Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 14 (страница 23)
Если он в это впутается, ему придется очень пристально наблюдать за Ле Руа, чтобы тот не попытался сделать какую-нибудь глупость. С Ле Руа ведь станется просто взять деньги и сбежать.
Если до такого дойдет, Лоуренсу понадобится очень много времени, чтобы исправить положение.
Сейчас Лоуренс не знал, какой именно торговый дом и в каком именно городе держит у себя книгу. Но, вне всяких сомнений, это не мог быть какой-то маленький торговый дом и маленький городишко. В случае большого города поездка могла занять не меньше десяти дней. А если, к примеру, местом назначения окажется столица Проании, на то, чтобы доехать туда на конной повозке, уйдут и все двадцать. На путь туда-обратно Лоуренс убьет месяц, а то и два.
К этому времени зимний мороз начнет уже отступать, начнется новый год.
Мир вновь придет в движение, когда под струями талой воды завертятся колеса водяных мельниц.
Будучи бродячим торговцем, Лоуренс подстраивал свои путешествия под времена года. Он не был аристократом, который мог проводить время в праздности, не обращая внимания, зима за окном или лето. Торговый путь, который передал ему учитель, был искусно составлен так, чтобы замыкаться ровно за один год. Лоуренс мог позволить себе сделать этот глупый крюк, чтобы отвезти Хоро в Йойтсу, только лишь потому, что он приходился на зиму, когда мир застывает.
Он
В горах была деревня, с трудом переживающая каждую зиму, – если Лоуренс не приедет, им придется есть мох с камней. Из-за подобных деревень бродячие торговцы и нужны миру. Каждый месяц, на который Лоуренс задержится, будет означать для тех селян, что им придется лишний месяц ждать, когда он привезет пищу.
Поэтому он твердо решил расстаться с Хоро, как только перед ними окажется Йойтсу.
– …
Лоуренс закрыл глаза и принялся медленно обдумывать все по новому кругу.
Он обещал Хоро отвезти ее на родину, в Йойтсу.
Либо – чтобы они расстались улыбаясь.
Он не обещал защищать родину Хоро от любых бед и напастей. Хоро и сама понимала, что это невозможно.
Осушив свою чашку, Лоуренс вздохнул и встал.
«Стоит тебе о чем-то узнать, и сразу захочется что-то с этим сделать», – такова была позиция Хьюга; однако на махинации компании Дива он предпочитал не смотреть. Если ничего нельзя поделать, то в неведении благо.
Это была ясная истина.
Когда он поднимался по лестнице постоялого двора вместе с Хоро, скрип ступеней его не раздражал, а сейчас – резал по ушам. Несомненно, его лицо сейчас так же скрипит – с этой самоуничижительной мыслью Лоуренс подошел к двери.
Неглубоко вдохнув, он решительно открыл дверь, готовясь поздороваться с обитателями комнаты.
И тут же застыл от изумления, совершенно не понимая, что перед ним происходит.
– …Чем вы тут занимаетесь?
Эльза и Хоро, услышав Лоуренса, лишь кинули на него взгляд. Лишь в глазах Коула читалось что-то необычное – мольба о спасении.
– Не отворачивайся, – сказала Хоро и пальцем поправила голову мальчика, так чтобы она смотрела прямо вперед. Мудрая волчица стояла у Коула за спиной и расчесывала его волосы гребнем, которым пользовалась обычно только для ухода за хвостом. Лоуренс подивился, уж не собираются ли девушки остричь Коула; на эту мысль его натолкнула обернутая вокруг шеи мальчика простыня.
Чуть поодаль от этой пары, возле стены, сидела Эльза и что-то шила. Судя по тому, что все тело Коула было закутано в простыню, девушка зашивала его куртку. Ее руки двигались быстро и сноровисто; когда она встряхнула курткой, чтобы посмотреть на собственную работу, Лоуренс увидел, что эта куртка выглядит уже не такой истрепанной, как раньше.
Если смотреть на все это с оптимизмом, можно было бы счесть, что Хоро и Эльза, не в силах более видеть жалкое состояние Коула, решили что-то с этим сделать. Однако Лоуренс почувствовал, что здесь есть что-то еще.
Ощущение было, как в «Хвосте рыбозверя» недавно. Он вспомнил, как угодил между Хоро и разносчицей…
– Мм. Если твой мех привести в порядок, ты становишься совершенно другим детенышем.
И то верно – вечно пропыленные волосы Коула сейчас выглядели заметно чище. Хоро с очень удовлетворенным и гордым видом расправила плечи.
Но следом заговорил вовсе не Коул – а Эльза.
– Они вновь растреплются, когда он заснет, поэтому не вижу в этом особого смысла.
Ее речь вполне подобала человеку, получившего истину от самого Единого бога и теперь делящемуся ею с паствой.
Похоже, Эльза закончила шить. Она вздохнула; на лице ее было обычное стоическое выражение, однако Лоуренс уловил в нем тень удовлетворенности.
