Искандер Лин – Раскаты Грома (страница 8)
Из одноэтажного штаба вышел человек и спешно зашагал в центр плаца. По строю пролетела волна: «Командир!», и 466 человек за несколько секунд перестали быть гудящим ульем.
– Пошли, командир на плацу! – бросил недокуренную сигарету лейтенант.
Антохин занял место во главе роты, сделав всего пару шагов. Его товарищи юркнули за строй, пытаясь незаметно добежать до своих подразделений.
Командир полка – полковник Семёнов шёл быстрым шагом, торопился, не обращая внимания ни на что. Это было на него не похоже. Внимательный и дотошный, всегда спокойный офицер сейчас выглядел совсем другим: он был охвачен паникой. Вместо табельного пистолета его руки сжимали автомат, каска надета набекрень, подсумки на поясе болтались, закрепленые не в том порядке. Не дойдя до центра плаца несколько метров, он громко отдал команду:
– Офицеры и прапорщики, ко мне!
Семеро ответственных по ротам отделились от общего строя и побежали трусцой к командиру части. Выполнив последние три шага строевым, они встали в линию, лицом к нему. Семёнов удивлённо осмотрел подчинённых:
– Это всё? Где остальные? Где командиры рот? Где командиры взводов? Расчётное время прибытия по тревоге уже прошло! Почему я вижу только суточный наряд? – с каждым словом негодование всё нарастало.
Семеро молчали.
«А, всё равно уже спалились!» – подумал Антохин.
Лицо командира налилось краской:
– Филиппов, где твой командир роты?
– Товарищ, я… – прапорщик замялся.
– Товарищ полковник, командиры рот убыли отмечать получение очередного звания майором Полевиным, – решил закончить начавшийся допрос Антохин.
– А их оповещение? С ними выходили на связь? – полковник повернул голову к сержанту взвода связи.
– Товарищ полковник, они – вне зоны доступа вышек! Нет связи! – отчеканил сухой, темноватый связист.
Губы полковника задрожали, глаза начали наливаться кровью. Он закричал:
– Нет связи, мля? Да пошёл ты, полковник, да? Под трибунал всех этих говноедов! Отмечают они там, ослицы чпокнутые! Это они на меня болт забили? На меня?! Молокососы минетные! – подчинённые впервые видели таким обозлённым этого по обыкновению сдержанного человека. Его привычный размеренный голос сейчас бушевал так, что заставлял подрагивать коленки. Антохину казалось, что вот-вот кому‑то прилетит в челюсть прикладом командирского автомата. – Я их в такие части сошлю, мля: к чёртовой матери!
Гнев немного утих, Семёнов поправил съехавшую каску, сделал глубокий вдох и медленный выдох.
– Ладно. С ними потом разберусь, – командир части на пару секунд задержал взгляд на ночном небе, сплюнул и продолжил. – Немедленно выдвигаемся в пункт «Канва», старый пункт «2‑9». Перед полком поставлена задача: прибыть в район операции, оказать помощь в ликвидации и отлове животных, заражённых бешенством. Правила ведения огня – защита от нападения инфицированных зверей. В районе эпидемия, мы включены в состав карантинного кордона.
«Что? Какие на хрен звери? Какой карантин? Мотострелковая бригада стала отделом егерей? Они совсем там с ума посходили?» – в голове Антохина возникло множество вопросов.
– Берём максимальное количество техники с орудиями на борту. Через пятнадцать минут полк должен погрузиться в колонну из грузовиков, стоящую на пандусе у выезда из части. Авторота уже выгоняет автомобили из боксов. Кулибин!
– Я! – раздался бас лейтенанта.
– Отправь один взвод к складам – погрузить боезапас полка. А сейчас всем подразделениям на плацу наполнить магазины боевыми патронами из «оружеек» рот. Всё понятно?
– Так точно!
– Выполнять! – сказал командир и замолк. Будто выругался.
– Есть! – Антохин, как и остальные, развернулся на месте и пошёл в сторону своего подразделения.
«Звери, кордон, боевые патроны, техника с бортовыми орудиями для отлова лисиц. Хрень!» – мысли не давали прапорщику покоя. Вернувшись к строю он громко произнёс:
– Первая рота, наполнить магазины! Проверить бронежилеты, подсумки, ИПП! У нас боевой выход.
***
Колонна грузовиков, усиленная тремя бронетранспортёрами, медленно ползла по извилистой грунтовой дороге шириной в полторы колеи. В кузове машины, которая шла впереди, из‑за плохо закреплённого, болтающегося на ветру тента, были видны сидящие на лавках солдаты. Гул моторов висел в воздухе, подлесок, начинавшийся от придорожной канавы, с обеих сторон просвечивался фарами. Из рации на плече Антохина периодически раздавались приказы командира полка: «Направо! Здесь – налево!» На соседнем сиденье шмыгал своим коротким широким носом водитель – молодой тощий солдат лет двадцати трёх. Он постоянно сморкался через опущенное стекло: паренька мучала простуда, взявшаяся летом непонятно откуда. Водитель поворачивал руль вслед за манёврами ехавшего впереди автомобиля, лишь кивая при каждой вылетавшей из рации команде. Это был странный, только ему одному ведомый диалог, в котором одобрялось всё сказанное полковником. Парень умудрялся держать одинаковую дистанцию между машинами. Получалось везде: и на участках, где приходилось резко тормозить из-за ям или колдобин, и на промежутках с ровным покрытием, когда командир приказывал: «Ходу!» Своё дело этот срочник знал хорошо, каким бы чудным или нелепым не выглядел со стороны.
