Ирвинг Стоун – Происхождение (страница 76)
Вспомнил лишь в последнюю минуту и страшно огорчился.
— Не печалься, — успокоила Эмма, — я передала целый список в магазин Дауна, нарочный всегда привозит нам заказы из Лондона. Может, даже и для тебя что-нибудь найдется.
За праздничным столом, который украшала крупная индейка и пудинг, Чарлз поведал о своих трудах.
— От журнальной публикации, видно, придется отказаться. Слишком уж я расписался.
— Значит, издашь отдельной книгой?
— Мысль неплохая. Но нужно известное издательство, чтобы тираж быстро разошелся.
— Гукер обещал помочь: можно договориться с Королевским обществом или с Геологическим о субсидии на книгу. Или обратись к правительству.
— Это отпадает. Ни одному Обществу, ни правительству не нужны лишние хлопоты ради моего удовольствия.
В середине января 1859 года Чарлз с удивлением узнал, что Геологическое общество наградило его медалью Уолла-стона, присуждаемой за выдающиеся исследования структуры земной коры. Среди его предшественников были и Луи Агассис, и Ричард Оуэн, и Адам Седжвик. Хвалебный отзыв взялся написать Лайель, весьма благородно с его стороны, ведь сам он не удостоен этой награды!
Итак, Чарлз — обладатель второй и третьей по престижности наград в британской науке.
На душе, однако, было неспокойно: как-то Алфред Уоллес отнесется к тому, что и он сам, и Дарвин выступили с докладами одновременно. Но вот из Тернэта пришло два письма — ему и Гукеру. Чарлз торопливо распечатал конверт. Уоллес, оказывается, несказанно обрадовался за них обоих! Впрочем, самое важное он написал Гукеру: "Позвольте первым делом выразить искреннюю признательность Вам и сэру Чарлзу Лайелю за Вашу любезную помощь. Полагаю, что мне воздано сверх моих заслуг, ибо в подобных случаях по сложившейся традиции лавры по праву достаются первопроходцу, будь то новое явление или теория, а не тем, кто идет по его стопам, пусть и самостоятельно, и неважно, придут ли они к таким же результатам спустя годы или считанные часы…"
Чарлз заметил:
— Великодушнейший, должно быть, человек!
В начале нового года, 29 января, Дарвины отмечали двадцатилетие супружеской жизни. Эмма готовилась заранее, ей хотелось собрать всю семью. К счастью, 29-е приходилось на субботу, и на выходной смогли приехать все. Из Хартфилда — ее сестра Элизабет и семейство Лэнгто-нов, из Маунта сестры Чарлза, по пути к ним присоединился Эразм. Приехали Генсло и Фэнни Веджвуд со старшими детьми, а также братья Веджвуды.
Увидев грандиозный размах жены — она даже пригласила кукольный театр для детворы и поместила в учебной комнате горы продуктов и несметное количество бутылок, все прибывавшие и прибывавшие в Даун-Хаус, Чарлз воскликнул:
— Да, это всем праздникам праздник! Раз уж и мое пятидесятилетие не за горами, двенадцатого февраля, почему не отметить две даты вместе?
— Прекрасно. А я испеку два пирога. Один для нашего юбилея в субботу, другой — на твой день рождения, в воскресенье.
За праздничным столом Чарлз сказал:
— Вот и мы стали старшим поколением. Растут наши дети, как некогда и сами мы в Маунте и Мэр-Холле. Сегодня мы на месте дяди Джоза, тети Бесси, моего отца, а не успеешь оглянуться, нас сменят теперешние молодые. И душа радуется, когда думаешь об этой вечной смене.
Чарлз все подгонял и подгонял себя. Хватит ли жизни, чтобы закончить работу? В этом самом кабинете три года назад он поддался уговорам друзей… Гукеру он сказал:
— С какой радостью поставлю я точку в своем обзоре, тогда и отдохну.
Здоровье ухудшилось, мучила тошнота, кружилась голова — все это очень огорчало. Порой он боялся, что не успеет закончить книгу, хотя осталось совсем немного. Но работу пришлось прервать — он вновь поехал в Мур-Парк.
Там он отдыхал за биллиардом, принимал пепсин, помогавший выделению желудочного сока. Первую неделю он чувствовал себя лучше, но потом увлечение биллиардом и целительный пепсин перестали оказывать свое действие. Он даже забыл про свой день рождения и вспомнил лишь вечером, уже в постели, после того, как провел два часа за чтением "Испытаний Ричарда Февереля". Положив на одеяло раскрытую книгу, Чарлз задумался: "А что же я успел сделать за свои пятьдесят лет?"
В подарок ко дню рождения он решил купить себе биллиардный стол, его можно поставить рядом с кабинетом, в бывшей столовой. Стол, крытый зеленым сукном, он подыскал в магазине Гопкинса и Стефенса в Лондоне. Дерево прочное, полированное до блеска. Но, увидев цену, испугался — пятьдесят три фунта восемнадцать шиллингов.
— Придется кое-что из вещей продать, иначе не собрать нам таких денег.
