Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 10 (страница 32)

Едва он подошел к двери, Пиаски открыл ее – он будто ждал.

– Доброе утро.

– Доброе утро. Что-то стряслось?

Пиаски пригласил Лоуренса в свой кабинет, закрыл за ним дверь и повернулся к ней спиной. Уже то, что Лоуренс пришел сюда в столь отвратительную погоду, давало понять, что он не просто так это сделал. Лоуренс стряхнул с одежды снег, который налип, пока он был на улице, откашлялся, чтобы скрыть волнение, и надел на лицо деловую улыбку.

– Честно говоря, вчера вечером случилось кое-что, что меня сильно встревожило.

– Что-то, что тебя сильно встревожило? А, но сначала присядь.

Лоуренс сел на стул, предложенный ему Пиаски, и потер пальцем под носом. Потом сделал вид, что поймал себя на этом движении, и сжал руку в кулак. Возможно, это выглядело слишком наигранным, но Лоуренс чувствовал, что ситуация такого требует.

– Это было нечто настолько из ряда вон выходящее, что я не спал всю ночь, думал… взгляни!

Он указал пальцем на мешки у себя под глазами. Любой торговец, явившийся на переговоры в таком состоянии, сразу вызывает подозрения, но Пиаски просто весело улыбнулся.

– Вижу.

Снаружи бушевал буран; переговоры Альянса с монастырем зашли в тупик. В такие времена разговоры о чем-то необычном лучше всего вести за кружечкой.

– И о чем ты хочешь сказать? Случайно не о том, что ты придумал, как нам расколоть защиту монастыря?

Лоуренс не упустил момента и нанес удар.

– Да, именно об этом.

Улыбки застыли на обоих лицах; двое мужчин молча смотрели друг на друга, и это тянулось, казалось, целую вечность. Потом Пиаски, не меняя выражения лица, встал и потер руки. Открыл дверь, проверил, не подслушивает ли кто снаружи.

– И что же это? – поспешно спросил он еще даже до того, как снова закрыл дверь. Похоже, Пиаски тоже был хорошим лицедеем.

– Ты знаешь порт Кербе через пролив отсюда?

– Да. Это торговый центр, связывающий север с югом. Я там никогда дел не вел, но дельта – прекрасное место.

– А знаешь ли ты о некоем слухе, который начал расходиться пару лет назад?

Пиаски проводил дни в странствиях, так что вполне мог и не знать этого слуха. Лоуренс не исключал, что такое возможно; однако Пиаски устремил взор в пространство, будто его мысли где-то блуждали, и прикрыл рот рукой, словно пытаясь скрыть что-то.

– Кажется, это что-то связанное с… костями… языческого божества, да?

– Верно. Кости бога-волка.

Пиаски смотрел мимо Лоуренса; его голова работала в полную силу. Когда он наконец перевел взгляд на Лоуренса, его глаза смотрели настороженно, точно говоря: «Не думал, что ты заговоришь о столь необычных вещах».

– И что насчет этих волчьих костей?

Он задал этот вопрос настолько небрежно – либо он считал Лоуренса тупым, либо просто не верил своим ушам. Однако Лоуренс уже вошел в колею.

– Предположим, монастырь купил волчьи кости. Что тогда?

– …Монастырь?

– Да. Даже кости языческого божества можно использовать с умом, чтобы восславить могущество Господа. С их помощью можно убеждать тех, кто собирается в святилищах, чтобы молить Господа о помощи; для монастыря это огромная ценность. Это и позволяет им цепляться за свои убеждения в нынешнем положении.

Когда Лоуренс закончил объяснение, Пиаски закрыл глаза; на лице его появилось угрюмое выражение. Это вовсе не говорило о том, что он намеревался всерьез принимать слова Лоуренса; наоборот, он подыскивал выражения, чтобы отказать и при этом не обидеть. Лоуренс продолжил:

– Продажи шерсти падают с каждым годом, но, полагаю, положение, в котором монастырь сейчас очутился, происходит из проблем, которые накапливаются уже давно. Поэтому, возможно, монастырь уже давно решил, как ему защищать свои владения. Ведь деньги Уинфилда постоянно дешевеют, а значит, чтобы защищать свои владения, им надо вкладывать деньги во что-то другое. В идеале – во что-то, что ценится независимо от денег. Тогда, если деньги королевства обесценятся вконец, монастырь сможет продать кости за иностранные деньги и вернуть эти деньги в Уинфилд. И тогда они наверху – как мы были на том постоялом дворе.

Пиаски слушал сбивчивое объяснение Лоуренса со страдальческим видом.

– Ну, что думаешь?

Пиаски поднял руку, давая Лоуренсу знак подождать немного; он словно говорил: «Я так удивлен, что даже не знаю, что тут можно сказать».

Потом три раза кашлянул и с видимым трудом произнес:

– Господин Лоуренс.

– Да?

– Конечно же, предложенную тобой идею совсем нетрудно представить.

– Как я и говорил, – ответил Лоуренс с милой улыбкой на лице, хоть и знал, что бисеринки пота уже образуются у него на лбу.

– Но мы же Альянс Рувика. Мм… мне нелегко это сказать…

– Ну?

Будь сейчас здесь Хоро, лицедейство Лоуренса ее бы поразило, это уж точно.

– Это… ох, ладно, я буду с тобой откровенен. Мы давным-давно уже рассмотрели такую возможность.

– …Э?

– Это очень известная легенда, и…

Похоже, для Пиаски было невыносимо говорить то, что он говорил. Он откашлялся, чтобы скрыть чувства, и уныло вздохнул.

– По правде сказать, многие… ярчайшие наши умы… уже потратили много времени и сил, думая в этом направлении.

Лоуренс застыл, по-прежнему подавшись всем телом вперед. Пиаски положил руки на стол и искоса смотрел на своего собеседника. Лоуренс отвел глаза, снова взглянул на Пиаски, опять отвернулся. Ставни задребезжали от налетевшего снаружи порыва ветра.

– В итоге мы пришли к выводу, что этого не может быть. Так получилось, что один из наших людей был в Кербе, когда эта легенда все еще ходила широко. Он провел расследование с помощью дружественной нам компании и выяснил, что лишь один торговый дом занимается поиском костей, да и то вполсилы. Более того, тот торговый дом был недостаточно силен и богат, чтобы купить истинную священную реликвию. Это была всего лишь попытка раздуть свою репутацию. Людям случается делать такие вещи – обычно чтобы на них благосклонно смотрели на пирах, а может, из любви к странным шуткам.

Возможно, Пиаски сам на себя сердился за то, что так много времени потратил впустую. Может, он сердился просто из-за того, что ожидал от Лоуренса большего. Лоуренс, не произнося ни слова, устроился на стуле поудобнее и скрестил руки на груди. Комнату заполнило неловкое молчание.

– Это всего лишь пустой слух.

Пренебрежительным тоном Пиаски наконец-то произнес те самые слова. Лоуренс мгновенно ухватился за них.

– А если нет?

Лицедейство Лоуренса было бы просто ужасным, если бы, произнеся эти слова, он не улыбнулся. Он опустил голову и смотрел исподлобья, продолжая держать на лице удовлетворенную улыбку.

– …Не шути так, – сказал Пиаски после нескольких секунд молчания. Он прикладывал немало усилий, чтобы сохранять видимую невозмутимость, но от Лоуренса не укрылось, как он нервно сцепил руки.

– Ты сам сможешь решить, шучу я или нет.

– Я не это имел в виду, господин Лоуренс. Пожалуйста, не нужно так. Если я был груб, я извинюсь. Но на эту тему мы вправду очень долго и усердно думали, поэтому совладать с чувствами мне довольно трудно. Вот почему –

– Ты хотел бы, чтобы я не заставлял тебя терять самообладание, говоря такие необдуманные вещи, да?

Ставни продолжали дребезжать и шуршать каждый раз, когда в них ударял очередной порыв ветра, наполненного снегом. Лоуренс вдруг поразился, подумав, как шорох снега по ставням похож на звук волн, ударяющихся в нос корабля. Пиаски смотрел так, будто его одолела морская болезнь. Бледный, с широко раскрытыми глазами, он закусил нижнюю губу.

– Полторы тысячи монет.

– Что?

– Ты знаешь, сколько нужно ящиков, чтобы уместить полторы тысячи золотых румионов?

В голове Лоуренса еще свежа была картина того, как Торговый дом Джин гордо выставляет гору ящиков перед церковью в Кербе. На лице Пиаски появилась напряженная улыбка.

– Го… господин Лоуренс…

Капельки пота скатывались с его висков. Выражение лица, интонации, слезы… все это можно сыграть. Пот – никогда.

– Что скажешь, господин Пиаски?