Искандер Лин – Раскаты Грома (страница 2)
– Гхэм! – Артур почувствовал, как волнение начинает проявлять себя с новой силой. Его зрачки постепенно привыкли к яркому свету, и он даже смог различить лица присутствующих. Теперь на сцене стоял он. Время пришло.
– Сказать, что я сейчас чувствую радость – не сказать ничего! – Радеев немного улыбнулся, а по залу прокатилась волна одобрительного смешка. – Это приятная награда за победу, к которой я шёл всю свою жизнь! Я понимал, что останавливаться нельзя, что нужно обязательно достичь цели, двигаться к ней без отдыха и жалости к себе! Идти к лучшему будущему, которое откроется для людей! – его внимание перетекало с вечерних платьев женщин на галстуки мужчин, цветы на столах, блики света на бокалах, пока не запнулось. Препятствием стала персона, что продолжала радовать себя угощениями банкетного меню. Невозмутимый гость не проявлял ни толики интереса ни к докладчику, ни к докладу.
–И, – Артур не дал волю смятению, возникшему от увиденного, – и конечно, это событие не могло… – но тон его голоса с каждым словом становился всё более шатким. Он снова посмотрел на лица. А ведь теперь, с трибуны они выглядели по-другому. Не такие взгляды учёный себе представлял. Радеев не понимал, как на этих лицах одновременно сосуществуют милые улыбки и уставшие, завистливые, пустые глаза.
– Гхэм!
«Почему так смотрят? Я неправ? Разве я сделал что‑то не так?» – лихорадочно пытался понять Артур.
Он дважды сбился, но окружающие никак не отреагировали.
– Я без вас бы не сделал! – по инерции учёный ещё произносил слова заготовленной речи, но чувство триумфа утихло.
Осознание не заставило себя долго ждать, он быстро нашёл самое корректное объяснение несоответствию: «Да им просто ни до чего нет дела! Они просто привыкли, что кто‑то совершает невозможное. Затем выходит на сцену, произносит благодарность, а окончив её, теряется в их памяти раньше, чем доходит до нижней ступеньки. После таких, как я, останутся лишь статьи и книги, что вылетят небольшой партией из печатных машин и попадут на полки университетских библиотек, где будут прозябать под слоем пыли. В лучшем случае труды будут отрыты и открыты молодыми искателями. Эти-то ребятки с энтузиазмом потратят силы и годы на точно такой же подъём к трибуне. А все сидящие передо мной из раза в раз будут смотреть на них, как на шутов!»
– Без вас бы… – голос сорвался из‑за вновь пересохшего горла и неприятного вывода, к которому пришёл говоривший.
В центре элитарной толпы сидел кто‑то, внимательно слушавший докладчика, но для Радеева это уже ничего не значило.
– Без вас… – слова не хотели собираться во внятное предложение.
Артур сжал кулак, закрыл глаза на секунду, и наконец, подчинив себе дрожащие связки, громко выпалил:
– И без вас было бы!
Последняя фраза вобрала в себя всю яркость отвердевшего от гнева мужского голоса, грохнула и породила тишину. Через несколько мгновений послышались отработанные хлопки очнувшегося гурмана, что провёл всё выступление в собственной тарелке, расправляясь с салатом. Он, понимая, что делает что-то невпопад, стал хлопать всё тише и тише, и тише, пока не перестал. Лица в зале изменились: натянутые, ложные гримасы восторга уступили искреннему недоумению. Артур прошёл мимо потерявшегося, побледневшего ведущего, и, спустившись по ступеням, направился к выходу. Звук его шагов, казалось, не только развеивает многолетнюю пелену самообмана, но и разрушает привычный порядок вещей у всех присутствующих.
– Да как он смеет? – шикнули где‑то на другом конце зала.
– Больной что ли? – чуть громче сказал кто‑то в центре.
Отрёкшийся гений больше не видел святости в свисающих до пола разноцветных полотнах.
***
Дверь зала снова хлопнула спустя несколько секунд после спешного выхода Артура и Ольги Радеевых:
– Артур Фёдорович! – по коридору в их сторону шёл молодой подтянутый мужчина лет сорока в костюме‑двойке темно‑синего цвета и красной рубашке. Он аплодировал почти в такт своим шагам. Артур не мог вспомнить, где он видел это лицо: в целом неприметные черты, но внимательный, выжидающий взгляд.
Незнакомец, улыбаясь, продолжил:
– Примите мои поздравления, профессор! Вы и впрямь подарили новое будущее всему человечеству!
– Простите, но я… – Артур был готов поклясться, что не знает имя этого человека. Подойдя ближе, мужчина протянул учёному руку и представился:
– Дмитрий – ценитель талантов, – в глазах собеседника играла какая‑то бесовская искорка. – Артур Фёдорович, вы же понимаете, что находитесь только в начале пути? И перед вами ещё стоят сложные задачи?
