Искра в жерле вулкана – Искра в жерле вулкана (СИ) (страница 63)
Керрину без трансформации тут не пройти. Камень светился слабо. Элла
бежала, сама не зная зачем. В конце туннеля ее ждал тупик, побег сюда
– лишь способ выиграть время, пока монстр уменьшается, она
надеялась подготовиться к обороне. Там, где начинался коридор,
раздался вой. Уши разрезало болью, Элле показалось, еще чуть-чуть, и
из них пойдет кровь. Девушка затравлено посмотрела назад. Одно дело
знать, что придется сразиться, другое – знать, что бой придется дать в
ближайшее время. Прямо сейчас.
Подняла голову к потолку и заметила нишу. Она жизнь свою могла
поставить, в прошлый раз ее тут не было. Закинула туда посох и торбу –
благо не очень высоко – и еле-еле забралась сама. Так и есть, там был
проход. Сначала ползком, потом на четвереньках, беглянка
перемещалась по очередному туннелю. Она не поставила меловой
отметины, решила, если лабиринт путает ее специально, никакие кресты
не помогут. Оставалось надеяться, что Тел-ар-Керрину тоже приходится
несладко. Она тащилась по полу, усыпанному острой каменной крошкой,
и радовалась: пока монстр не догнал – у нее есть шанс.
Эйфория продлилась недолго: сначала снова заныло бедро, а потом и
исколотые колени и ладони. К счастью, пол стал отдаляться от потолка,
и вскоре Элла смогла встать на ноги. Шла, ничего не соображая от боли.
Не притрагивалась к фляге, даже дотянуться до нее не было сил.
Приказала себе найти выход и верила, что та демоническая сущность,
что досталась от отца, исполнит приказ.
Глаза смотрели, но не видели дороги, ноги с трудом передвигались.
Беглянка подбадривала себя: «Раз-два, раз-два, раз-два». Считала и
шла. Ногу кололи тысячи игл длиной не меньше пальца. Элла оставила
торбу прямо на земле у одного из поворотов, в ней не было ничего
ценного, а нести дальше было слишком тяжело. Хотела оставить и
посох, но понадеялась, что он поможет еще раз.
«Раз-два, раз-два, раз-два», – шептала она, когда в нос снова ударил
запах полыни. На глаза навернулись слезы, в носу предательски
защипало. Хоть бы кто-нибудь пришел на помощь! Но нет, тут они
вдвоем: дочь демона и Тел-ар-Керрин. Элла криво усмехнулась. Самое
время вспоминать, кто чья дочь. Остановилась. Сделала пару глотков из
ставшей неподъемной фляги. Жадно втянула носом воздух. И замерла. К
запаху полыни примешались слабые нотки клевера. Закрыла глаза и
уловила едва заметное движение воздуха.
Подбадривая себя, будто в детстве, Элла пошла навстречу воздуху.
Новый порыв ветра снова принес запах клевера, и полынная горечь
растворилась в нем, как сахар в кипятке. Наплевав на тысячу игл,
девушка перешла на бег. Из глаз катились слезы, но она и не думала
останавливаться. Только уставилась на свет, что забрезжил впереди, и
тараторила: «Раз-два, раз-два, раз-два».
Миновала заграждающий камень, прошла сквозь завесу миров и попала
в пещеру. Проковыляла к свету и вскоре вышла на нагретую солнечным
светом поляну. Безмятежно пела иволга, где-то на дереве стучал дятел.
На поляне никто не ждал. Элла позвала хоть кого-нибудь, но только птах
спугнула. Обессилено облокотилась на терзаемую дятлом сосну.
Рухнула последняя надежда. Что делать теперь, совершенно непонятно:
сил нет, подмоги нет, а Тел-ар-Керрин идет следом. Будто услышав ее
мысли, монстр заявил о себе – из пещеры раздался все тот же режущий
звук.
Элла закрыла глаза. Погладила рукой шершавую кору дерева.
Прохладный ветерок трепал шевелюру, пахло клевером и сосновой
хвоей. День, судя по всему, приближался к своей середине.
Солнце спряталось за тучу. Элла потерла рукой лицо. Вот бы сейчас
дождик напоследок. Чтобы крупные капли стекали от макушки до самых
пяток. Чтобы глаз не открыть от воды. Чтобы смыть все, что осело в
Мире мертвых, куда она, похоже, скоро вернется. Интересно, а Тел-ар-
Керрин просто откусит голову или будет медленно и со знанием дела
разрывать плоть?
Надо идти. Ученица Кнута тряхнула головой, но не сдвинулась с места.
Разом навалилась усталость, веки слиплись, а ноги отказались
подчиняться. Надо было собраться и принять бой. Пальцы из последних
сил сжали посох, и он откликнулся. Слабо, нехотя, но ожил в ее руках.