Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 14 (страница 40)

– Нет, ты… Миюри – это тоже мужчина, как ты, но –

– Но, когда ты с ним воссоединишься, я буду в повозке наедине со своими мыслями. Говоря откровенно, я это заранее ненавижу.

Он взял ладошку Хоро в свою и обнаружил, что она ледяная. Тогда он взял полотенце, по-прежнему свисавшее с плеч Хоро, и сам принялся обтирать ей лицо и шею.

– Что ты будешь делать? – спросила она.

– Сделаю так, что нам не придется ехать в Киссен. Потому-то мне и нужно переговорить с господином Ле Руа как можно скорее. Думаю, я также смогу избавить Коула и Эльзу от необходимости ехать в Йойтсу.

Лоуренс переключился с шеи на руку Хоро, но та отбила его руку с полотенцем.

– Ты сможешь это сделать?

Какой бы тщательный ответ он сейчас ни дал, если в нем найдется хоть малейший изъян, Хоро его непременно почувствует. Ее острые, непрощающие глаза впились в глаза Лоуренса.

Лоуренс вдруг обнаружил, что улыбается, и ответил самоуничижительным тоном:

– Надеюсь. Это… – уже начав отвечать, он понял, почему улыбается. – Это единственный способ сражаться для меня как для торговца.

Хоро поджала губы, точно съела что-то очень горькое. На Лоуренса она смотрела с отвращением, будто говоря: «Ты безнадежный дурак».

А потом она произнесла это вслух:

– Дурень.

Лоуренс улыбнулся и жизнерадостно кивнул.

– Если у меня не получится, я отступлюсь. Это правда.

Хоро чувствовала, когда другие лгут. Лоуренс смотрел на нее, будто говоря: «Ну, скажи мне, что я лгу», – после чего Хоро сжала губы еще сильнее и издала какой-то непонятный звук.

Ее взгляд был полон сомнения.

Лоуренс откашлялся и продолжил:

– Ты не находишь, что я немного повзрослел?

Его били, пинали, он был готов отбросить собственную жизнь и кошель – только ради того, чтобы защитить Хоро. Чтобы идти за ней, чтобы оставаться с ней. Если то, что получилось в итоге, стало результатом всего этого – что ж, видимо, путешествие выдалось неплохим.

Хоро не смеялась, не гневалась; похоже, стадии раздражения и потрясения тоже остались позади. Она посмотрела на улыбку Лоуренса и устало сникла. И все же по ее лицу Лоуренсу казалось, что она готова вот-вот зарыться ему в грудь.

– Дурень, – тихо сказала она и вздохнула. Потом подобрала упавшее полотенце и резким движением обмотала вокруг себя. – Какой же ты дурень!

Быть дурнем Лоуренса устраивало.

Он смотрел, как Хоро вытирается, полностью довольный тем, что он дурень.

Все было так, как сказала Эльза: едва он решил сражаться, ему стало намного лучше.

Хоро отошла с дороги, шлепая босыми ступнями по земле и камню пола. Потом швырнула полотенце в Лоуренса.

Ее свежевымытый хвост был распушен.

– Значит, сейчас нам надо разыскать этот кусок мяса?

– Да.

– Ох уж… Молись, чтобы мы успели вернуться к обеду!

И Хоро испустила глубокий, полный раздражения вздох.

***

В Ле Руа было что-то звериное. Не во внешности, разумеется, а в остроте его чувств.

Книготорговец вел переговоры в погрузочном дворе какого-то торгового дома, когда услышал шаги Лоуренса и обернулся.

А ведь это место никак нельзя было назвать тихим. Здесь кричали люди, ржали лошади, и все это происходило на фоне повседневного городского шума.

– У тебя пугающее выражение лица, друг мой, – шутливым тоном произнес Ле Руа и ухмыльнулся.

– Это я собирался сказать.

Ле Руа говорил еще дружелюбнее обычного, поскольку за спиной у Лоуренса он видел фигурку Хоро.

Не будь здесь Хоро, книготорговец смотрел бы на Лоуренса как на врага, которому не стоит доверять.

– Если ты ищешь еду, то мне уже удалось кое-что закупить.

Ле Руа скривил одну лишь правую половину лица. Он обернулся через плечо и коротко произнес: «Ладно, тогда все». Работник торгового дома махнул рукой, точно был уже сыт по горло переговорами с этим типом, который упорно хотел заставить его что-то продать.

– Если ты ходишь с прекрасной спутницей и с таким выражением лица, ни один торговец в здравом уме не будет тебе доверять, – сказал Ле Руа Лоуренсу, как будто они случайно проходили друг мимо друга.

Плечи Лоуренса поникли.

– Я и сам знаю, – ответил он.

– Итак, какое дело тебя сюда привело? Только не говори мне, что ты испугался.

В мире займов и доверия внезапных перемен настроения избегают во что бы то ни стало. Даже провал в торговле – и то предпочтительнее.

– Нет.

– Хорошо; а что тогда?

– Боюсь, произошли некоторые неожиданные изменения. Я не смогу ехать в Киссен.

Они покинули торговый дом; Лоуренс шел рядом с Ле Руа, пробираясь к менее запруженному участку улицы. Они прошли мимо Хоро; та позволила мужчинам удалиться на некоторое расстояние, потом двинулась следом.

– Ты сошел с ума?

– Моя спутница задала мне этот же вопрос.

Ле Руа захлопнул рот и принялся сверлить Лоуренса сердитым взглядом. Но на лице его было явное замешательство. Он не мог понять, о чем думает Лоуренс.

– Пожалуйста, не играй со мной. Я рассчитываю получить от этой сделки прибыль в тысячу серебряных монет.

Он говорил, точно наемник, хвастающийся, что убил медведя голыми руками.

Но улыбался Лоуренс не этому. Ему просто казалось забавным, что прежде он разрывался между собственной ревностью и сделкой такого размера.

– Надеюсь, ты меня простишь, но я не откажусь от соглашения, которое мы уже заключили, – и круглое лицо Ле Руа исказилось.

Лоуренс легонько прокашлялся. Холодный воздух пощекотал изнутри его щеки.

– Тот торговый дом в Киссене – он довольно крупный, если получает особые услуги от Торгового дома Делинка. Я прав?

Работорговцы Делинка едва ли согласились бы поставлять чернокожих девушек, если бы покупатель не был высшего качества. Торговый дом, способный заказывать такие услуги, просто не мог быть маленьким.

Ле Руа, по-прежнему не понимающий, к чему Лоуренс клонит, осторожно кивнул.

– Это означает, что они постоянно ведут дела с множеством других торговых домов. Я не ошибаюсь, да?

– …Думаю, не ошибаешься. Но что с того?

В Ле Руа явно росло нетерпение, однако Лоуренс не собирался перескакивать сразу к концовке своего объяснения.

Он сглотнул и продолжил: