Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 2 (страница 23)
- Прекрати звать меня сынком.
- О чем это ты? Все, кто принадлежит к Гильдии Ровена, - мои дети.
Неловко улыбнувшись, Лоуренс пожал толстяку руку. Тот небрежным тоном продолжил:
- Я ведь даже знаю, сколько раз ты напрудил под себя, когда ночевал под открытым небом. Господь учит нас, что хороший отец должен знать все о своем сыне. Или ты хочешь, чтобы я напомнил тебе, как ты и твои дружки стянули деньги Гильдии и, все дрожа, отправились к шлюхам?
- Понял, понял. Я Крафт Лоуренс, сын великого отца Якоба Тарантиано.
- Ах-ха! Крафт, ты наконец вернулся домой в Рубинхейген, прошел уже год! Как поживают наши родственники в других городах?
Внушительные, как всегда, манеры Якоба наполнили сердце Лоуренса болью и радостью одновременно – это было почти как если выпить крепкого спиртного. Иностранное отделение гильдии для торговца действительно было родным домом в чужом краю.
Только дома можно встретиться с таким отношением к себе.
- Милостью святых все живут нормально.
- Замечательно. Ну, поскольку ты на своем пути повстречал многих наших родственников, твой кошель полон, конечно? Если твой кошель слишком тяжел, с тебя свалятся штаны, а если с тебя свалятся штаны, все девушки тебя возненавидят. Я уверен, ты хочешь выглядеть в глазах других хорошо, ведь верно?
Лоуренсу даже не хотелось придумывать какую-то ответную колкость. На столь витиеватое требование подношения он сказал с улыбкой:
- Я слышал, что когда человек стареет, ему становится трудно считать маленькие суммы. Но если дело в этом, я уверен, что даже господин Якоб сможет назвать сумму моментально.
Нисколько не колеблясь, Лоуренс извлек из привязанного к поясу кошеля десять серебряных монет и демонстративно, словно хвастаясь, выложил их столбиком перед владельцем.
Если бы он с неохотой выложил две-три медных монеты, несомненно, на него бы обрушился полный яда поток ругани.
Отчасти рисовка Лоуренса была вызвана желанием дать выход эмоциям, а отчасти тем, что его прибыль на пряностях действительно оказалась очень высокой. Столь щедрое подношение нужно было в том числе и для того, чтобы дать понять Якобу, что он уже может делать большие дела. Поняв это, Якоб искренне рассмеялся:
- Ха-ха-ха-ха-ха, значит, маленький зассанец вырос в мужчину, способного выложить десять серебряков, хе! Тут есть чему порадоваться.
- По-моему, добавлять «маленького зассанца» нужды не было, как ты думаешь?
- Для меня ты пока что маленький зассанец.
Лоуренс пожал плечами, и Якоб рассмеялся вновь.
- Ты пришел сюда и в такое время – это означает, что у тебя дела где-то в Рубинхейгене, верно? Тебе нужно свидетельство?
- Да, - кивнул Лоуренс.
- Да уж, жду не дождусь того дня, когда одного твоего имени будет достаточно, чтобы другие торговцы почтительно вставали, - со смехом заметил Якоб. Ответив «как и я», Лоуренс припомнил, что собирался сказать ему еще кое-что.
- Кстати, в нашем отделении нет никого, кто хотел бы отправиться в Рамтору?
Якоб, уже доставший и положивший на стойку перо и чернильницу, удивленно поднял глаза на Лоуренса.
- А почему тебя это интересует?
- Да так, просто мне пришла в голову одна идея, как можно быстро добраться до Рамторы в обмен на небольшую плату.
Взгляд Якоба, поблуждав немного где-то в пространстве, вновь устремился на Лоуренса. Судя по улыбке владельца отделения, он понял, что имел в виду Лоуренс.
- Аха, думается мне, ты ведешь речь о некоей пастушке, верно?
На какой-то миг у Лоуренса перехватило дыхание; однако, поразмыслив, он понял, что торговцы Рубинхейгена просто не могли не знать о том, что пастухами здесь работают в том числе такие девушки, как Нора.
Более того, если это было так, то, скорее всего, другим торговцам задолго до Лоуренса пришла в голову та же идея, что и ему.
- Многие думали так же, как ты, особенно когда только начали прокладывать дорогу в той луговине, где ходит эта девушка. Однако сейчас этим делом никто не занимается, и никто никогда не просил ее о сопровождении. Ты догадываешься, почему?
Глядя на Якоба, который спокойно говорил, не отрываясь от написания свидетельства (его перо непрерывно шелестело по бумаге), Лоуренс вздохнул.
- Потому что это не работает?
