Исин Нисио – Nekomonogatari(Black) (страница 47)
Мартовская… кошка.
– Ня.
Она… замурлыкала.
Заурчала.
– Ха… Ханекава…
– А… что такое? Ты друг госпожи-ня? – спросила Ханекава… нет, Мартовская кошка.
Тон и манера речи, выражение лица отличались до невозможности.
Оно никак не могло принадлежать Ханекаве.
Ханекава передо мной, будучи Ханекавой, вовсе ей не была.
Она никогда не говорила бы голосом, которым успокаивают избалованного ребёнка, и у неё на лице никогда не появилось бы столь демоническое выражение, как будто она готова укусить меня, вопреки задабривающему голосу [63].
Что тут происходит?
Что это за фигня?
Будучи Ханекавой она во всём отличалась от Ханекавы.
Она так контрастировала с ней, так отличалась до невозможности.
Это даже не контраст, она была антиподом Ханекавы.
Перевёрнута с ног на голову – и при этом они были идентичны.
– Ня-ха-ха, я думаю, я уже видела тебя раньше. Ты был с госпожой, когда она хоронила меня-ня. Идеально-ня, – сказала Мартовская Кошка со слабой улыбкой, безразличной к моему замешательству.
Её глаза, пялящиеся на меня, сузились.
– Я не понимаю, что это значит, но друзья помогают друг другу? Тогда я оставлю их тебе-ня, – произнесла она.
Она бросила что-то к моим ногам, раздался глухой удар.
Нет, раз она бросила два предмета, и ударов было два – два же?
Но они казались одной кучей.
Какой-то грудой.
– А…
Событии неслись с невероятной скоростью, и мой мозг давал сбои – но это, наверное, даже хорошо.
Тогда от всего этого не останется травм.
Именно.
Потому что к моим ногам бросили двух человек.
– !…
Нет, я всё-таки был поражён.
Настолько, что не мог говорить.
Я подумал, что упаду вместе с велосипедом.
И вообще – откуда Мартовская кошка их притащила?
Она их перла за собой, что ли?
Видимо, что так и было – то есть, шок от белья и кошачьих ушей Ханекавы был так силён, что я не заметил двух человек?
Или все это было из-за того, что эти два человека не шевелились, будто были мертвы, будто это были трупы, поэтому я подсознательно изгнал их из поля зрения?
– Так… Кто же это… ах да. Похоже, эти двои – «родители» госпожи. Или типа того, – со злым смехом сказал Мартовская кошка.
Кажется, ей было весело – но только на первый взгляд.
– Короче говоря, они не нужны-ня. Нет смысла убивать их. Нет смысла издеваться над ними. Абсолютно бесполезны. Поэтому я прошу тебя, друг, избавиться от них ради меня – убей, если хочешь. Злись и вини хозяев.
А затем она повернулась ко мне спиной.
Дурное влияние аниме и манги привело к тому, что я подумал, будто помимо ушей у неё вырос и хвост – к моему сожалению, её ягодицы были гладкими и нежными.
Вполне логично.
Потому что Мартовская кошка была бесхвостой.
– Эй! Постой! Ханекава! – прокричал я, спрыгивая с велосипеда и отталкивая его в сторону. Я протянул руку. Казалось, она идёт туда, откуда пришла, и я сразу же бросился за ней – но, похоже, в этом не было необходимости.
Ханекава.
Она…
Мартовская кошка внезапно обернулась.
– Он всё-таки осмелился заговорить, – пробормотала она.
Пробормотала злобно, с желанием убить.
Мои инстинктивные слова взбесили её.
На виске взбух кровеносный сосуд, глаза покраснели.
Она обнажила клыки.
– Не жди слишком многого от госпожи, дурак! Это из-за вас госпожа такой стала!
И в тот же момент Мартовская кошка прыгнула на меня.
Нет, сказать, что она прыгнула будет слишком большой ложью, невероятно наглой – можно даже назвать это хвастовством. По правде говоря, я увидел только то, как она приземлилась.
Страшная истина.
Истина настолько ужасная, что я хотел избежать правды – потому что, как я сказал ранее, я только что покормил кровью девочку-вампира, другими словами, моё тело, включая глаза, было усилено, но Мартовская кошка двигалась с такой скоростью, что даже я не смог уследить за ней.
Я должен был видеть все.
И ужасала не только её скорость.
Про силу и говорить нечего.
Она словно поймала мышку – вцепилась острыми клыками в мою левую руку и силой челюсти, вместе с рукавом, будто срывая спелый фрукт, оторвала ее от плеча.
– А-а-а-а-а-а-а!
Неприглядно и недостойно, посреди спального района, я заорал как девчонка, на которую напал насильник, но, надеюсь, никто меня не осудит – много чего произошло на весенних каникулах, но ещё никогда мне так грубо не отрывали руку.
Мое бессмертие было тогда совсем на другом уровне.
Сейчас я не располагал регенерацией, способной мгновенно восстановить оторванную конечность – поток крови хлестал из плеча, как вода из фонтана.