Исай Давыдов – Я вернусь через тысячу лет. Книга 3 (страница 13)

Но уж когда я коэму отложил, можно и потревожить…

– Что это? – Лу-у держала за уголок переплёта раскрытый букварь, который извлекла из неразобранного багажа.

Страницы букваря рассыпались веером. Держала его Лу-у вверх ногами.

– Книга, – ответил я.

– Зачем это?

Она часто спрашивала «зачем», когда видела незнакомую вещь.

– Сядь рядом, Лу-у, – попросил я и пересел на раскладушку. – Давай посмотрим книгу вместе.

Первая картинка изображала разрезанный арбуз. Его я и назвал.

– Это кхет, – поправила Лу-у. – Но почему красный?

Внутренность кхета была бледно-оранжевой. И семена того же цвета, не чёрные. И отчётливых полос на кожуре кхета не водилось.

– У нас нет кхетов, – объяснил я. – Есть арбузы. Когда ещё раз полетим на ферму, я их покажу тебе. У них другой цвет и другой вкус.

Арбузы мы выращивали в теплицах. Только для детей. Потому что теплицы расширялись слишком медленно. Лу-у в них заглядывала. Но, увидав там цветы, дальше не пошла.

Через страницу она увидела петуха и обрадовалась.

– Кок! – закричала она. – Смотри – кок!

На петухов она насмотрелась. А букварь шёл на неизменной «глобе» – смеси английского с русским.

…Над букварём мы просидели долго. Картинки жену мою заинтересовали. Букв она не замечала, и я решил не отвлекать пока на них внимание. Перелистывать страницы научилась быстро. Названия предметов запоминала сразу. Не думал я, когда брал с собою буквари, что именно так произойдёт первое знакомство с ними у купов. Но получилось вот так…

– Я хочу показать это Гару. Можно взять твою книгу? – спросила Лу-у.

– Конечно! У нас ещё есть.

Лу-у убежала вместе с книгой к братишке, и так первый на этом материке букварь пошёл извечным путём – к детям. Правда, пока не как букварь, а скорее как альбом.

На другой день к хижине Тора потянулись дети – как до этого тянулись женщины. И Лу-у без конца перелистывала перед хижиной книгу, терпеливо называла предметы, объясняла их назначение – как сама поняла. Меня уже ни о чём не спрашивала.

За неделю букварь истрепали в клочья. Я отдал другой. В этот заглядывали и женщины. Вперемежку с детьми. Мужчины почему-то оказались к букварям почти равнодушны. И подумалось, что в предстоящей ликвидации безграмотности работа с мужчинами будет самой сложной.

7. Астронавты и каннибалы

О том, что урумку едят людей, Нур-Нур узнал в соседних племенах. Они избегали тех лесов, где постоянно шныряли быстроногие каннибалы.

Однако урумку сами врывались во владения соседей, захватывали одиноких охотников, вылавливали женщин и детей, которые собирали ягоды и грибы возле своих селений.

Если жители селений ловили людоедов, то убивали на месте. Никакой жалости к ним никто не испытывал. Но урумку потерь не замечали. Видно, не умели считать. И, разумеется, не понимали ценности жизней соплеменников. Коли уж ели их…

Озлобление и предельная жестокость окружали это племя. Лишь севернее него никто не жил, и под давлением ненависти соседей урумку постепенно и неохотно выжимались в более холодные места.

Нур-Нур и его жена, которую в местных племенах прозвали Уйка – белая важенка, – побывали в селениях и килов, и айкупов, и ту-пу, и других племён, живших южнее и западнее килов. Звездолётчики видели, как отравляют жизнь мирных племён энергичные и жестокие людоеды. Однако не сразу нашлась возможность помочь тем, кто вызывал симпатии и жалость.

Индивидуальные реактивные двигатели астронавтов были надёжны и рассчитаны на много лет. Пользовались ими бережливо. Поэтому и хватило их почти до конца жизни Нур-Нура. Уже и стариком совершал он недалёкие путешествия по воздуху. Но пояс северных озёр материка успел исследовать ещё молодым, и тогда же обнаружил пещеры, в которых светились стены и сдвигалась стрелка атомного счётчика.

В эти пещеры, за полосу озёр, и надумал Нур-Нур загнать каннибалов, которые отравляли жизнь всех окружающих.

– Там вымрут старики, которых всё равно едят после неудачных охот. – Так объяснял Нур-Нур жестокое своё решение. – Вместе со стариками, надеюсь, исчезнут и сами традиции людоедства. Иначе от них быстро не избавиться… Вблизи благодатных озёр голод этому племени не грозит. Птицы там – на века! Тем более я сразу решил, что научу племя делать луки и ставить ловушки. А заодно решил и застраховать его от возможных ошибок недалёких вождей. Хотя, как правило, вожди умнее окружающих… Но не всегда, увы, и не везде… Знаю это по своей несчастной стране и по своему космическому кораблю, с которого пришлось бежать… Поэтому я просто приказал племени урумку выбирать не одного вождя, а сразу пять. По числу пальцев на их руках… Чтоб не сбились со счёта… И приказал держать в тайне, кто из пяти – главный. «Выдадите главного, – предупредил я, – погибнете все. Сохраните его имя в тайне – будете жить! Так велят ваши боги, которых вы прогневили».

