Исин Нисио – Nekomonogatari(Black) (страница 55)
Ханекава уже была уничтожена.
Такое…
Нельзя преодолеть – и нельзя исправить.
Одним словом, это безумие.
Яростная ярость.
Раз я доверился Ошино, то скоро Ханекава будет поймана, а Мартовская кошка – изгнана старым гавайцем, но счастливого конца, в котором Ханекава помирится со своими родителями, развеяв давний конфликт, и заживёт счастливо, не будет.
Не будет конца.
Не будет конца этому ужасу.
Этот дом.
Это место.
Эта семья.
С ними уже покончено.
– А-а-а-а…
– Боже. Ничего не поделаешь, брат. Тише, тише всё хорошо.
Тело дрожало, я почти кричал. Цукихи, моя младшая на четыре года сестра, с улыбкой гладила меня по голове.
А затем закрыла глаза и мягко подставила губы.
– Вот так. Давай, – сказала она.
– Отвратительно!
Я оттолкнул ее.
Грубо.
– Ай! Разве так надо благодарить сестру за верность, брат?!
– Минутка воспитания! До какой степени мои сёстры подвержены шальным порывам?!
– Ничего не поделаешь, я же твоя сестра!
– Ох.
Но… М-да.
Никто сильнее меня не подвержен шальным порывам.
Однако я чувствовал, будто больше жил, пользуясь головой. По крайней мере, я клянусь, что не живу на одних лишь безусловных рефлексах, не говоря уж о жизни, похоже на жизнь одноклеточного.
По крайней мере, я так думал.
Однако благодаря отвратительной преданности моей младшей сестры, на время я прекратил трястись.
Говорят, всё, что тебе нужно – это семья.
Семья.
Семья, хм.
Само собой, я связал это слово с отцом и матерью Ханекавы, которых увезли в больницу – и почувствовал себя хуже.
Повода сопереживать им не было – и всё же я думал о них именно так.
Жить в этом доме почти пятнадцать лет.
Я уверен, им в такой семье тоже было неуютно…
– И вообще, я волновалась! – сказала Цукихи, прямо на моих глазах надевая юката, которое она несла в руках и, видимо, собиралась надеть на втором этаже. – Ты не возвращался.
– Что?
Хоть и с опозданием, но я закрыл входную дверь.
И даже разулся.
– Прости, я ушёл ночью, ничего не сказал, но об этом тебе уже не нужно волноваться.
– Действительно, не сравнить с твоими поисками себя на весенних каникулах.
– …
Ах да, события весны внутри семьи Арараги известны в такой форме.
И я не могу поправить их.
Мои сёстры иногда называют меня «самооткрыватель-кун», и я должен улыбаться в ответ и терпеть это.
– Но мы с Карен боялись, что ты встретил чудовище.
– Чудовище?…
Я на секунду оцепенел из-за того, что она попала прямо в цель, но… нет, не может быть. Я пытался скрыть панику.
– Чудовище, говоришь… как это? Ты в средней школе и всё ещё веришь в это?
– Хм.
Я попытался подразнить её, но реакция Цукихи была довольно неопределённой. Она положила один палец на свой маленький подбородок и задумчиво сказала:
– Чудовищем я назвала бакенеко [71].
– Баке… неко?
Я повторил слова Цукихи.
Просто повторил, как дурак.
Бакенеко?
– Да, – сказала Цукихи.
С таким лицом не шутят – она была абсолютно серьёзна.
Искренняя.
Это было лицо главнокомандующего Огненных Сестёр, звавших себя воплощением правосудия.
– Это лишь слух, так что я многого не знаю, но на людей в городе
– …
Чудовищная кошка в теле человека.
Я догадывался, что столь подходящее, точное и даже верное выражение существовало.