Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 16. Солнечная монета 2 (страница 45)

Лоуренс сомневался, что слово «мудр» было комплиментом.

Впрочем, чистым сарказмом или ложью слова Милике тоже не выглядели.

Быть может, это был какой-то способ ведения переговоров, о котором Лоуренс и понятия не имел?

Лоуренс внимательно слушал разговор, и от следующих слов Хильде у него перехватило дух.

– Именно из-за таких аристократов, как ты, мир и не меняется.

Эта реплика заставила Милике впервые за все время рассмеяться.

– Ха-ха-ха. Но…

Смеясь, Милике вдруг заметил грязь под ногтем большого пальца и извлек ее ногтем мизинца.

Даже то, как он высмеивал других, было безупречно в своем изяществе.

– Мир и не изменится. Если бы он мог измениться, те, у кого есть сила, сделали бы это уже давно.

Он смотрел прямо на Хоро.

Та с бесстрастным выражением лица встретила этот взгляд, точно кошка, которой все безразлично.

Милике издал еще один смешок и повернулся к Хильде.

Тот смотрел на него угрюмо.

– И за какие деньги ты собираешься продать этот город?

Это была откровенная провокация. Впрочем, возможно, Хильде пытался таким образом выудить из Милике какие-нибудь сведения.

Неприступного противника не тронешь слезами и мольбами.

Нужно его рассердить и втянуть в спор.

– Деньги? Ха-ха, деньги, говоришь? Если бы они заплатили деньгами, было бы хорошо, но…

Милике улыбался.

Улыбка его была какая-то зловещая, и это явно не только Лоуренсу показалось.

Хоро рядом с ним заметно напряглась.

– Через этот город проходят только меха и янтарь. Все ремесленники ушли. Здесь никто не остается, все проходят мимо. И те болваны со своим оружием тоже пройдут через город и уйдут. Но там, дальше, их ждут лишь опасные заснеженные горы. И множество трудностей. Их следы будут тянуться и тянуться, но со временем снег заметет и их. Все, кто проходят, направляются к собственному концу. Никто не остается. Накапливается и наслаивается лишь время.

Голос Милике был полон нескрываемой обиды.

Лоуренс вдруг понял, что этот аристократ похож на Хоро.

Но, в отличие от Хоро, Милике был обижен на непостижимое провидение, властвующее над миром.

– Так ты поэт.

Этот ответ дал Хильде, который, в отличие от Хоро и Милике, был убежден, что изменить мир возможно.

– Пустая болтовня, – ответил Клаус фон Хабриш Третий. В этом городе – Жан Милике.

Хоро и Хильде с первого взгляда поняли, что он не человек. Хоро сказала, что он человек наполовину.

Несомненно, и он выстроил для себя надежный дом в этих землях, в то же время стараясь не выделяться.

Уметь не выдать себя – тоже искусство.

Чтобы не выдать себя, Хаскинс, он же Золотой баран, дошел до того, что поедал плоть себе подобных.

Думать о Милике как просто о пессимистично настроенном аристократе-получеловеке было бы громадной ошибкой.

– Не недооценивай силу денег.

Громадные прибыли от чеканки новых денег ослепили глаза подчиненных Хильде, заставили их предать его. Громадные прибыли позволили купить банду наемников Фуго.

Однако Милике в ответ на слова Хильде кинул на него взгляд, таящий в себе что-то вроде сочувствия.

– Ясно. Что ж, в таком случае позвольте откланяться.

Без намека на нерешительность Милике развернулся и вышел из комнаты, не произнеся больше ни слова.

Как только дверь за ним закрылась, Хильде опустил голову и глубоко вздохнул.

Градоправители не поприветствовали Хильде и его спутников. Это само по себе было почти равносильно поражению. Более того, поскольку Хильде был в неведении, что Милике и Хабриш – одно лицо, то вызнать, что представляет собой «Милике», и привлечь его на свою сторону за короткое время выглядело трудновыполнимым.

Лоуренс подумал о выходах, которые у них еще оставались.

Убийство. Бегство. Сдача.

Все варианты, приходящие ему в голову, были чрезвычайны и едва ли могли привести к успеху.

Именно потому, что Лоуренс так тревожился, он не удержался от вопроса:

– У тебя есть план?

Хильде, знавший, конечно, что он пообещал Хоро, поднял голову и безжизненно улыбнулся.

Несомненно, больше всего ему хотелось ответить: «Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я сказал нет?»

Они знали, что Лоуренс не из тех, кто спасается бегством просто потому, что дела пошли плохо.

Однако Хильде ответил:

– Есть.

Великий торговец из великой компании не любит сдаваться еще сильнее, чем бродячий торговец.

– Несмотря ни на что, я все-таки бывший казначей компании Дива. Я понимаю, что компании нужно и чего ей не хватает. Если мы сумеем собрать и организовать людей в этом городе и закроем ворота, этого будет достаточно, чтобы компания села за стол переговоров.

Однако близ Сувернера уже были наемники, умеющие осаждать города.

Лоуренс сомневался, что стены удержатся против такой силы.

– У них сейчас нет денег на то, чтобы вести осаду.

У компании Дива, обладающей рудниками, из которых прибыль бьет, как вода из ключа, нет денег на войну?

Лоуренсу это казалось невероятным.

– Как и мы ранее, они сейчас пользуются прибылью от чеканки новых денег, чтобы связывать воедино аристократов, наемников и горожан. Однако им катастрофически не хватает металла, из которого делать монеты; чтобы заполучить его, нужно время. Им нужно расплавить низкокачественные серебряные монеты и получить более чистое серебро. Как ты думаешь, что произойдет, если им потребуется во имя войны постоянно платить аристократам и наемникам дорогими свежеотчеканенными монетами? Что будет, если эти деньги не попадут в руки путешественников и селян северных земель, которым они нужны?

Люди, оставившие мысль заполучить новые деньги, конечно, вернутся домой с серебряными тренни и другими, менее удачными монетами. Если это произойдет, горячка вокруг новых монет поутихнет, и аристократы придут в ярость, узнав, что обещанная им награда новыми деньгами стала терять в цене.

Лоуренс ошарашенно смотрел на спокойно рассуждающего Хильде.

– Из того, что я помню о состоянии казны компании, я пришел к выводу, что подкуп банды наемников Фуго и отправка тысячника поставили их в очень тяжелое положение, и их деньги сейчас на грани истощения.

Масштабы этих сделок были далеко за гранью воображения для любого бродячего торговца.

Лоуренс не мог даже пытаться постичь громадность денежных потоков, связанных с компанией Дива.

Но как Лоуренс помнил каждую сделку, которую он совершил на своих торговых путях, так и Хильде вполне мог помнить большинство своих сделок.