Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 16. Солнечная монета 2 (страница 51)
Они не понимали. Он что, думает, что такое оправдание сработает?
Но оно сработает. Янаркин заставит его сработать.
Лоуренс перевел взгляд на груз, который Янаркин привез с собой.
На лошадь были навьючены деревянные ящики.
Почему он не заметил этого прежде? Теперь-то он понял.
Потому что в голове у него было вчерашнее объяснение Хильде.
Что у компании Дива нет лишних денег. Что ей не хватит денег на ведение войны.
Это сказал Хильде, казначей компании Дива, помнящий все ее торговые операции.
Но Лоуренс тоже кое-что вспомнил. Он вспомнил суматоху в монастыре в королевстве Уинфилд.
Казначеи не всевидящи и не всезнающи. То, что числа совпадают, ничего не говорит о том, верны эти числа или нет.
Хильде, конечно, принимал в расчет возможные махинации. Однако он явно был уверен, что очень уж много денег от него спрятать не удастся. Но что если в этом он ошибался? А ведь эта самая компания Дива уже потратила громадные деньги, чтобы заставить банду наемников Фуго предать банду Миюри.
Милике сказал верно. Хильде был мудр.
Именно поэтому на колени его мог поставить глупый прием.
– Мы не несем зло этой земле! Наоборот, войско необходимо нам для защиты! Узрите!
Слуга Янаркина снял один из ящиков и открыл.
– Оооо! – зашумела толпа.
Ящик был полон до краев. Серебряными монетами. Он был набит серебряными тренни.
Всего ящиков было восемь. Если каждый из них полон тренни, то здесь целое состояние.
– Я не мудрец, убеждающий людей одними лишь словами! Я торговец! Торговцы приносят людям счастье с помощью товаров и денег! Я не похож на человека, обманывающего словами! – выкрикнул Янаркин и, зачерпнув из ящика, швырнул деньги в толпу.
Серебряные монеты, крутясь в воздухе, точно снежинки, посыпались людям на головы. «Ооо, серебро… оно настоящее!», «Настоящие серебряки!» – стали раздаваться возбужденные возгласы. Ничего удивительного. Если тратить деньги мудро, то в некоторых местах можно на один тренни жить месяц.
Глаза толпы были прикованы к источнику серебряных монет.
Янаркин развернулся и швырнул еще одну пригоршню.
– Вот вам! Берите! Компания Дива раздает серебро людям!
Монетки вновь затанцевали, зазвенели в воздухе. Люди побросали оружие и кинулись за ними.
– Я торговец! Торговцы не причиняют вреда! Мы раздаем эти серебряные монеты ради нашей торговли! Мы знаем, что раздача денег ведет к процветанию, а процветание даст нам больше денег! Если думаете, что я вас обманываю, возьмите монету и присмотритесь! Они настоящие! Настоящее серебро!
Еще звон монет. Янаркин кидал горсть за горстью, а потом наконец бросил весь ящик с остатками содержимого.
Его слуга тоже открыл один из ящиков и принялся разбрасывать деньги горстями.
Ни один человек из всей толпы уже не держал оружия. Нужно же было собирать деньги. Им было не до оружия.
– Подождите. Постойте! – кричал Хильде, но его голос тонул в общем гаме.
Даже копейщики явно разрывались между стремлением держать толпу в узде и желанием самим собирать деньги. Поняв это, Янаркин подошел и принялся сыпать серебро прямо в их ладони.
Милике наблюдал за происходящим с бесстрастным лицом. Не то чтобы у него не было тяги к золоту и серебру. Нет, Милике знал, сколь недалёки люди и сколь велика мощь денег. И он знал, что идеалистические слова Хильде не действуют ни на то, ни на другое.
Хильде и Мойзи хватали подбирающих монеты людей за плечи и старались переубедить, но тщетно.
Лоуренсу хотелось плакать. Он не мог принять, что Янаркин – тоже торговец. Он не мог принять
Задавить Хильде и Диву таким образом – это совершенно то же самое, что прибегнуть к старой силе.
Тирания денег – тирания, доступная лишь сверхбогатым.
Перед ней слова, правота – все теряет смысл.
И вот таким грубым, уродливым способом давили мечту Хильде и Дивы. Торговцы мечтали об идеальном мире, другие торговцы обращали эту мечту в пыль.
Победа громадной силы, давящей без разбору все, что на ее пути.
Милике сказал, что мир не изменить. Не изменить. Мир не изменить. И это была правда, потому что большинство людей не изменить. Да, это была правда.
Хильде кричал, пока не осип, но без толку.
Лоуренс со всей силы стукнул по оконной раме и встал.
Потянулся к пеньковой суме, лежащей на столе.
Око за око. Меч за меч. Золото за серебро.
Лоуренс начал развязывать суму, но Хоро его остановила.
– Ты, не делай глупостей!
– Глупость! О да, это глупость! Но я не могу просто стоять и смотреть! Я не могу позволить им победить вот так!
Впрочем, он не думал, что, если будет разбрасывать золото, это что-то изменит.
Он знал, что не изменит.
Но все равно не смог удержаться от того, чтобы прокричать это. То, что он видел, было абсолютно непростительно.
Он и Хоро тянули суму каждый на себя, и золотые монеты высыпАлись на стол. Также на столе оказались записи Хильде, основанные на том, что он помнил как казначей компании Дива, и котомка Коула.
И молот тоже выпал. Лоуренс уставился на него.
Молот с символом солнца, призванным вести здешние земли, а может, и целый мир в прекрасное будущее.
– Это судьба, – промолвила Хоро дрожащим голосом. Ее голос был подобен сухому ветру – как будто она плакала столетиями. – Есть вещи, которые нельзя изменить. Да, в мире много таких вещей…
Милике тоже так говорил. Если бы мир можно было изменить, те, у кого есть сила, уже сделали бы это.
Хоро не изменилась. И не смогла изменить устройство мира, отобравшего у нее все.
Лоуренс выпустил суму, пошатнулся и упал на ягодицы. Хоро, продолжая держать суму, смотрела на него полным боли взглядом. С улицы доносился невероятный шум. Лоуренс уже не слышал голоса Хильде.
И никто бы уже не услышал.
– Страдая из-за этого, я проделала весь свой путь.
Она имела в виду, что и Лоуренс должен страдать?
Но он-то не был мудрым волком. Лоуренс смотрел на Хоро в отчаянии.
– Но, ты… – Хоро нагнулась к Лоуренсу и обняла его голову обеими руками. – Даже я не смогла бы это выдержать, если бы не ты. Я смогла идти вперед, потому что ты тянул меня за руку. Поэтому – идем.
Она так говорила, как будто это Лоуренс заставил Хоро проделать весь этот путь.
– Мир не изменить. Но мы оба обрели нечто драгоценное. Идем… мы должны удовлетвориться тем, что имеем.
Лоуренс мучительно искал слова.
Однако слова не приходили. Он сумел лишь вздохнуть – почти всхлипнуть – над собственной беспомощностью и неспособностью поделать хоть что-то, кроме как слушать звуки, с которыми давят мечту торговцев.