Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 12 (страница 17)

– Она начала с птиц и кошек. Вся деревня восхваляла ее милосердие и сострадание. Но потом она стала читать свои проповеди свиньям и крысам, и тогда настроение начало меняться. Бродячие собаки гоняли ее, но она и им читала, как одержимая. Люди требовали, чтобы она прекратила, но она никого не слушала. И однажды…

Снег, покрытый ледяным настом, хрустел под ногами. Коул был настолько поглощен рассказом, что сжал руки в кулаки.

– …Она исчезла. Вместе с собаками, которые гоняли ее за проповеди.

И Вино подул себе в руки, точно сдувая невидимые перья.

Коул проследил за их воображаемым путем в небо, потом спохватился и вернулся на бренную землю.

– Э… и что дальше? Она исчезла, и что с ней стало?

– Эй, эй, можешь не беспокоиться так. Все это было то, что Мюллер услышал в городе. А теперь расскажу то, что видели мы сами.

Вот оно что, подумал Лоуренс. Он-то уже начал удивляться обилию подробностей в рассказе Вино. Судя по всему, Мюллер как представитель деревни отправился в ближайший город, где и услышал эту историю. А там, похоже, просто увидели странную монахиню, когда она проходила через город.

– Тогда было очень жаркое лето. Ужасное время. Работать в поле было сплошное мучение, и повсюду клубились мухи. Лет десять назад это было. Тогда-то и появилась та монахиня; на ней был балахон, слишком толстый даже для зимы. Мы все просто рты пораскрывали, как ее увидели, потому что за ней бежала целая стая бродячих собак.

Лоуренс представил себе эту картину: посреди жаркого летнего дня в деревню входит по-зимнему одетая монахиня со свитой из бродячих собак. Картина получилась пугающая.

Коул вцепился в балахон Хоро.

– Старейшина сказал, что это падший ангел пришел возвестить о конце света, и двинулся рассудком от отчаяния. С тех самых пор он и сидит перед деревней и поднимает дикий шум всякий раз, как к нам заходят гости.

– Очень грустно такое слышать…

– А, он тогда был такой занозой; сейчас, когда он молчит, всем лучше. Ладно, вернемся к той монахине. Мюллеру хватило смелости выйти к ней и спросить, что ей надо – кто она такая, откуда пришла и чего хочет. И вот что она ответила.

Она узнала, что здесь пролетал ангел. Лоуренс чуть ли не наяву услышал ее хрипловатый голос.

– Мы поняли, что она это про легенду об ангеле, нашем лесе и озере. Даже Мюллер хотел от нее избавиться, и мы отвели ее прямо туда. Но –

Лоуренс услышал, как Коул нервно сглотнул.

– …Как только мы добрались до леса, монахиня натравила на нас своих собак. Во, гляньте на этот шрам.

Вино оголил руку и показал Коулу, которого эта история захватила сильнее всех.

Лоуренс и Хоро наклонились, чтобы тоже посмотреть, и их взгляды встретились.

Оба не выдали себя ни словом, ни видом; но шрам, несомненно, был оставлен палкой или дубинкой. И он был старый – явно с самого детства Вино.

Однако история была столь занятна, что Хоро и Лоуренс не стали лить на нее холодную воду.

– Потом она стала хозяйничать в лесу вместе со своими собаками, как будто он ей принадлежал; никого туда не пускала. Там были наши лучшие охотничьи места, но что поделать – пришлось искать другие. Ужасно, правда? Вот потому-то все и зовут ее ведьмой. Это от досады, просто от досады.

– Так что с этой ведьмой случилось? – спросил Лоуренс.

Вино сокрушенно вздохнул.

– Понятия не имею. Ее уже много лет никто не видел; может, она подалась куда-нибудь еще… Но никто туда не заходит, чтобы проверить, так что никто и не знает. Лучше же не будить лихо, пока оно тихо, согласен?

Лоуренс медленно кивнул. Он, бродячий торговец, путешествующий от деревни к деревне, – совсем другое дело. Он и его спутники вполне могут заглянуть туда, а потом уйти, если окажется, что там опасно; а вот для селян такое невозможно.

