Исай Давыдов – Я вернусь через тысячу лет. Книга 3 (страница 10)

Собственно, после этих событий у Роли осталась одна задача: незаметно сбежать с корабля имеете со своей женой Азгу. Не хотелось возвращаться на преданную, проданную и разорённую родину, не хотелось просить брезгливой милости у ненавистной страны-соперницы. А больше профессиональному космическому навигатору негде приложить свои силы на родной планете. И нечего искать в космосе под началом командира, способного на варварское массовое убийство.

– Не пропадём? – спросил Роли жену.

– Не пропадём! – ответила Азгу. – Вдвоём мы не пропадём нигде!

Она была медиком и биологом. Знания её были необходимы в любых условиях.

Супруги напросились вместе в экспедицию на следующем разведывательном шаре и тихо исчезли в непроходимых джунглях на юге того материка, который позже мы назвали Западным. Сын у них родился уже здесь, и жили они не в одном месте, а во многих, постепенно передвигаясь к северу, где климат для них был более привычным.

Их долго искали. Они видели из густых зарослей несколько поисковых шаров. Они слышали и громкие звуковые призывы, и обращения по радио. Вероятнее всего, товарищи по экспедиции сочли их погибшими.

С собою у них было немногое: надувные палатки, портативные двигатели на ногах, достаточно оружия, инструментов и лекарств. Скромную жизнь в лесах, полных дичи, это обеспечивало. Роскоши они никогда не знали и не стремились к ней. Тут действовало неизменное преимущество неизбалованных людей над избалованными… А душевное равновесие и чистую совесть они обрели на новой земле сполна.

Наши медики, патологоанатомы и микробиологи, которые сообща анализировали останки Нур-Нура, пришли к выводу, что прожил он около двухсот восьмидесяти лет по земным меркам. Выяснилось это довольно быстро.

Даже для вполне благополучной Земли такой срок жизни был недостижимым, когда мы улетали с неё. И уж, как минимум, он доступен только человеку, который жил в ладу со своей совестью. Те, кого совесть терзает за давние подлости или преступления, долго не живут. Сие известно давно и не одним медикам…

На этом отложил я чтение коэмы, не дожидаясь боли в руке. Впереди было самое важное: Нур-Нур на Западном материке. Так, по крайней мере, мне казалось. Мой предшественник… А, может, и учитель?

Ещё до начала расшифровки, когда выяснилось, что оставил Нур-Нур именно коэмы, а не что-то другое, Бруно Монтелло попросил меня:

– Если обнаружишь в коэмах атомную бомбардировку – сообщи мне сразу. Договорились?

Я пообещал, и теперь пришла пора выполнять обещание. Поэтому, отложив коэму, я сразу вызвал Бруно и коротко пересказал то, что узнал сегодня.

– Ожидал я что-то подобное, – признался Бруно. – На такие акции против беззащитных народов способны лишь тиранические режимы. Они либо уже стали, либо становятся фашистскими. Такой позорный эпизод был и в истории моей страны. В Италии тогда правил фашист Муссолини. Именно его авиация залила ипритом непокорную Абиссинию. Вначале применили иприт против абиссинских войск, а потом – против всего населения. Целые деревни заливали! Только так и покорили страну. Через девять лет Муссолини повесили за ноги. А в Абиссинии ещё полвека тысячи людей умирали от кожных болезней. – Бруно вздохнул. – Теперь, по крайней мере, я знаю, кто может пожаловать к нам из космоса. Если у них сверхсветовые скорости, они могут объявиться на орбите в любой момент. И никакие астрономы загодя их не обнаружат. Потому и попросил я тебя о своевременной информации… Ну, что ж, подготовимся. Спасибо!

– А ты не допускаешь, – вставил я, – что прилететь могут другие люди? Всё-таки полтыщи лет прошло… Земля за такой срок изменилась очень сильно!

– Допускаю! – согласился Бруно. – В этом случае приготовления не понадобятся. К хорошему чего готовиться? – Он коротко хохотнул. – Если взять за точку отсчёта полёты в дальний космос, – предположил Бруно, – то на Земле тиранические режимы исчезли спустя примерно полвека. А вслед за ними – и войны. В масштабах истории это миг! Но ведь не для всех обязательны законы земной истории! Даже и для биологических братьев… Готовиться всегда надо к худшему варианту. Тогда и будешь готов к любому. Согласен?

Возражать было нечего. Бруно отключился, и я потопал к вертолёту за очередной порцией оборудования для птичника. Лу-у развлекалась с наседкой и цыплятами. Для неё это пока было не столько работой, сколько игрой. В игре, понятно, участвовали и дети. Особенно старался братишка Лу-у, Гар. Тот самый, которого когда-то Тор шлёпнул за возглас «Ухр Сан-Сан!» Как прояснилось позже, повторение имени означало что-то вроде прилагательного «великий»: Нур – высокий человек, Нур-Нур – великий высокий…

Осторожности, конечно, детям не хватало, и двух цыплят в своих играх они успели задушить. Все, кажется, ждали за это моего гнева. И пришлось для вида погневаться – чтоб не придушили остальных.

