Исин Нисио – Nekomonogatari(Black) (страница 35)
Ханекава провоцировала меня.
«Как в домике», – добавила она.
– Я уже знаю, как всё закончится. Всё-таки, Арараги-кун, что бы ты у меня ни попросил, даже если я выполню все твои требования, в итоге ты испугаешься и не сделаешь ничего.
– Ч-что ты сказала?!
Я испугаюсь?!
Как грубо!
Это когда я пугался?!
– Весенние каникулы. Кладовая спортзала.
Она дала точный ответ.
Я беззвучно глотал воздух.
Когда Ангел [41] был нем как рыба, он, наверное, чувствовал себя также.
Если так, то прямо передо мной сейчас стоит потрясающе милая Ева.
Созданная Ёсидзаки Мине [42], наверное.
– О, я хорошо помню твоё цыплячье поведение. Даже если бы я не знала, как ведут себя цыплята, посмотрев на тебя, я бы все поняла.
Ханекава была на удивление саркастична.
Хоть она и сказала, что хорошо помнит, казалось, что она вовсе не хочет об этом вспоминать.
– Эй, цыплёнок Арараги-кун, что мне делать? Я могу ничего не сделать, но, на всякий случай, спрошу. Что? Снять одежду? Что именно?
– …
Эм.
Похоже, в глазах Ханекавы моя мужественность стремилась к нулю.
Для мужчины нет большего унижения, но Ханекава кое-чего не понимает.
Действительно, весной я вёл себя как цыплёнок.
Я признаю это.
Однако она сильно ошибается, если думает, что я навсегда останусь цыплёнком. Как птенец становится цыплёнком, так и я… стоп, но это всё равно получается цыплёнок.
Я неправ.
Цыплёнок и есть цыплёнок, но я – Нагойский цыплёнок [43]!
И сейчас в этой ситуации я должен расквитаться за мой провал на весенних каникулах.
Хм.
Господь весьма милосерден, если даёт прямо в руки шанс сравнять счёт.
…
Действительно, «прямо в руки».
Эй, Бог, ты не слишком-то добрый?
– Хм…
Я подпёр рукой подбородок и задумался. Медленно ползал взглядом по телу Ханекавы, осматривая её с головы до пят.
– Ох…
Ханекава как будто дрогнула, однако затем решительно скрестила руки за спиной, выпрямляя спину, чтобы я лучше мог разглядеть её тело.
Какое напряжение.
Или она искренне верила, что я цыплёнок.
…именно так и есть.
И если так – я воспользуюсь её неосторожностью. Не о чем беспокоиться, эти книги никогда не экранизируют до шестого тома, поэтому, что бы я ни сделал, об этом мало кто узнает.
Если бы я сделал что-то на телевидении, это было бы опасно, но то же самое на бумаге не слишком повредит общественному мнению обо мне!
Новеллы не контролируются!
– Что такое, Арараги-кун? Нагнетаешь атмосферу, или ты ничего не придумал? Или, может быть, ты хочешь просто облизать глазами моё тело? Изнасилуешь меня взглядом?
– …
Хм.
А, я понял.
Для Ханекавы эти слова были всего лишь способом спровоцировать меня, или наоборот, разрушить мою решимость. Но для меня они стали отличной подсказкой.
Намёком.
Понятно.
Я повёлся на слова Ханекавы «я сделаю что угодно» и неосознанно думал только о том, что я могу потребовать у нее. Но это значит, что можно подойти и с другой стороны. Я могу не только заставить Ханекаву сделать что-то – я могу сам сделать что хочу с Ханекавой.
Другими словами, если сформулировать это в условиях просьбы, я могу заставить её «выдержать это»… ох.
Очень ценная подсказка.
И в ее словах она была не единственной – как глупо и неженственно.
Как будто она сама подсказывала, как мне заработать больше очков отношений [44]. Или она правда соблазняющий пассив – в таком случае, не нужно сдерживаться.
Во мне исчез последний кусочек сознания – нет, разве это не серьёзно?
Моё сознание.
Моё сознание исчезло.
– Ханекава.
– Что?
– Я не хочу пялиться на твоё тело так, будто облизываю тебя
– Ну, я догадываюсь… – сказала Ханекава, наклонив голову. – Ты и так постоянно этим занимаешься.
– Чёрт, меня раскрыли!
Она заметила, что на уроках я глазел на её грудь, я больше не хочу жить!
– Дружеский совет: на уроках смотри на доску. Учитель тебе много полезного расскажет.
– Хе…