Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 2 (страница 26)
И все же кровь торговца в его жилах кипела.
- Нет, нет, такой мелкий торговец, как я, может продавать одни лишь жалобы.
Если торговец, приехавший куда-то, чтобы продавать и покупать товары, преуменьшает свои достоинства, он плохой торговец. Служители Церкви восхваляли скромность как добродетель, но для торговца держаться скромно – все равно что схватить самого себя за горло и не отпускать.
И все же Лоуренс решил, что правильнее всего в первую очередь убраться отсюда. То, что Хоро все это время сидела неподвижно, еще больше убеждало его в этом.
- Господин, тебе вовсе не нужно принижать себя. Даже слепому нищему ясно, что ты очень неплохо одет, - ответил работник.
- Лесть не принесет тебе никакой выгоды.
Лоуренс уселся на козлы и взял в руки вожжи. Увидев это, работник, похоже, понял, что ему остается лишь сдаться. Он выпрямился – до того он стоял, склонившись в полупоклоне, в надежде убедить Лоуренса остаться.
«Похоже, я выбрался», - подумал Лоуренс и обратился к работнику:
- Что ж, я поехал.
- Хорошо... хотя мне очень жаль, что мы лишены удовольствия вести с тобой дела, но мы будем ждать твоего нового визита.
Смиренно улыбнувшись, работник отступил на шаг. Полагая, что сейчас самый подходящий момент, чтобы уехать, Лоуренс собрался развернуть повозку.
И когда Лоуренс уже решил, что он в безопасности, работник неожиданно произнес:
- А, я совсем забыл поинтересоваться твоим именем.
- Я Лоуренс из Торговой Гильдии Ровена.
Уже в следующее мгновение после того, как он, не задумываясь, назвал свое имя, у Лоуренса мелькнула мысль, что, прежде чем он понял, что происходит, возможно, не стоило бы раскрывать себя. Однако подумав немного, он решил, что в том, что другие знают его имя, нет ничего страшного.
Ибо его собеседнику едва ли известна цель визита Лоуренса сюда.
И тут –
- Господин Лоуренс, вот как? Припоминаю. Ты приехал от Дома Латпаррона, - заявил работник и нехорошо улыбнулся.
Спину Лоуренса пробрало холодом, который невозможно описать словами.
Логически рассуждая, работнику Гильдии Ремарио было неоткуда знать имя Лоуренса.
- Ты должен был привезти из Дома Латпаррона в нашу Гильдию военное снаряжение, верно?
Все внутри Лоуренса заледенело; его едва не стошнило. Он всей кожей ощущал, что оказался в страшной ловушке. Никакого разумного основания думать так у него не было, но чутье торговца просто вопило.
Комок подкатил к горлу Лоуренса, перед глазами все поплыло.
«Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть... верно?»
- Вот в чем дело: вчера ночью к нам прискакал конный гонец из Поросона. Он передал сообщение, что Торговый Дом Латпаррона передает все права деньгодателя нашей гильдии. Иными словами, ты наш должник, господин Лоуренс.
Заявление, которое прояснило все.
В нормальной ситуации никто не будет посылать гонца на лошади специально для того, чтобы сообщить о передаче прав деньгодателя. Однако если ситуация была далека от нормальной, такое могло произойти. Например, если две организации вместе затевали какое-то мошенничество.
Если бы Лоуренс не сидел на козлах, он бы, несомненно, свалился на землю.
И даже на козлах его тело сложилось, не в силах выдержать и принять слова работника.
Удивленная Хоро поддержала его, не дав упасть, и спросила:
- А что вообще происходит?
Лоуренсу даже думать не хотелось об этом.
За него безжалостно ответил работник.
- Этот торговец рядом с тобой совершил неудачную сделку – совсем как мы.
Именно поэтому работник так злорадствовал – он нашел кого-то, кто был в таком же печальном положении, как он сам.
- Что?
Лоуренс повернул голову и взглянул на Хоро.
Он мог лишь молиться, чтобы все это оказалось лишь дурным сном.
- Цена военного снаряжения рухнула некоторое время назад. Старый лис из Дома Латпаррона подсунул тебе плохой товар.
В глазах у Лоуренса потемнело.
- Я попался...
Его собственный хриплый голос доказывал, что это все не сон.
Глава 4
- Все должны играть по правилам. Ты ведь это понимаешь, да?
Не было в мире торговца, который не боялся бы услышать такие слова.
И не было торговца, который после этих слов не вздохнул бы горестно при мысли о том, что его теперь ждет.
- Я тоже торговец; конечно же, я понимаю.
Вот и все, что смог выдавить из себя Лоуренс.
- Все очень просто. Из ровно ста румионов, на которые ты закупил военное снаряжение в Доме Латпаррона, в долг ты потратил, если верить долговой расписке, сорок семь и три четверти. Все, что тебе нужно, - это вернуть их нам. Правда, в договоре указан крайний срок. Ты должен понимать, что это значит, верно?
После этого заявления Лоуренс почувствовал себя так, как, должно быть, чувствует себя воздушный шарик, из которого вышел весь воздух. Впрочем, человек, который произнес эти слова, Ремарио, и сам выглядел как сдувшийся шарик.
Запавшие глаза, ввалившиеся щеки – его внешний вид трудно было описать иначе как «изможденный». Его рубаха, судя по всему, была не стирана уже несколько дней, глаза нездорово блестели. Он и так обладал довольно щуплой фигурой, а тут еще лицо его почернело от усталости – в целом Ремарио напоминал маленького раненого медведя.
Истина заключалась в том, что он и впрямь был ранен, причем смертельно.
Владелец Гильдии Ремарио Ганс Ремарио дожил уже до тех лет, когда волосы начинают седеть. Не озаботившись даже тем, чтобы пригладить волосы, он продолжил свою речь.
- Я надеюсь, что ты сможешь выплатить свой долг сразу. Если этого не произойдет...
Если бы Ремарио приставил Лоуренсу нож к горлу, и то Лоуренсу было бы легче, чем сейчас.
- ...мы вынуждены будем требовать возмещения у Торговой Гильдии Ровена.
Это была самая страшная угроза для торговцев, принадлежащих к иностранным отделениям гильдий.
В мгновение ока иностранное отделение, бывшее некогда для бродячего торговца вторым домом, становится местом, где взыскивают его долг.
И тогда бродячий торговец, бросивший дом ради дороги, теряет единственное место, где его душа чувствует себя спокойно.
- Однако крайний срок уплаты долга – послезавтра. Значит, у тебя два дня. Когда эти два дня пройдут, пожалуйста, заплати сорок семь и три четверти румиона.
Эта сумма была не из тех, что можно собрать за каких-то два дня. Даже если Лоуренсу удастся собрать все деньги, что были должны ему самому, у него и половины не наберется.
На один румион можно было жить три месяца; из этого даже ребенку должно быть ясно, какая большая сумма – сорок семь румионов.
Разумеется, это понимал и похожий на маленького медведя Ремарио; потому-то он и сказал то, что сказал.