Потихоньку первая секция птичника поднималась. Ещё немного, и выводок можно перевести в стандартные условия, а временную загородку использовать для куриных «прогулок на воздухе».

За выгрузкой из вертолёта сборных элементов и застал меня Вук.

Как и в прошлый раз, он появился неожиданно, будто возник из ничего, и протянул ко мне пустые руки.

– Сан! Сан! – заорал он и быстро залопотал что-то на своём языке. Но я его не понял, так как мыслеприёмника на мне не было. А вот на нём – был! Тот самый, в котором он ушёл в прошлый раз.

Я снял мыслеприёмник с крючка возле дверцы, надел его и попросил:

– Повтори, Вук, что ты сейчас сказал, Я не понял.

– Я сказал, – ответил он, – что пришёл к тебе как вождь урумту. Теперь я вождь! Но в племени этого почти никто не знает. Так у нас положено.

– Рад за тебя, Вук! – Я улыбнулся. – Надеюсь, ты будешь справедливым вождём.

– Я буду сильным вождём! – Вук ударил себя кулаком в грудь. – У нас никогда не было такого сильного вождя, как я. Ни один вождь не имел такого ножа! Ты бросил мне из своей хижины лучший нож на земле. Поэтому я быстро стал вождём. Не бросай такого ножа больше ни одному урту!

– Не брошу! – пообещал я с большим облегчением. – Какие заботы привели тебя сюда?

– Ты говорил, что двое наших скоро вернутся с жёнами из чужого племени. И с тёплыми хижинами. Где они?

– Они не вернутся. – Я постарался не опустить взгляд и лгать дальше с самым невозмутимым видом. Потому что сказать правду невозможно. Пример великого французского дипломата Талейрана вдохновлял меня. «Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли!» – его афоризм сейчас пришёлся удивительно кстати. – Жёны твоих соплеменников, – объяснил я, – не захотели идти в твоё племя. Они узнали, что вы не выпускаете женщин из пещер, что женщины живут у вас без свежего воздуха. Это испугало их, и они увели ваших охотников в своё племя. Там женщины живут свободно. И поэтому живут долго. А тёплые хижины ваших охотников стоят пустые. Там до сих пор лежат их шкуры.

– Ты можешь отдать нам эти пустые хижины?

– Могу. Только скажи – зачем?

– У нас появилось двое глупцов. – Вук произнёс это с явным огорчением начальника, отвечающего за глупости подчинённых, – Они не хотят делиться своими женщинами с племенем. Они охраняют их и рычат на других охотников. Они даже перестали ходить на охоту. Ловят птиц на озере, собирают яйца и едят со своими женщинами. Не оставляют их.

– Эти женщины из новеньких?

– Да. Как ты узнал?

– Сыны неба знают многое… Для этих глупцов и нужны хижины?

– Для них, – согласился Вук. – Я не хочу, чтобы мои охотники дрались в пещерах. Пусть глупцы живут со своими жёнами отдельно!

– Ты прав! – поддержал я его. – Ты будешь хорошим вождём! У справедливого вождя охотники не дерутся между собой. Надо только научить глупцов обогревать хижины.

– Это трудно?

– Можно научиться. Те двое ваших научились… В нашей хижине нельзя жечь открытый огонь, как в пещере. Хижина сгорит. Маленькие твёрдые пещерки стоят в наших хижинах. Огонь держится в них. И выпускать его нельзя. Тогда будет тепло. Мы научим этому ваших глупцов и дадим хижины. Сколько понадобится!

– Как это сделать?

– Мы перенесём ваших глупцов вместе с их женщинами в наши хижины. Научим – привезём обратно. Вместе с хижинами. И поставим их возле ваших пещер. Глупцы поедут?

– Я заставлю! – Вук посмотрел на меня со снисходительной непреклонностью горного орла. – Не хотят жить как все люди, пусть учатся жить отдельно!

– Ты прав, вождь Вук! – снова поддержал я, – Пусть учатся! Сейчас я обо всём договорюсь с нашей пятёркой. Сиди, смотри и слушай!

Я показал Вуку на откидное сиденье, захлопнул на всякий случай дверцу вертолёта и вызвал сразу Совет, Фёдора Красного. Председателем в этот месяц был он. Включил и видик: пусть Вук полюбуется на эффектного вождя «сынов неба». А Фёдор пусть посмотрит на Вука – тоже теперь вождь…

– Важные новости? – спросил Фёдор и улыбнулся. – Не часто ты вызываешь Совет…

– Важнее некуда, – ответил я. – Новый вождь племени урумту сидит у меня за плечами. Посмотри!

– Где-то я его видел, – признался Фёдор.

– В давней записи допроса.

– Вук?!

Услышав своё имя, Вук вздрогнул и заёрзал на сиденье. И в мыслеприёмнике прозвучал вопрос:

– Кто это, Сан?

– Наш великий вождь Фёд, – ответил я.

– Это ты ему меня представляешь? – догадался Красный.

– Это я вас знакомлю, – уточнил я. – Вдруг вожди сами захотят побеседовать?