Искандер Лин – Проект «Цербер» (страница 19)
Чужак в чёрной форме был крайне напуган:
– Я… я не знаю! Не стреляй!
– Вверх руки! – огрызнулся спецназовец, а после того, как «барабашка» выполнил требование, продолжил угрожающим тоном, но гораздо тише: – Ну, давай заново знакомиться: кто ты?
Чужак с перекошенным от страха лицом молчал. Его лоб был мокрым от пота, на одном из глаз начался нервный тик. В дверном проёме показался Гора и тут же, не задав ни одного вопроса, ушёл с линии огня, оставшись караулить выход из помещения.
– Кто ты? – повторил Рысь.
Чужак молчал.
– Говори! – Рысь шагнул чуть ближе. – У тебя есть пять секунд, чтобы остаться в живых. Иначе я пристрелю тебя как диверсанта! Кто ты, мляха? Пять… четыре… три…
Глаз чужака стал дёргаться чаще.
– Два, – продолжал считать Рысь.
«Барабашка» ещё мгновение колебался, после чего поднял руки и выкрикнул:
– Я – зэк! Не стреляй! Я – заключённый!
Рысь нажал на спусковой крючок. Хлопок заставил чужака зажмуриться и вжать голову в плечи. Но, к его собственному удивлению, он не умер: пуля прошла в нескольких сантиметрах от его головы и оставила дыру в штукатурке коридора.
– Что ты мне лечишь тут?! Какой ещё на хер заключённый?! Это секретный военный объект, а не зона! – рассвирепел Рысь. – Как ты здесь оказался? Откуда форма? Откуда знаешь офицера, за которого себя выдавал?
Чужак, мокрый от холодного пота, медленно опустился на колени, сложил руки на затылке в замок и пробормотал:
– Вятенко Глеб Валерьевич, 1987 года рождения. Пятая группа испытуемых, камера 5-Б. Осуждён на двадцать пять лет лишения свободы за участие в массовых беспорядках, приведших к гибели людей и сотрудников при исполнении. Группа крови – B, положительная. Группа годности – 2Е.
Рысь опустил оружие и произнёс:
– Ни черта не понимаю… Что всё это значит? – Он внимательно посмотрел в глаза склонившемуся перед ним мужчине.
– Я – биоматериал, – ответил помрачневший чужак. В его глазах были раскаяние, страх и боль.
Глава 5. Задача
Солнце, опустившись за тёмно-зелёную стену леса, ознаменовало конец душного летнего дня. На учебной заставе сержанты готовили прибывшее пополнение к тяготам и лишениям армейской жизни: потные новобранцы ползли, бежали, прыгали через полосу препятствий. «Вот же засада! Куда я угодил?» – крутилось в голове Путилова, когда он начал шестой круг.
Был всего лишь его второй день в армии, а он уже чертовски хотел домой. После того, как их привезли в эту глушь, командир учебной роты провёл получасовую лекцию о светлом будущем, которого следует ожидать срочникам в ближайшие два года. Затем Олег с другими парнями учился наматывать портянки, подшивать подворотничок, а ещё слушал, что означают линии и звёздочки на погонах и какие звания вообще существуют. С обеда и до самого отбоя новобранцы осваивали движение строем, привыкали делать первый шаг с левой ноги и правильно прикладывать руку к пилотке для выполнения воинского приветствия. Отбой долго не наступал: к вечеру подвезли ещё группу молодых солдат, таких же, как и они, только что с поезда, и к азам размещения формы на табуретке прибавился повторный курс наматывания портянок на ноги. Прибывшие ребята не по своей воле оказались в экстернате. Результатов здесь от них ждали все, включая Путилова, потому как: «Пока все не научатся, спать никто не ляжет!» Слово сержанта – закон. Следующий день начался всего через пять часов после того, как забегавшийся по казарме учебный сбор всё-таки сдал норматив «Скоростное падение на матрасы своих коек». Олег отключился почти сразу, как только погасили свет. Он не понимал, как так быстро могло наступить утро. Но реальность оказалась сурова: по центральному проходу ровно в шесть ноль-ноль зашагал старший сержант Лабутин. Его натренированные голосовые связки могли бы и мёртвого поднять: «Рота, подъём! Подъём, рота!»