— Нужно ли, Чарлз? Доход наш за прошлый год почти пять тысяч, на тысячу двести больше, чем в позапрошлом. Одних ценных бумаг у нас тысяч на семьдесят.
— Биллиардный стол — роскошь, и ради него я ни гроша из наших денег не потрачу. Лучше продадим кое-что из твоего фарфора.
Такая скаредность очень задела Эмму. Почему она должна расставаться с уникальными вазами, медальонами, статуэтками, перешедшими к ней от деда? Но она быстро справилась с мятежными мыслями. Конечно, фамильный веджвудовский фарфор ей дорог, не сравнить с каким-то биллиардным столом, но еще дороже для нее мир и согласие в семье.
— Будь по-твоему, милый.
Чарлз заканчивал последнюю главу. В заключении он смело писал: "… классифицированные факты, представленные в этой главе, неоспоримо подтверждают, что развитие каждого из неисчислимого многообразия видов, родов, семейств берет начало в рамках данного вида, от единых предков, претерпевших эволюционные изменения. Без колебаний готов отстаивать эту точку зрения, даже если она не подтвердится новыми фактами и доводами".
Завершив работу, Чарлз вновь вернулся к первым главам — он получил от переписчика беловик — и стал править стиль. Он писал Фоксу: "Наконец-то правлю рукопись уже для печати, надеюсь, через месяц придут гранки…"
И вдруг замер, отложил доску, которую подкладывал под бумагу, и принялся мерять шагами кабинет. "…Печать… гранки". Какая печать? Какие гранки? Издателя-то нет, хоть в огромный телескоп, что на "Бигле", смотри = не высмотришь.
Он решил довериться судьбе, и не напрасно. Леди Мэри Лайель прислала письмо, и Чарлз из него понял, что Дайель замолвил словечко о будущей книге Джону Мэр-рею, тот купил права на публикацию материалов "Журнала" в своей серии "Библиотека для Англии и колоний" и, видно, не прогадал. Дарвин решил на следующий же день ехать в Лондон.
Долго стучал он в дверь дома 53 на Харли-стрит. Открыла служанка и проводила его прямо в кабинет к Лай-елю. Тот оторвался от работы, взглянул на Чарлза, и лицо его озарилось улыбкой; так солнце, вырвавшись из-за тучи, озаряет землю.
— А, Дарвин! Вы приехали очень кстати. Подождите, пожалуйста, минут десять, я закончу абзац. Я попрошу сейчас, чтобы вам принесли бокал шерри.
Чарлз подошел к огромным стеллажам и провел рукой по переплетам книг.
Наконец Лайель оторвался от работы и указал Дарвину на кресло. Тот заговорил:
— Насколько я понял из письма леди Лайель, вы говорили обо мне Джону Мэррею.
— Говорил.
— Он имеет какое-нибудь представление о содержании книги?
— Думается.
— И он заинтересовался?
— Еще как! Хотя сперва хочет взглянуть на рукопись.
— Разумеется. Дней через десять я пошлю ему три начальные главы.
— Вот и отлично. Лучше Мэррея издателя научной литературы и не сыщешь. Если помните, еще в 1830 году у него вышел первый том моих "Основ геологии".
— Как по-вашему, стоит ему сказать, что в рукописи содержатся факты отнюдь не общепринятые, но к этому меня побуждала лишь ее тематика? Ведь я никоим образом не оспариваю положений книги Бытие, а лишь привожу конкретные факты и делаю сообразные моему воззрению выводы.
Лайель понимающе улыбнулся: как переплелись в душе друга надежда, горячность и тревога!
— Мне нечего посоветовать. Пусть рукопись говорит сама за себя.
Теперь Чарлз не расставался с мыслью о книге; так собака не расстается с костью.
— Как по-вашему, предложить ли мне свои условия публикации или спросить, какие приемлемы для него?
— Подождем, что скажет Мэррей, когда прочитает рукопись. Он заранее чует, каким тиражом может разойтись книга.
— Да, это верно. А не взглянете ли на титульный лист?
Лайель тщательно прочитал каждое слово: "Обзор эссе о происхождении видов и разновидностей". Потом подошел к креслу, перегнулся через спинку и уткнулся лицом в сиденье. Чарлзу показалось, что прошла вечность, прежде чем Лайель выпрямился.
— Снимите в оглавлении слово "обзор". Оно отпугнет читателей, они подумают, что это лишь голое резюме.
— Но должен ведь я оговорить, что не полностью привожу цитируемые источники и фактический материал.
— Никаких оговорок! Мэррею виднее. И если он предложит снять "обзор", значит, будьте уверены, не во вред книге.
На следующий день Чарлз в письме к Мэррею привел названия всех глав. Тот ответил незамедлительно и предложил выгодный контракт. Взволнованный Чарлз бросился с письмом к Эмме, та сидела с Генриеттой в гостиной, нежась в робких лучах весеннего солнца.
— Ты только послушай, Эмма! Мэррей согласен! Он даже не прочитал рукопись! И предложил долю в прибылях. — И потом, немного поостыв, добавил: — Напишу ему, что согласен, но с единственным условием: я оставляю за ним полное право отказаться от публикации после знакомства с рукописью.