Ирвин Ялом – Как я стал собой. Воспоминания (страница 63)
Больше года мы с ней каждую неделю встречались посредством Скайпа. Когда ее лицо возникало на экране моего компьютера, я ощущал близость с ней, и очень скоро тысячи миль, разделявшие нас, словно испарились. Под конец нашего проведенного вместе года она сильно продвинулась в терапии, а у меня после нее появилось множество пациентов в таких далеких от меня местах, как Южная Африка, Турция, Австралия, Германия, Италия и Великобритания.
Теперь я полагаю, что между моей терапией «вживую» и по видео разница невелика. Однако я стараюсь осмотрительно выбирать пациентов. Я не использую это средство связи для тяжелобольных пациентов, которым необходимо медикаментозное лечение, а возможно, и госпитализация.
Три года назад, когда я впервые услышал о текстовой терапии, в которой терапевты и клиенты общаются исключительно посредством сообщений, я снова отшатнулся в отвращении. ТЕКСТОВАЯ ТЕРАПИЯ! ФУ! Извращение, дегуманизация, пародия на терапевтический процесс! Дело зашло слишком далеко! Я не хотел иметь с этим ничего общего и вновь включил на всю катушку режим педанта.
Затем мне позвонил Орен Франк, создатель «Токспейс», крупнейшей платформы для текстовой терапии онлайн. Он сказал, что теперь его компания организует терапевтические группы, которые встречаются посредством текстовых сообщений, и попросил проконсультировать его терапевтов.
ТЕКСТОВЫЕ ТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ ГРУППЫ! Я снова был в шоке. Группа людей, которые никогда не видели друг друга (чтобы сохранить анонимность, их лица никогда не демонстрировались на экране, вместо них использовались символы) и общались исключительно текстовыми сообщениями, – это уж слишком! Я не мог представить, как групповая терапия может работать посредством текстовых сообщений, но согласился поучаствовать, почти исключительно из любопытства.
Я наблюдал несколько таких групп и на сей раз оказался прав. Групповая терапия, коей я был свидетелем, оказалась слишком громоздкой, и этот проект вскоре был заброшен. Вместо него компания сосредоточилась исключительно на использовании текстовых сообщений для индивидуальной терапии. Вскоре открылись и другие компании текстовой терапии в Соединенных Штатах и нескольких других странах, и три года назад я согласился быть супервизором терапевтов, ответственных за подготовку персонала «Токспейс».
Теперь, в свои восемьдесят с лишним, я редко читаю журналы и почти не езжу на профессиональные конференции. И я чувствую, что утрачиваю контакт с новыми достижениями. Хотя текстовая терапия казалась мне вершиной безличности и прямой противоположностью моему собственному подходу, предполагающему высокий уровень близости, я чувствовал, что текстовому общению суждено сыграть значительную роль в будущем психотерапии. Я решил бороться с собственной замшелостью и держать руку на пульсе этого быстро распространяющегося метода психотерапии.
Эта платформа дает клиентам возможность обмениваться с терапевтом текстовыми сообщениями (при желании – ежедневно) за умеренную фиксированную ежемесячную плату. Применение такой терапии распространяется экспоненциально; на момент, когда я это пишу, с «Токспейс», крупнейшей из американских компаний в этом секторе, сотрудничает более тысячи терапевтов. Подобные платформы открываются и в других странах: со мной связывались три компании из Китая, и представители каждой утверждали, что именно она является крупнейшей китайской компанией интернет-терапии.
Эта инновация быстро развивалась. Вскоре «Токспейс» уже предлагала не только текстовую терапию, но и возможность для клиентов и терапевтов оставлять друг другу голосовые сообщения. Затем, вскоре после этого, клиентам предложили вариант встреч с помощью видеоконференций в прямом эфире. В скором времени лишь половина сеансов проводились путем обмена текстовыми сообщениями, четверть – с помощью голосовых телефонных сообщений, а еще четверть – через видеоконференции.
Я ожидал, что клиенты будут пользоваться текстовыми сообщениями лишь в начальной фазе терапии и постепенно переходить к аудио-, а затем и к видеообщению – к чему-то более настоящему. Как же я был не прав! Происходило совсем не это! Немало клиентов предпочитают текстовые сообщения, отказываясь от телефонных и видеоконтактов.
Мне это казалось абсурдным, но вскоре я выяснил, что многие клиенты чувствуют себя в большей безопасности благодаря анонимности текстовых сообщений и более того, молодым клиентам такое общение не доставляет никакого дискомфорта: они выросли на различных мессенджерах и часто предпочитают этот способ общения с друзьями телефонным звонкам. На данный момент складывается впечатление, что текстовая терапия сыграет серьезную роль в будущем нашей сферы деятельности.