«Я же только-только подушки коснулся!» – подумал в тот момент Олег, но всё же соскочил с койки. Началась зарядка, потом уборка, подшивка подворотничков с ускоренным обучением швейному мастерству прибывших ночью. Наконец завтрак, после него строевая, что сменилась читкой Устава – великой книги мира зелёных человечков. Следом, соблюдая эту самую букву армейского закона, подкрался долгожданный обед. К сытому желудку, к сонной, чумной голове добавилась новая порция обязанностей – уборка, колка дров, помощь в столовой и… И день всё ещё не собирался заканчиваться. Да, красными лучами солнца загорелся вечер. Да, капитан Петренко убыл за очередной партией пополнения. Но покой наступит нескоро! Потому что время перед ужином – час для физической подготовки. Так решил старший сержант Лабутин. Его слово – приказ, а приказы нужно выполнять. Три десятка солдат старались, как могли. Ноги болели от непривычных сапог, утомительных занятий строевой и этого изматывающего забега по полосе препятствий. Она протянулась от казарм и до столовой. Начинай бегом, затем иди шагом до бани – ею оказалась пристройка в задней части, за кухней, – потом рывком метнись до турника, подтянись, спрыгни и снова беги по дороге из покрышек, расставленных в шахматном порядке. И это не конец: нужно взлететь на брусья, после них вскарабкаться на стенку из досок, проскочить вдоль по бревну и рухнуть на землю. Тут уже вечерняя развлекательная программа потребует ползти, роя грудью траншею под низко натянутой проволокой. На финише солдата будет ждать младший сержант Коршаков, с упоением наблюдавший за выдохшимися, уставшими новобранцев. Он в очередной раз прогнусавит в свой кривой сломанный «по духанке» нос: «Быстее! Быстее давай! Ещё кхуг!» И всё начнётся по новой…
У стены казармы, опершись на неё спиной, согнув ноги в коленях, отбывали наказание «синий» и ещё какой-то парень с отталкивающими чертами лица из второй партии, приехавшей поздно вечером. Наказали этих двоих за утренний проступок: не сговариваясь, парни решили показать сержантам, что они не как все и дурацких приказов выполнять не собираются. Командир роты моментально назначил «таких ретивых молодчиков» на уборку уличных туалетов, а после повторного отказа подошёл к «синему» и что-то сказал ему на ухо. Тот моментально осознал свою неправоту и резко помрачнел. Насчёт нарушителей сержанту Буйворову была дана вполне ясная инструкция: «Задрочить до потери сознания!» Поэтому у «парочки» день был особый: сначала состоялась персональная тренировка по рукопашному бою, в процессе которой их лица раскрасили в красно-фиолетовый, затем пробежки друг с другом на плечах отбили всё желание вступать в конфликты. Час ходьбы гусиным шагом, приём пищи в упоре лёжа заставили крепче задуматься о месте, в котором они оказались. А когда «настоящие пацаны» уже не могли стоять на ногах, им было предложено посидеть «на ветерке». Олегу даже стало жаль «синего», выпускника детской колонии, хотя вчера он и сам желал «блатному» чего-то подобного.
Из столовой вышел старший сержант Лабутин, держа кружку чая в правой руке:
– Рота, на приём пищи строиться!
Олег не стал добегать до конца бревна и просто спрыгнул на землю рядом. Коренастый Коля и полнотелый Ватруха – так командир роты стал звать белощёкого новобранца в круглых очках, прибывшего в первой партии – замерли под колючкой, чтобы отдышаться. Жора Рывцов хватал ртом воздух, как рыба, наклонившись вперёд, уперев руки в бёдра. Перед ним неаккуратно спрыгнул с деревянной стенки долговязый Довгаль, распластавшись на траве. Олег только-только коснулся земли, как его тут же сбил с ног оступившийся Семён.
– Прости! – прохрипел земляк сквозь одышку.
– Ничего, – махнул рукой Путилов и начал вставать, хватаясь за бревно. Те, кто ползли, неохотно поднимались с земли, а большинство из тех, кто шёл на корточках, в момент остановки попадали, кто вперёд себя, а кто и назад. Строй напротив входа в столовую начал формироваться, в первую очередь, из солдат, которые смогли быстрее остальных восстановить дыхание.
– Это что такое? – прикрикнул Коршаков. – Стооиться!
– Рота, я непонятно сказал? – громким раздражённым тоном произнёс высокий, крупный Лабутин. – Строиться! Пять, четыре…
«Блин!» – пронеслось в голове Олега, и они с Семёном побежали на свои места в шеренге так быстро, насколько им позволяли ноющие от изнеможения ноги.
Когда старший сержант досчитал до одного, в строю не хватало нескольких человек: Коли, Ватрухи и ещё троих солдат, бежавших от участка с покрышками.
– Рота, упор лёжа принять! – После этих слов Лабутин сделал последний глоток чая, а остатки размашистым движением вылил на землю, в сторону ворот. – Раз, два…
Упавшие там же, где стояли, три десятка новобранцев отжимались на трясущихся руках с круто прогнутой поясницей. Самые короткие движения были у «синего» с его собратом по несчастью: у них еле-еле хватало сил, чтобы не рухнуть на траву, потеряв сознание.
Досчитав до пяти – по количеству опоздавших на построение, включая озлобленного «синего» и его угрюмого сотоварища, – Лабутин скомандовал:
– Рота, встать! На приём пищи строиться! Три…
Пятеро опоздавших влетели на свои места, чуть не сбив с ног стоявших рядом.
– Упор лёжа принять! – рявкнул старший сержант.
Путилов плюхнулся одновременно со всеми, восклицая в своих мыслях: «Да что не так-то?»