Ирвин Уэлш – Три истории о любви и химии (страница 27)
В небесах…
они…
летают…
высоко…
Непобедимые
Колину Кэмпбеллу и Дуги Вебстеру
Меня это уже порядком достало: ведь ничего не происходит, и я, наверное, заглотил простой парацетамол, но ладно, хрен с ним, нужно просто бодриться; и малютка Эмбер чешет меня по загривку и твердит, что все еще будет клево, тебя потащит, все зазвучит 3D, и я чувствую, что меня накрывает, да еще как: невидимая рука хватает за волосы и поднимает меня аж на самую крышу, потому что музыка вдруг звучит во мне, вокруг всего меня, льется из моего тела, вот это да, вот это да, и я смотрю вокруг, и мы взлетаем ввысь, а глаза у нас как огромные черные дыры, излучают любовь и энергию, и у меня в животе начинается буря, и слабость кругами расходится по телу, и мы по одному выползаем на танцпол, и, похоже, мне скоро будет нужно на толчок, но я держусь, и все проходит, и я лечу на ракете к русским…
– Да-а, хорошая штука, – говорю я Эмбер, и мы вместе начинаем медленно и постепенно входить в ритм.
– Просто супер.
– Да уж, ничего, – слышен голос Алли.
Но вот к пульту выходит мой любимец, сегодня он в ударе, он будто играет на наших коллективных психогениталиях, распластанных прямо перед нашими телами, и мне во весь рот улыбается та богиня в лайкровом топе, ее загорелая кожа блестит под тонким слоем пота, и она притягивает, как холодная бутылочка «Бекса» в жаркий душный день, и сердце у меня начинает свое бум-бум-бум – Ллойд Буист прибыл по вашему распоряжению, и танец в NRG, и танец в U4E уносит меня ко всем чертям, и мы с Алли, Эмбер и Хейзел совершаем свои скромно-эротичные маневры, и вдруг прямо на меня валится этот лысый тупица, потом лезет обниматься и просит прощения, я слегка шлепаю его по каменному животу – ну и пресс у человека, и благодарю Бога, что мы все в таблетках и здесь в клубе, а не в алкашке в пабе, скажем, в «Эдже», и не убранные в хлам, нет уж, я эту дрянь и пальцем не трону… у-ух, ракеты-ракеты… у-ух ты, ведь еще сильнее накрывает, и я уверен, вот прямо сейчас и нужно влюбиться, щас-щас-сейчас, но не во весь мир, а в нее, в эту волшебную одну, давай смелей, давай смелей – здесь и теперь, взорви свою долбаную жизнь за одну секунду, доступную лишь между ударами твоего сердца, давай прямо щас… да ладно… это же просто кайфушка, ничего особенного…
Потом нас плющит в берлоге Хейзел. Алли ставит нам
А здесь полно девчонок. Люблю я их, лапок, – такие красивые, особенно когда ты в таблетке. Америку я, конечно, не открываю – любой парень может повторить то же самое. Я где-то читал про то, что девчонки всегда или святые, или бляди. Но по-моему, это как-то слишком упрощенно… бред какой-то. А может, это было про то, что это так парни обычно на девчонок смотрят. Спрашиваю у Алли, что он думает про все это.
– Да ну, это бред, просто примитив какой-то, парень, – отвечает он. Улыбка Алли удивляет и притягивает, будто он глазами пожирает каждое вылетающее из твоих уст слово. – У меня есть своя теория, Ллойд. Девчонки делятся на следующие категории: Тусовщица – раз; Домоседка – два; Сучка-с-Сумочкой – три; Тусовщица – четыре…
– Стой, ты уже называл Тусовщицу, – поправляю его я.
– Погоди, да… Тусовщица, Домоседка, Сучка-с-Сумочкой и Охотница-за-Мужиками, вот тебе четыре вида баб, – обводя глазами комнату, улыбается мне Алли. – Слава богу, мать твою, здесь все больше Тусовщиц.
– Ну и как ты определяешь эту свою Тусовщицу, интересно знать?
– Хрен знает… ведь все это, в конце концов, на уровне интуиции, правда… слушай, Ллойд, а ты уже съел свою вторую, а?
– Нет еще.
Какие-то хиппы в углу жгут индийские вонючки, приятный запах легким дуновением щекочет мне ноздри, и я приветливо киваю в их сторону: – Не-а…
– Но ведь скоро будешь, а?
– Да нет, наверно… меня и так еще колбасит реально. Может, на футбол себе завтра с утра оставлю.
– Ну-у, не знаю, Ллойд, правда… – Алли дуется, как карапуз, у которого отнимают конфетку.
– Ну ладно, фиг с ним, сегодня у нас особый случай, – говорю я, точно так же, как и любой другой парень сказал бы про субботний вечер, ведь любой субботний вечер у нас – это особый случай.
Мы глотаем свои таблетки, и адреналиновый приход от осознания того, что ты всадил в себя еще немного химии, вставляет нас еще больше.