Эльза вернула починенную куртку Коулу; тот осторожно взял ее в руки и надел.
– …
Лоуренс услышал сразу два молчания.
Одно принадлежало Коулу, который разглядывал куртку с таким видом, будто не верил своим глазам. Второе – явно недовольной произошедшим Хоро.
– Каким бы хорошим ни было вино, если его налить в старый, истертый мех, оно разорвет его и прольется. Конечно, хорошо выглядеть – не самое важное, однако обертка должна быть прочна.
Как и сказала Эльза, теперь, когда на Коуле была починенная куртка, он походил уже не на нищего, подозрительного бродячего школяра, а на бедного, но достойного доверия ученика торговца.
– Конечно, оставаться непричесанным тоже не дело, но волосы поправить куда легче, чем одежду. Однако есть кое-что еще важнее одежды – это то, как ты держишься. Твоя речь, твои манеры – все это должно быть на высоте. Ну, конечно, по сравнению с сильной верой даже это не особенно важно. Но тут нам едва ли стоит волноваться.
Эльза говорила, точно цитируя Священное писание, однако последнюю фразу она произнесла мягко и со слабой улыбкой на губах. Хоро отдернулась, но не сказала ни слова. Несомненно, Коул оказался в своем нынешнем положении из-за того, что Хоро настаивала, что «манеры», о которых твердила Эльза, не так уж важны.
Для такого беззаботного в душе создания, как Хоро, ухода за мехом было вполне достаточно; все, что сверх, – уже неестественно. Лоуренс, будучи практичным человеком, больше склонялся в этом вопросе на сторону Хоро.
Но когда неопрятный внешний вид мог повредить торговым сделкам, он с готовностью приводил себя в порядок. Честно говоря, Коула он не трогал по этому поводу лишь потому, что мальчик не был его учеником, а значит, вопросы торговли его не касались.
Что до Эльзы – ее вера заставляла ее помогать всем, кому только возможно, и вдобавок она просто не могла сидеть без дела. К несчастью для Хоро.
Лоуренс, позабыв про свою недавнюю меланхолию, страдальчески улыбнулся. Он решил заговорить с Хоро, не оставившей себе пути для отступления.
Но в этот самый момент Коул оглянулся через плечо и застенчиво сказал:
– Мне никогда раньше не расчесывали волосы. Это очень приятно.
Глаза Хоро округлились от удивления, но тут же она улыбнулась с еще более довольным видом, чем Коул. То, что Коул подумал о ее чувствах, означало одно: ее битва с Эльзой проиграна.
– Мм, вот как? Ну, приходи еще, когда тебя слишком замучают поучениями и тебе захочется отдохнуть.
Эльза приняла этот укол именно так, как Хоро рассчитывала: ее лицо покраснело от гнева. Но, на взгляд Лоуренса, слова Хоро были пустым жестом проигравшего. Хихиканье Хоро сделало это тем более очевидным.
Потом Мудрая волчица кинула взгляд на починенную куртку Коула и добавила:
– Из тебя выйдет хороший самец.
– Если он будет следовать тому, чему я его учу, это предсказание сбудется, – произнесла Эльза с нетипичной для себя детскостью, не в силах упустить открывшуюся ей возможность для контратаки. Но превзойти в детскости Хоро было невозможно.
Мудрая волчица показала Эльзе язык.
Эльзу это скорее потрясло, чем удивило. Коул же хихикнул – делая очевидным, что по эмоциональной взрослости он был близок к Хоро.
Но помимо этого, Коул был практичен и умен. Он понимал, что лучше всего для него слушать Эльзу.
Как только эта мысль посетила Лоуренса, он почувствовал тень одиночества в улыбке Хоро. Лицо ее было лицом Мудрой волчицы, которую он так хорошо знал; в душе она говорила себе то же, что сейчас думал Лоуренс, и по ней это было видно.
Даже если Хоро приняла совет Лоуренса и попыталась вести себя более открыто – похоже, она не могла быть себялюбивой всецело.
Чтобы быть тираном, нужен особый талант.
Если так, что плохого в том, чтобы быть обычным бродячим торговцем и выкладывать свой реалистичный взгляд на вещи?
Лоуренс подивился, не услышала ли Хоро это его оправдание. Ее уши вдруг встали торчком, точно ей вдруг пришло что-то в голову, и она развернулась к Лоуренсу.
– Теперь давайте послушаем, какие глупости принес нам этот дурень, а?
При этих словах всякий намек на одиночество совершенно испарился, и Лоуренсу оставалось лишь восхититься ее лицедейством. А может, она просто испытала облегчение от появления кого-то, кто понимал ее слабость. По правде сказать, сам Лоуренс чувствовал нечто подобное. Видимо, по его ауре Хоро поняла, в каком направлении будет развиваться беседа.
Янтарные с краснинкой глаза, твердо уставленные на Лоуренса, были красивее обычного.
– Посылать за чем-то дурня – и не подумаешь, что это божественный приказ, – ответил Лоуренс чуть преувеличенно.