– Гха… – Артур взволнованно улыбнулся, подавляя в себе вновь возникшие от волнения спазмы, провоцирующие кашель. – А о каких задачах вы говорите, Дмитрий? Я, конечно, планирую развить ещё одну…
– Лично внедрить своё изобретение, – перебил его мужчина, отчеканив каждое слово. – Артур Фёдорович, буду откровенен: для промышленного производства устройств, работающих по этому принципу, пройдёт какое‑то время. Время – это зачастую приговор для людей с тяжелыми заболеваниями, вы это прекрасно понимаете. Я не хочу сказать о вас ничего плохого, но посильно ли будет вам работать с инвесторами, производственниками и чиновниками в одиночку? Искать их? Ловить на обмане? А это неминуемо произойдёт, если вы пойдёте в этот бой один, – голос Дмитрия был сосредоточенным, но вполне мирным. – Вы ведь хотите помочь людям, и я готов поспорить, что свои изыскания в науке вы начали из благих, благородных побуждений. Я же лишь только знаю, как вам помочь.
– Что вы хотите мне предложить? – спросил профессор тихим голосом.
– Сотрудничество. С одной государственной организацией. Дело ваше, я не настаиваю. Но только подумайте о том, что вам будут предоставлены целые лабораторные комплексы! Штат сотрудников численностью с провинциальный городок! Мы дадим вам такие мощности, которые не под силу ни одной корпорации! От вас потребуется лишь хранить в тайне информацию, которой вы будете обладать. – Дмитрий выдержал паузу, пристально смотря в глаза Артуру. – Не только вы увидите лучшие блага нашей Родины, но и ваша семья. Современные медицинские технологии – бесплатно, образование для ваших усыновлённых детей – бесплатно, а в будущем их будут ждать вакансии в перспективных конторах, получающие госзаказы – всё это станет для всех вас реальностью.
Артур по-детски смущённо перевёл взгляд на стену, затем на пол, пытаясь сохранять спокойствие. Ему казалось, что удача, наконец, повернулась к нему лицом. Вера в лучший исход дела не умерла в зале, а осталась с ним.
– Вам нужно время? – вновь спросил Дмитрий.
Учёный поднял глаза, посмотрел на жену. В его взгляде читалось: «Дорогая, вот это кажется Оно!»
«Я с тобой, милый!», – молча, кивком ответила жена, покраснев от волнения, в этот важнейший в жизни их семьи момент.
– Да. Я согласен работать на вас, – сказал Артур, расплывшись в улыбке.
– Отлично! – одобрительно вновь протянул руку Дмитрий. – Мы изменим этот мир!
Глава первая. 903-й
Летний вечер перетекал в ночь. Сумерки уже скрыли стоящие в стороне от дороги деревья. Последние красные лучи закатного солнца исчезали в облаках, парящих над горизонтом. Звуки мерного, неторопливого шага сопровождались шарканьем подошв армейских ботинок об асфальт. Дорога проходила сквозь небольшие ельники и укрытые россыпью диких цветов поляны. Она связывала собой здания и постройки, отдаленные друг от друга, вписанные в рельеф местности, скрытые от фотофиксаций с воздуха. По этому, седьмому маршруту «Объекта 80» двигался патруль: сержант Вавилов и ефрейтор Коваль. Коренастый, крепкого телосложения сержант шёл почти посередине дороги. Его автомат висел на груди, став удобным держателем для массивных рук. Согласно инструкциям, рукава кителя следовало закатывать по локоть в начале дня и расправлять на всю длину после захода солнца. Такая форма одежды была утверждена в гарнизоне для летнего периода года, чтобы облегчить несение службы в жаркие часы, но все равно армейская ткань промокала от пота. Казалось, что из‑за влаги чёрные и серые кляксы патрульного камуфляжа стали ещё темнее. Бронежилет привычно натирал массивное туловище сержанта, лямки легли в малозаметные борозды на плечах, скрытые одеждой: полк охраны «Объекта 80» долго и часто пребывал в состоянии боевой готовности, при полной экипировке. У правой ключицы, на клипсе, держалась потрескивающая, хрипящая рация. Её тонкую черную антенну периодически касался стебель осоки, кончик которого лениво жевал курносый светловолосый Вавилов.
Худой, сутуловатый ефрейтор шёл левее, по обочине дорожного полотна. Уставший, с винтовкой на плече и тяжёлым «броником» на теле он, скорее, волочил ноги, чем переставлял их. Каждый второй‑третий шаг получался с шорканьем из‑за «разболтанной» походки парня. Его длинный тонкий нос всю дорогу был желанным местом для комаров. Изредка Коваль сгонял их своими вытянутыми костлявыми пальцами.
– Слышь? – спросил сержант, смотря на окрашенные закатным солнцем облака.
– М? – то ли простонал, то ли промычал Коваль.
– Или мышь? – в голосе Вавилова слышалась скрытая издёвка.
– Что? – ефрейтор, наконец, очнулся от монотонной ходьбы.
– Чё скис, мля, Ковыль? – приказным тоном, в шутку гаркнул коренастый спутник. – О «барабашках» волнуешься?