Некоторое время я относился к текстовой терапии свысока: она казалась мне бледным подобием настоящей психотерапии. Изучая работу своих подопечных терапевтов, я был уверен, что этот способ не обеспечивает терапию той глубины и качества, что я предлагал своим пациентам. Однако постепенно я пришел к пониманию, что хоть это и не та же самая терапия, которую дают личные встречи,
Вне сомнения, многие клиенты ценят текстовую терапию и переживают перемены. Я рекомендовал «Токспейс» тщательно изучить результаты, и действительно, результаты первых исследований указывают на значительные перемены. Я читал комментарии пациентов в текстовых сообщениях, в которых они говорили, как высоко ценят этот процесс.
Одна пациентка сообщила, что распечатала некоторые высказывания своего терапевта и повесила их на дверцу холодильника, чтобы регулярно просматривать. Если у клиентов случается паническая атака посреди ночи, они могут сразу же послать сообщение своему терапевту. Хотя терапевт прочтет текст не раньше чем через несколько часов, все же возникает
Супервизия терапевтов, работающих через текстовые сообщения, отличается от супервизии традиционных терапевтов. К примеру, когда я курирую такого терапевта, у меня есть возможность не полагаться на порой ненадежные воспоминания терапевта о том, что произошло во время сеанса; наоборот, я имею доступ к полной расшифровке всей встречи, к каждому слову, которым обменялись терапевт и пациент, – от ока супервизора ничто не скрыто.
Кроме того, я так настоятельно рекомендовал проходящим у меня супервизию текстовым терапевтам быть внимательными к человечной, эмпатической, искренней природе отношений между клиентом и терапевтом, что возник странный, парадоксальный результат: у хорошо подготовленных терапевтов текстовые сообщения могут обеспечивать контакт более личный, чем очная встреча с терапевтами, которые неукоснительно следуют механистичным поведенческим предписаниям.
Глава тридцать восьмая
Моя жизнь в группах
За десятки лет я не только вел великое множество терапевтических групп – группы амбулаторных пациентов и группы в стационаре; группы онкологических пациентов; вдов и вдовцов; алкоголиков; супружеских пар; студентов-медиков; психиатров-ординаторов и практикующих терапевтов, – но и сам был и остаюсь членом многих групп. Даже теперь, в свои восемьдесят с лишним лет.
Та, что занимает наибольшее место в моем сознании, – группа без ведущего, объединяющая практикующих терапевтов и на протяжении последних двадцати четырех лет собирающаяся каждые две недели на девяностоминутные встречи в кабинете у кого-нибудь из ее участников.
Одно из наших фундаментальных правил – полная конфиденциальность: то, что происходит в нашей группе, должно в группе и оставаться. Так что эти строки будут первым случаем, когда я расскажу что-то об этой группе, причем пишу я не только с разрешения ее членов, но и при их поддержке: никто из нас не хочет, чтобы эта группа умерла. Не то чтобы мы искали бессмертия, но мы хотим подтолкнуть других людей пережить жизненно важный, обогащающий опыт подобно тому, что переживаем мы.
Один из парадоксов жизни терапевта заключается в том, что мы никогда не бываем одни в процессе работы, однако многие из нас ощущают глубокую изоляцию. Мы работаем без команды – без медсестер, супервизоров, коллег или помощников. Многие из нас смягчают это вечное одиночество, договариваясь о совместных обедах или встречах за кофе с коллегами, посещая клинические разборы или обращаясь за супервизией или личной терапией. Но кому-то этих средств недостаточно.
Я обнаружил, что регулярные встречи с постоянной группой других терапевтов способствуют тонусу; группа дает чувство товарищества, супервизию, помогает повышению квалификации, личностному росту, а иногда делает кризисные интервенции. Я настоятельно рекомендую другим терапевтам создавать такие группы, как наша.
Наше объединение родилось в один прекрасный день более двадцати лет назад. Айвен Г., практикующий психиатр, с которым я познакомился, когда он был ординатором в Стэнфорде, позвонил и пригласил меня вступить в группу поддержки, чтобы регулярно встречаться в медицинском кабинете неподалеку от Стэнфордского госпиталя. Он перечислил имена других психиатров, которые на тот момент согласились вступить в группу, – я знал почти всех, некоторых даже очень хорошо, поскольку учил их, когда они были психиатрами-ординаторами.