– Мы не хотим никаких новых проблем, и поэтому мы просто перестали ходить в лес. Ну так что, вы вправду хотите там переночевать?

Лишь тот, кто никогда не видел ночных гор и не испытывал истинного ужаса перед ночным лесом, высмеял бы страх селян перед этой так называемой ведьмой. Даже если понять, что само слово «ведьма» – всего лишь привычное для них название, страх был вполне объяснимой реакцией.

Поэтому Лоуренс постарался ответить как можно более жизнеутверждающе:

– Конечно. Ведь трое из нас – слуги Господа.

Фран и Хоро вполне походили на служительниц Церкви, но насчет Коула Вино, похоже, не понял.

– Понимаешь, малец – ученик писца. Он учится переписывать Священное писание. Это благословенный труд.

Вино был явно удивлен и поспешил извиниться.

– О, прости мою невежливость.

– Если что, для них куда опаснее провести ночь со мной.

Шутка была не очень умная, но более чем очевидная. Вино расхохотался; но тут Лоуренс с серьезным видом продолжил:

– Да, кстати…

– Хмм?

– Если случится худшее и мы вернемся в деревню посреди ночи, пожалуйста, не прими нас за ведьму и не прогони, ладно?

Какое-то мгновение Вино непонимающе смотрел на Лоуренса, потом вновь расхохотался.

– Ха-ха, ну конечно же! Мы все привыкли к жизни в горах, и все равно некоторые после первой же ночи в той хибарке возвращались в слезах. Наши собственные дети должны отправляться в горы, так мы их пинками выгоняем. Но с вами мы так поступать не будем.

Лоуренс вспомнил, как он сам впервые отправился в лес со своим старым учителем.

– Ночная дорога опасна, однако любая ночь кончается рассветом. Это я вам говорю как житель гор.

Он хороший человек. Лоуренс улыбнулся и кивнул.

– Ладно, мне пора, – вздохнув, произнес Вино, подведя тем самым черту под веселой беседой.

Под ногами у них была совершенно нормальная прибрежная дорога; насколько хватало взгляда, она шла вперед неизменно, пока река не сворачивала в сторону, с глаз долой, и не уводила дорогу за собой.

– Дальше так и идите – и доберетесь до водопада. Потом будет озеро, а перед самым водопадом – та хибарка. Ну а если решите, что целую ночь там не выдержите, просто возвращайтесь в деревню, – эти слова он произнес спокойно и рассудительно – живое воплощение практичного селянина. – Да пребудет с вами благословение Господне.

Чего еще ожидать от человека, живущего рядом с лесом, где родилась легенда об ангеле, подумал Лоуренс.

***

Из леса вышла тропа и побежала возле берега реки; она была очень ровная. Кочки иногда попадались, но их сгладил снег, так что повозка переезжала их с легкостью.

Как только Вино исчез из поля зрения, Хоро запрыгнула на козлы повозки.

– Мне это не нравится, – в первую очередь заявила она. В руках у нее был бочонок, содержащий, если Лоуренсу не изменяла память, спирт для особых ситуаций.

Лоуренс попытался выхватить бочонок, но Хоро угрожающе оскалила зубы.

– Мы получили все, что ей было нужно, а она все такая же надменная.

Фран ехала впереди, словно торопясь. Да, они без особых сложностей вызнали у селян обе истории, но, как еще раньше сказала Фран (и Хоро согласилась), правду необходимо было узнать им самим.

Поэтому неудивительно, что Фран сейчас нечего им сказать; однако настроения Хоро это не улучшило.

– А тебя самого это не раздражает? – поинтересовалась она.

Лоуренс отодвинулся чуть назад.

– Если я буду злиться из-за каждой мелочи, долго не протяну.

Хоро одарила его сердитым взглядом, грызя край бочонка; однако резон Лоуренса она поняла.

Быть может, она уже пьяна. При этой мысли Лоуренс тяжело вздохнул. И тут же Хоро грубо пихнула бочонок ему в руки.

– Ты слишком добрый.

– …А, эй!

Прежде чем Лоуренс успел ее остановить, Хоро вернулась на пол повозки.