Якоб кивнул и, подняв голову, пояснил:
- Из всех людей, что работали там, лишь эта девочка остается целой и невредимой. Горожане называют ее «нимфа Нора», ее здесь все знают. Однако мне, наверно, не нужно говорить тебе, как ко всему этому относится Церковь, правильно? Это означает вот что: если ты не хочешь неприятностей с этими сукиными сынами из Церкви, не связывайся с пастушкой.
Опустив кончик пера в чернильницу, Якоб ухмыльнулся и добавил:
- Я знаю, что нимфа Нора в твоем вкусе, но лучше бы тебе оставить это дело. Я бы не стал это говорить, но это для твоего же блага.
Насмешливые речи Якоба были в точности как его обычное утреннее приветствие; однако сейчас он попал прямо в яблочко, и Лоуренс мог ответить лишь натянутой улыбкой.
- Мне написать имя тех торговцев тоже или лучше оставить это место пустым? – поинтересовался Якоб.
- Нет, напиши там, пожалуйста, «Гильдия Ремарио».
Якоб на мгновение застыл.
Он сидел и смотрел на Лоуренса взглядом торговца.
- Гильдия Ремарио, э? Раз ты заранее знаешь, кто твой покупатель, возможно, ты покупал в долг?
- Да, я купил товар в Поросоне. А что, есть какие-то проблемы?
После этого вопроса жесткое выражение исчезло с лица Якоба, как рыбка около берега внезапно исчезает, погружаясь на глубину.
- Хмм. Ну, ты сам узнаешь, когда придешь туда. Вот, держи письмо.
Когда бродячий торговец продает что-то гильдии, с которой имеет дело впервые, больше всего он опасается, что его воспримут как чужака и ему придется продавать свой товар задешево. Такое происходило довольно редко в небольших городах, как Поросон или Паттио, но в таком огромном городе, как Рубинхейген, где местные гильдии имели дело с гильдиями и торговыми союзами из разных стран, это случалось частенько. Для гильдий, привыкших ворочать огромными суммами, мелкие сделки с бродячими торговцами были никчемны, как пыль.
Поэтому если бродячий торговец хотел, чтобы с ним обращались с должным уважением, он должен был дать понять торговым партнерам, к какой гильдии он принадлежит. Как только он показывает свидетельство своей принадлежности к определенной торговой гильдии, от него уже не будут отмахиваться, как от мухи.
- Торговая Гильдия Ровена находится под патронажем Святого Ламбардоса. Я буду молиться за твою удачу, - произнес Якоб.
- Благодарю...
Беря в руки письмо, в котором подтверждалось, что Лоуренс действительно является членом Торговой Гильдии Ровена, Лоуренс поблагодарил Якоба, но голос его звучал неуверенно. Он чувствовал, что Якоб знает больше, чем сказал.
Даже если он спросит, Якоб вряд ли скажет что-то еще – об этом говорил весь прошлый опыт Лоуренса.
Однако о том, что Якоб не желал сообщать, обычно можно было просто додуматься или вызнать, проведя расследование.
«Что же это может быть?» - погрузился в размышления Лоуренс.
- Ты узнаешь, когда придешь туда. Ты умный парень, так что я уверен, все будет хорошо.
Эти слова Якоба лишь внесли еще большую сумятицу в мысли Лоуренса. Впрочем, он решил, что раз уж Якоб сказал, что Лоуренс сам все узнает, когда придет в Гильдию Ремарио, то все, что оставалось, - это просто пойти и посмотреть. Скорее всего, Гильдия Ремарио просто-напросто находилась сейчас в состоянии хаоса из-за резкого роста или падения цены на какой-нибудь товар.
Решив больше не ломать над этим голову, Лоуренс поблагодарил Якоба и развернулся. Поскольку он уже купил товар и уже приехал туда, где должен его продать, лишние раздумья ничего не дадут.
Но едва Лоуренс протянул руку к двери, голос Якоба остановил его.
Обернувшись, он увидел, что Якоб смотрит ему вслед с очень довольным выражением лица.
- И кстати, тебе рановато еще заводить себе птичку в золотой клетке. Даже эта худенькая нимфа Нора не из тех, с кем ты справишься. Если ты заведешь роман с городской девушкой, твой и так мелкий доход исчезнет – ты и глазом не успеешь моргнуть.
Окна в стенах здания, конечно, имелись, но это были не те застекленные окна, какие можно было видеть в домах крупных гильдий – они были затянуты промасленной тканью. Света через них внутрь проходило очень немного, и, уж конечно, сквозь них не было видно ничего, что происходило снаружи.
И все же Якоб, похоже, знал, что там сидит Хоро.
Его зоркие глаза, от которых ничто не могло укрыться, лишний раз свидетельствовали, что трудная работа по управлению иностранным отделением торговой гильдии была ему по плечу.
- Если бы это не сулило выгод, я бы не стал вкладывать деньги, - ответил Лоуренс.
- Ха-ха-ха! Хорошо сказано, маленький зассанец.