Холодный диск луны висел справа над макушками деревьев, придавая усыпанному звёздами небу особую красоту. В таком небе можно забыться. В таком небе неплохо бы остаться хоть взглядом. В нём очень хотелось потеряться прапорщику 1‑й роты, снова и снова гонявшему в голове всё сказанное на плацу. Он пытался понять истинную задачу полка, пытался додумать, зачем на самом деле они едут туда и таким составом. Ведь никаких «карантинов», никаких «Лавин» не было ни разу за его 15 лет службы.
Полк ехал уже около получаса, забираясь всё дальше и дальше в лесную глушь, в сторону предгорий, к сопкам, к бывшему секретному «Объекту 60». Вдруг из рации протрещала команда: «Колонна, стой!»
Из-за резкого торможения прапорщика качнуло вперёд. Хорошо, что скорость была небольшая из‑за труднопроходимого подтопленного участка дороги с большими лужами. Ни сам Антохин, ни водитель не пострадали, хотя лобовое стекло в тот момент было чертовски близко. «Мля, надо всё же пристегнуться», – прапорщик уже шарил рукой в поисках ремня безопасности. Сейчас выдалась минутка, чтобы осмотреться и понять где они находятся.
Тишина. Ночь. Лес вокруг. Только двигатели грузовиков что-то бормотали своим навязчивым тоном холостых оборотов. Опёршись предплечьем на открытое окно кабины, Антохин стал рассматривать деревья по ту сторону обочины. Высокие ели соседствовали с могучими соснами, между ними стояли ольха и берёза, кое‑где появлялись тонкие ивы. Ветви покачивались на ветру, шумя листьями.
«Что?» – прапорщику показалось, что с ветки на ветку перепрыгнул маленький зверёк. Антохин присмотрелся.
«Да не. Ветер просто. Хотя! – его взгляд уловил ещё один крохотный силуэт, мелькнувший на ветвях ближайшего к дороге дерева. – Белки!» Вблизи колонны и чуть дальше в глубине леса по кронам перемещались маленькие грызуны с пушистыми хвостами. Ветви слегка прогибались под их прыжками. Белки убегали от того места, к которому следовала колонна.
– Товарищ прапорщик! Там! – водитель указал пальцем на лес из своего окна, с водительской стороны кабины.
– Что там? – спросил Антохин. Он тоже заметил какое‑то движение в чаще, но не успел рассмотреть, что это было.
– Там волки! Стая была!
– Волки, говоришь? А шли они куда?
– Они бежали отсюда – туда! – боец показал себе за спину.
– Ага. Ещё и волки значит, – пробубнил под нос прапорщик.
– Ещё? А почему ещё? Смотрите! – солдат дёрнулся ближе к лобовому стеклу, тыча пальцем на обочину дороги.
Антохин высунулся из окна и увидел с десяток других шустрых, маленьких, вытянутых зверьков с хвостиками-ниточками.
– Мыши? – вопрос прапорщика был риторическим, в такт мыслям. По дороге бежала целая стая полёвок. Все они пытались быстрее улизнуть от чего‑то, что было впереди, в районе старого полигона.
– Ох, не к добру они все убегают, не к добру, – мужчина сжал пальцами автомат, крепко схватившись левой рукой за цевьё. У него появилось неприятное предчувствие чего-то необъяснимого и очень скверного.
– Продолжить движение, – голос полковника из рации вновь заставил машины вращать колёсами.
Через сотню метров дорога ушла влево на Т‑образный перекрёсток. На нём колонна повернула направо, оставив сбоку неизвестную грунтовку.
– Ёоо! – не скрывая удивления, протянул прапорщик.
Колея, что осталась по левую руку, была заставлена танками. Стволы пушек подняты вверх, земля освещена включёнными прожекторами дюжины бронированных «коробочек». Над головой пронёсся гул вертолётных двигателей: четыре единицы прошли очень низко, прямо над дорогой, но Антохин не успел разглядеть их как следует.
«Зачем мы здесь?» – вопрос повис в воздухе беспросветной мглой этой ночи.
Из рации донеслось:
– Колонна, стой! Машины припарковать на левой обочине, оставьте место для прохода техники. Личному составу выгрузиться, получить боезапас из складских ящиков у старших машин. После того как танки пройдут мимо, построиться вдоль колонны!
Водитель взял левее, остановился, чуть накренив кузов в кювет. Прокряхтел рычаг ручного тормоза, двигатель смолк после поворота ключа зажигания. Раздался громкий, раскатистый звук захлопывающихся дверей кабины грузовика. Простывший, худощавый водитель побежал ставить откатные клинья под передние колёса. Прапорщик, спустившись на землю, пошёл к кузову со стороны канавы, хлопая по борту и командуя: