Иса Браус – Мадам Лекринова (страница 16)
Как раз в это время из дома вышла Лёнечка. Крикнув: "Вы что творите”, - она подбежала к Руслану и сняла с него сеть.
- Благодарю. - сказал юноша, встав на ноги.
- Вы опять за старое, маленькие гадёныши? - возмутилась Лёнечка, - Вам напомнить, что было в прошлый раз, когда вы соседа облили водой?
- Мы ж не знали, что это был новый сосед? - оправдывался Гришка.
- Он так смотрел на нашу яблоню. Мы думали, что это вор. - добавил Мишка.
- Ой, идите в дом, горе-солдатики. - приказала девочка, а затем обратилась к Руслану, - Ты к папеньке?
- Да, а к кому ещё?
- Ну, не знаю... - Лёнечка хитро улыбнулась, - Что ж милости прошу!
Лёнечка привела Руслана на кухню. У плиты стояла Александра, напевая что-то себе под нос. Лёнечка обратила внимание на то, как Руслан завороженно смотрит на старшую сестру.
- Ой, доброе утро, Руслан. - произнесла Саша, когда заметила юношу.
Руслан же показалось, будто его язык стал невыносимо тяжелым. Сначала он посмотрел на лево, потом - на право. Затем прошелся ладошкой по плечу, словно стряхивая с пиджака пылинки.
- Ой, всё понятно. - буркнула Лёнечка, - Саша, налей ему чаю, я папу позову.
После того, как девочка ушла, Саша усадила за стол гостя, положила перед ним тарелку с конфетами и налила чаю.
- Угощайтесь. - улыбнулась девушка.
- Благодарю, Александра! - неуверенно улыбнулся Руслан, смотря в чашку, - Повезёт же вашему будущему мужу!
- Ой, не говорите ерунды, Руслан! - Саша посмотрела в окно, - Кому нужна бесприданница?
- Пётр Иннокентьевич, рассказывал, что после того несчастья, вы против его воли потратили всё приданное, чтобы купить лекарства.
- Да! К сожалению, в наше мире жизнь близкого стоит не мало, - Александра повернулась к Руслану, - Но мне денег не жалко! Главное - это мама - и я не хочу её терять!
- Ваша любовь к матушке достойна уважения! - восхищённо произнёс Руслан, - Вы к ней очень сильно привязаны, как я погляжу.
- А вы разве не любите свою мать?
- Я, к сожалению, её совсем не знал, - после краткой паузы Руслан продолжил, - Она умерла при родах.
- О, Боже! - девушка села за стол рядом с собеседником, - Простите, я не...
- Не беспокойтесь, всё в порядке! - с молчаливого согласия девушки, юноша продолжил, - По словам дядюшки Васи, отец так помешался от горя, что сжёг все её фотокарточки и портреты. Так что я и Люся знаем о ней только со слов дяди, ибо отец до конца своих дней запрещал даже произносить её имя. Но знаете, я почему-то уверен, что она выглядела также как вы.
На лице обоих появилась грустная улыбка. В комнате повисло не ловкое молчание. С одной стороны Руслан пожалел, что рассказал всё это, а с другой он почувствовал облегчение, ибо ранее он ни с кем больше не делился этим, кроме дяди и сестры. Александра же решила нарушить молчание, которое уже неприлично затянулось.
- Скажите, Руслан, а с моим батюшкой тяжело работать? - спросила девушка.
- Как сказать... Что там греха таить, у вашего батюшки характер, конечно, не из простых, но он, в отличие от других следователей в нашем управлении, кажется самым добросовестным.
- Добросовестным...- затем Саша внезапно для юноши произнесла, - Всё-таки вы думаете, что он него есть совесть?
Руслан, чуть не подавившись чаем, взглянул на девушку. Своим пронзительным взглядом она напоминала отца. И если глаза Петра Иннокентьевича порой были способны бросить в дрожь, то глаза Саши умоляли Руслана: ”Пожалуйста, скажи мне правду!"
Когда Лёнечка прибежала в спальню к родителям, они находились за комнатной ширмой. По силуэту было понятно, что Пётр, как обычно, обмывал Маргариту губкой, смоченной в тёплой воде.
- Пап, там Руслан пришёл. - сообщила дочка.
- А я-то думаю, почему близнецы расшумелись? Хорошо, я скоро спущусь. Ты пока последи за мальчишками, а то ещё опять на кого-то нападут.
- Хорошо, батюшка. - Лёнечка покинула комнату.
Во время водных процедур, Маргарита не спускала глаз с мужа. Она пыталась понять, что он чувствует каждый раз, когда касается её искалеченного тела. Страх, отвращение, жалость, - женщина в глазах Петра могла увидеть много чего, но только не былую любовь.
- О чём задумалась? - спросил Пётр, смачивая в тазу губку.
- Я просто вспомнила молодость. - Маргарита повернулась к окну, - Помню в тебя были влюблены многие девушки. Красивые и веселые. А я? Я же просто тихоня, мечтавшая о житие в монастыре, чья жизнь сводилась к литературе, молитвам и прогулкам на свежем воздухе. Ты же помнишь, как мы впервые встретились?
- Конечно. Я и мои братья хотели произвести на гимназисток впечатление тем, кто дальше сможет кинуть мяч для крикета, который Лёшка стащил у отца. И я случайно попал им в окно твоей комнаты. К счастью, я тебя не задел, но ты уже тогда задела моё сердце.
- А сейчас почти тоже самое... Моя жизнь сводится к литературе и молитвам, а ты всё ещё здоровый, красивый и не лишён женского внимания.
- Рита, не начинай, пожалуйста.
- Конечно. Никто не хочет слушать жалобы калеки!
- Рита!
- А разве я не права? Я для всех вас только обуза! - истерика женщины начала набирать обороты, - Вам будет намного легче, если меня не станет. Так что тебе мешает? Дай мне уйти!
- Не смей такое говорить! - с этим криком Пётр резким движением руки невольно опрокинул таз с водой.
В комнате повисло молчание. В какой-то момент супруги смотрели на то, как вода растекается по полу. Затем Маргарита внезапно зарыдала. Пётр, тяжело вздохнув, прижал жену к груди.
- Говорят, что время лечит, - хныкала женщина, - Но прошёл уже год, и с каждым днём становится только хуже.
Пётр ничего не ответил. Он лишь продолжал обнимать жену, поглаживая её голову и шепча, что всё ещё наладится, хотя внутри него надежда угасала с каждым днём.
Руслан больше не мог молчать. Он поведал Александре о том, как он узнал про ночные похождения шефа. Месяц назад он поздно вечером после весёлой попойки гулял с другом по Рейскому переулку, который прозвали александроградским кварталом красных фонарей. Естественно, приятелю захотелось женского внимания. Однако Руслан, который пытался сохранить ясный разум, несмотря на опьянение, был против и сам пытался остановить друга, напоминая ему, что он обручённый человек. И во время этой перепалки юноша случайно стал свидетелем того, как Пётр вместе с проституткой вошёл в подъезд одного из домов.
- Вот так я всё и узнал. - на том Руслан и закончил историю.
- А вы значит его прикрывали? - без злости, но с укором произнесла Саша.
- Я хотел как лучше! Я могу себе представить, как страдает ваша матушка, поэтому не хотел причинять ей лишнюю боль.
- Я вас не виню, Руслан.
Саша, встав с места, подошла к юноше. Она долго стояла рядом с ним, не проронив ни слова. А затем наклонилась к его лицу, прошептала: "Благодарю вас за честность”, - и поцеловала его в щёку.
Руслан нервно взглотнул. Он был абсолютно растерян, и не нашёл ничего лучше, как запить чаем своё смущение.
- Руслан, скажите... - Саша подошла к плите, - А как всё-таки вас по батюшке величать?
- Не дорос ещё до того, чтоб по батюшке величать! - голос Петра раздался, как гром среди ясного неба.
Руслану захотелось от стыда провалиться под землю. Видел ли Пётр Иннокентьевич, как его поцеловала Александра, или нет, - ему оставалось только гадать. А Пётр подошёл к помощнику и положил блокнот на стол.
- Саша, мне с Русланом надо поговорить. Выйди, пожалуйста. - попросил мужчина.
- Как скажешь, батюшка. - не выдав своей мимикой того, что узнала, Саша покинула кухню, закрыв за собой дверь.
- Пётр Иннокентьевич, почему вы позвали меня к себе? - спросил помощник.
- У господина Штукенберга есть информаторы в управлении, а я не хочу утечки информации. - объяснил следователь.
- Ого! Тогда, вы всё правильно сделали!
Руслан поведал обо всём, что узнал прошлым вечером. Когда помощник сообщил информацию о том, что мадам Лекринова собирается во время приёма у госпожи Парусовой украсть какое-то ожерелье, Пётр открыл блокнот.
- Так... - пролистав несколько страниц следователь добавил, - В некоторых списках есть рубиновое ожерелье, которое сейчас принадлежит госпоже Парусовой. А наш эстет, видимо, не придерживается строго одного списка.
- О чём вы, Пётр Иннокентьевич?
- Похоже, что господин Штукенберг хочет восстановить у себя сокровищницу восточной султанши. Если, конечно, это тот, кого мы ищем.
- Вы сомневаетесь? - удивился Руслан, - Пётр Иннокентьевич, я своими ушами слышал, как Полкан и его любовница упоминали господина Штукенберга, как своего босса.