Себя Нур-Нур представлял не только этому племени, но и другим, посланцем сразу всех богов.

Целью же Нур-Нура было в данном случае ограничить власть вождя. Ибо если вождь – тайный, то и власть его не беспредельна. И правит практически не он один, а все пятеро. Впятером всё-таки наломают дров меньше…

Однако не мог Нур-Нур предусмотреть абсолютно всё. Не предвидел он и того, что какая-то очередная «пятёрка» закроет всем женщинам выход из пещер, увеличит их смертность, а это опять же превратит бывших каннибалов в бич для окружающих.

И всё-таки мирные племена получили хоть какие-то передышки. Порой большие – в несколько разливов! – от одного налёта до другого. А прежде ни дня спокойного у них не было. В любой день кто-нибудь где-нибудь исчезал. И все знали, что несчастного непременно сожрут.

Это напоминало то положение, от которого бежало когда-то с Восточного материка на Центральный племя ра. То самое, в котором погиб Марат Амиров… Но беглецов-ра вёл маленький «морской» народ гезов, знавший, что недалеко за морем есть пустая земля. А тут, кроме килов, «морских» народов не было. И что за морем, килы не знали, так как никогда не доплывали до другого берега. Никто не мог указать племенам путь бегства. Потому Нур-Нур и решил избавиться от источника несчастий.

Щедро показал мне астронавт северные пещеры, ещё пустые, до появления в них каннибалов. Он прошёлся по ним без космического скафандра. Да и как бы он прихватил скафандр для дальнего космоса, усаживаясь в планетную лодку на ближнюю и недолгую экскурсию? И зачем скафандр в бегстве?

Его глазами увидел я изумительно красивые гроты, тихие подземные ручьи и пруды. Его ушами услышал размеренную неостановимую капель и рёв подземных водопадов. Были здесь сталактиты и сталагмиты самых причудливых форм и расцветок, были узкие коридоры и просторные залы. И всё это Нур-Нур не на плёнку снимал, а восстанавливал по памяти. Какова же была его образная память!..

– Поймут ли эту красоту те, кому она досталась? – размышлял автор коэм. – Хотелось бы, чтоб хоть какую-то малость поняли, чтоб смягчила эта красота их необузданные ожесточённые души. Если буйное племя станет в пещерах поспокойнее, полегчает и его соседям. Когда-нибудь оно отсюда уйдёт – хорошо бы не людоедским! Мне этого не увидеть – уже немного осталось… Но, может, увидишь ты? Прочитавший мои заметки и задумавшийся над моей несладкой судьбой… Не к такой судьбе готовил я себя. Не ради неё ушёл в космос. Но и продолжать его исследование, сознавая себя убийцей и слугой убийц, тоже не мог. Мой славный командир Капи, может, обнаружит другие цивилизации и вернётся на родину героем. Но не завидую я тем, кто будет греться в лучах его славы. В их глазах до конца их дней будет стоять атомный гриб над несчастным островом погибшего племени.

И вновь увидел я багрово-чёрный гриб, всплывший в памяти Нур-Нура. Увидел уходящим вниз, вдаль, под редкие серебристые облака. Каким видел его молодой звездолётчик Роли из поднимающегося на околопланетную орбиту прозрачного шара.

– Главное я изложил, – заканчивал Нур-Нур четвёртую коэму. – Остались соображения, которые не вписались в сюжет, но могут тебе пригодиться. Кое-что приходило в голову по ходу моей повести. Но не хотелось прерывать её и возвращаться к сказанному. Кое-что было в стороне от сюжета. Посмотри, послушай. Надеюсь, я тебе не надоел?

Нур-Нур кокетничал. Слушать и смотреть было интересно. И он не мог этого не понимать. Если бы не шестой палец, я проглотил бы его мемуары за день.

Впрочем, мне предстояло вернуться к их началу, просмотреть и прослушать всё по второму разу и продиктовать на плёнку максимальное количество полученной информации. Чтобы она дошла до всех! Чтобы стала частью нашего общего культурного фонда.

Было над чем подумать. Ведь и мы прошли возле того таинственного радиомаяка, о котором говорил Нур-Нур. Как раз я и услышал его во время своего космического дежурства. Чей же он был? Если тех цивилизаций, которые навещают нас на НЛО, то новой информации мы им не добавили. О Земле они знают давно и, видимо, всё. Как, впрочем, и о цивилизации возле звезды Зеры. Зачем же маяк, если о самых ближних всё известно? Неужели он просто забытый, заброшенный след первых выходов в дальний космос?

Пересказ коэм был исключительно моим делом. Не имел я права перевалить на кого-то такую работу. Если уж взялся за гуж…