он всегда возвращался один; а там в комнате его поджидал страх и высасывал из него восторг и радость.

И этот страх не исчез.

Он лишь сменился новым страхом. Лоуренс не мог отогнать мысль: сколько же еще раз он сможет так приходить в комнату вместе с Хоро?

Он знал, что это невозможно, но никак не мог отогнать жгучее желание сказать Хоро правду – сказать, что он хочет путешествовать с ней вечно. Он чувствовал, что быть с ней – самое заветное его желание, какую бы форму их общение ни приняло.

Грустно улыбнувшись самому себе, Лоуренс откинул одеяло и усадил Хоро на кровать. Он уже настолько хорошо ее знал, что видел: на этот раз она не притворяется спящей.

Он распустил завязки капюшона и снял балахон, потом платье, помог выбраться из ботинок и пояса – все это с такой легкостью, что было почти грустно. Затем он уложил Хоро на кровать.

Она спала так крепко, что Лоуренсу казалось – она не проснется, даже если он сейчас на нее навалится сверху.

– …

От выпитого вина подобные мысли начали пузыриться у него в голове, но тут он вспомнил свойственное Хоро отсутствие стыдливости. Она и вправду не заметила бы, до самого последнего момента.

«Совершенно бесполезно», – подумал Лоуренс, сдуваясь быстрее, чем лопнувший пузырек.

– Ты просто ужасна, – пробормотал он себе под нос, виня ее за собственное себялюбие; как вдруг, к его удивлению, Хоро пошевелилась, чуть приподнялась.

Ее глаза открылись и не без труда сосредоточились на Лоуренсе.

– Что такое? – спросил Лоуренс, встревожившись при внезапной мысли, что Хоро сейчас стошнит.

Но дело было явно не в этом.

Из-под одеяла высунулась ладошка Хоро.

Лоуренс не задумываясь обхватил ее. Пальцы Хоро вяло сомкнулись.

– …

– Что?

– …Страшно, – промолвила Хоро и закрыла глаза.

Лоуренс подивился, уж не приснился ли ей кошмар. Когда Хоро вновь открыла глаза, ее лицо чуть покраснело от смущения, словно она сказала слишком много.

– Чего тебе бояться? – спросил Лоуренс нарочито бодрым голосом, и ему показалось, что на мгновение на ее лице мелькнула признательная улыбка. – Сейчас ведь все идет просто прекрасно, верно? У нас есть книги. Нам удалось не влипнуть ни в какие неприятности. Путь на север не по сезону чист. И, – на секунду он приподнял ее руку, затем опустил обратно, – мы даже еще не поругались.

Похоже, это сработало.

Хоро улыбнулась, затем снова закрыла глаза и мягко вздохнула.

– Дурень…

Она выдернула руку из руки Лоуренса и завернулась в одеяло.

Хоро страшилась лишь одного.

Одиночества.

Так значит, ее пугал приближающийся конец путешествия? Лоуренс сам боялся того же, и если дело было в этом, то, может, их путешествие проходило слишком гладко.

Но все это не вполне подходило к тому лицу, какое у нее было сейчас.

Какое-то время Хоро лежала с закрытыми глазами. Лоуренс уже начал было думать, не уснула ли она опять, как вдруг ее уши дернулись, словно в ожидании чего-то, и она приподняла голову.

– …Я боюсь, ну… – начала она; Лоуренс потянулся к ее волосам, чтобы погладить, но она опустила голову, – …того, чего страшусь.

– Э?

– Не понимаешь? – Хоро открыла глаза и взглянула на Лоуренса.

Ее глаза горели, но не яростью и не обидой – а страхом.

Что бы это ни было, она действительно очень этого боялась.

Но Лоуренс был абсолютно не в состоянии представить, что бы это могло быть, хоть режь его.

– Не понимаю. Разве только… ты боишься конца нашего путешествия? – удалось-таки выдавить ему, хотя это потребовало всей его смелости.

Лицо Хоро немного смягчилось.

– Это, конечно… пугает, да. Сейчас все так замечательно и весело, как давно уже не было. Но есть кое-что, чего я боюсь больше…

Внезапно она показалась такой далекой.

– Это и хорошо, если ты не понимаешь. Нет, – поправилась она, вытащив руку из-под одеяла и ухватив ладонь Лоуренса, которая гладила ее по голове, – было бы даже хуже, если бы ты понимал.

И она рассмеялась чему-то, прикрыв рот обеими руками.

Удивительно, но Лоуренс вовсе не чувствовал, что его отвергают.

Скорее наоборот.

Хоро свернулась калачиком под одеялом – похоже, на этот раз она вправду вознамерилась поспать…

…но тотчас снова высунула голову, словно внезапно вспомнила что-то.

– Я не возражаю, если ты пойдешь вниз. Только не делай ничего такого, из-за чего я стала бы ревновать.

Либо она заметила жест Ив, либо просто заманивала Лоуренса в очередную ловушку.

Как бы там ни было, она угадала его планы. Лоуренс легонько похлопал ее по голове и ответил:

– Похоже, у меня слабость к ревнивым и презирающим самих себя девушкам.

Хоро улыбнулась, сверкнув клыками.

– Теперь я буду спать, – заявила она и вновь нырнула под одеяло.

Лоуренс по-прежнему не знал, чего же она боялась.

Но ему хотелось бы успокоить этот ее страх, если бы он только мог.

Лоуренс уставился на свою кисть; пальцы еще помнили прикосновения к голове Хоро. Он чуть сжал ладонь, словно стараясь не дать этому ощущению уйти.

Хотелось бы ему остаться здесь подольше, но надо было пойти поблагодарить Ив за то, что помогла познакомиться с Риголо.

Она была торговцем, а значит, вполне могла исчезнуть из города хоть завтра, если так сложатся обстоятельства; а Лоуренсу не хотелось, чтобы Ив считала его человеком, который занимается своей спутницей, прежде чем подобающе отблагодарить своего благодетеля.

В конце концов, Лоуренс сам был торговцем едва ли не половину своей жизни.

– Ладно, пойду вниз, – пробормотал он, словно оправдываясь.

Вдруг ему подумалось, что сказанное им той разносчице было истинной правдой – хоть он и владел завязками собственного кошеля, но его вожжи были в крепких руках. С некоторой досадой он понял, что для Хоро это было еще более очевидно.