– Тусовщицы, в свою очередь, слушай-слушай, делятся на две большие группы: Девчонок-О-Привет и Сексуальных Феминисток. Домоседки не притрагиваются к наркоте, вот так вот, приятель, а трахаются они исключительно с бессловесными придурками типа их самих, у которых в голове ничего и нет, кроме их идиотских домиков-садиков и подобного же дерьма. Вот такие они, самые настоящие Праведные Домоседки, и видно их за версту. А есть еще и скрытые Праведные, такие типа постфеминистки, читают «Гардиан» и «Индепендент» и увлекаются поиском своего места в жизни и всякой такой фигней. И разгадать их не так просто: если они не лесбиянки, то помни – их легко можно принять за Сексуальных Феминисток. Не всегда, конечно, но бывает.
Случилось чудо – Алли наконец накрыло.
– Э-э-эй, кто хочет посмотреть, как мальчика Бойла не по-детски колбасит! – кричу я громко.
Несколько человек подходят к нам ближе, а Алли гонит свою телегу дальше, как ни в чем не бывало.
– Девчонки-О-Привет – это самый сок, парень, но об этом чуть позже. Сучки-с-Сумочкой изрядно бухают и трахаются с качками. Одеваются по-уродски и почти никогда не подъезжают к умникам, хотя в последнее время с Сучками это случается все чаще и чаще. Это те телки, что на дискотеках отплясывают вокруг своих сумочек. Охотницы – это самое дно, парень: ебут все, что движется, и в основном алкоголички. Что касается Девчонок-О-Привет, то я их так называю, потому что они всегда тебе кричат «О! Привет!», когда тебя видят.
– Эмбер, а ты ведь всегда так и говоришь, – влезает Хейзел.
– Ну и что? – отвечает Эмбер, пытаясь понять, в чем дело.
– Только здесь необходима осторожность, – продолжает Алли, обращаясь по-прежнему ко мне, – потому что Сучки иногда могут говорить то же самое. А отличить их можно только по тому, как они это говорят.
– Ты что, малыш, меня в Сучки записываешь? – громко возмущается Эмбер.
– Да нет, что ты… Твой «О! Привет!» звучит довольно клево, – улыбается ей Алли, и Эмбер тает на глазах; ну ни хрена себе – меня снова накрывает с головой, как и Алли. – Ты самая типичная Привет-Девчонка, из всех Тусовочных, вы и есть самые главные на любой вечеринке. Самые классные из вас вырастают в Сексуальных Феминисток, те, что поскучнее, могут застрять с каким-нибудь буфетным идиотом и превратиться в Домоседок. Вот что я тебе еще скажу, Ллойд, – он с улыбкой оборачивается в мою сторону, – в восьмидесяти процентах случаев парни раньше баб теряют прикол и начинают зависать дома.
– Да ладно!
– А ведь Алли прав, – встревает вдруг кто-то. Это Ньюкс.
– Вот видишь? Просто тебе все время скучные бабы попадались, ты, сучара! – Алли смеется и лезет ко мне обниматься.
У-у-у-ф-ф! Как меня здесь прибивает, такое чувство, что у меня сейчас все мозги высрутся вместе с потом через эти поры на коже.
– Лучше пойду подвигаюсь, а то на всю ночь здесь зависну… Ньюкс… Ну-ка помоги нам спуститься на пол.
– Я ослеплен, я ослеплен… этим безумным ярким, сука, светом… правда, была такая песня, а… мне надо срочно принять сидячее положение, – тянет Ньюкс, от него исходит божественная аура. Я поднимаюсь и неуверенно трогаюсь в сторону динамиков.
– Эй, Ллойд, оставайся с нами, еще попиздим! – кричит мне Алли. Зрачки у него становятся чернее и чернее, а веки тяжелеют на глазах.
– Сейчас вернусь, Алли. Что-то здорово вставляет это диско. Сейчас тут будет реальное диско-техно.
Ухожу от Алли – танцевать с Эмбер и ее подружкой Хейзел, настоящими Тусовщицами, по любому раскладу – просто слюнки текут, как они классно смотрятся вдвоем. Они похожи на два радужных праздничных коктейля, соблазнительно выставленных на стойку бара в «Старом Орлеане». Сначала я просто переминаюсь с ноги на ногу, но потом ноги ловят какой-то ритм, и мне становится очень хорошо. Странные ощущения в гениталиях – я вспоминаю, что как-то трахнул Эмбер, где-то в прошлом году на вечеринке, а теперь смотрю на нее и думаю, с чего это у нас больше ничего не было. Я первый подхожу к ней:
– Слушай, хочешь пойдем в спальню для божественной встречи душ и не только?
– Ответ отрицательный, с тобой у нас ничего не будет. Вот с Алли бы я покувыркалась – он сегодня такой классный, просто жуть.
– Конечно, конечно, конечно, – улыбаюсь я ей в ответ, поглядывая на Алли, который со своим тенерифским загаром и впрямь смотрится молодцом, хотя надо сделать скидку на то, что когда ты в Е, то все вокруг кажутся красавцами. Алли делает мне знак подойти, и я машу ему в ответ. Все такое гигантское и белое.
Еще не глюки, но сердечко стучит, а пот выступает на жарком теле.