Ирвин Уэлш – Резьба по живому (страница 35)

– Скажи спасибо, что поцелуи помогли, – сказал Джим с непроницаемым лицом. – Ты еще не знаешь, что я собирался сделать дальше.

Потом они с Мелани поехали на Голита-Пойнт, и, пока они любовались морем, он рассказал про курс первой помощи в Телфордском колледже, куда его отправили много лет назад. Это было связано с работой на коробочной фабрике, куда его устроил инспектор по надзору. Там был полный отстой, и пошел он на этот курс только для того, чтобы восемь понедельников провести в колледже, а не на монотонном сборочном конвейере.

– Пиздатая в Шотландии уголовно-исполнительная система, – рассмеялся он.

Ральф пережил серьезный сердечный приступ, вызванный скрытой врожденной патологией, но это можно было исправить. Джим, конечно, спас ему жизнь, и долгосрочный прогноз после операции был благоприятным.

– Скоро он снова сможет танцевать сальсу, – улыбнулась Мелани.

– Молоток, – сказал Джим, подбирая крупного каменного краба, застрявшего в луже на берегу. Джим поставил его на песок и понаблюдал, как животное боком побежало к морю.

– Когда ты спасал Ральфу жизнь – о чем ты тогда думал? – спросила Мелани.

– Я думал, – ответил Джим, – причем в голове у меня звучал литский голос: «Так от до чё доводит эта блядская сальса!»

Их смех прокатился эхом по всему пляжу, долетев до самых вершин прибрежных скал.

В лимузине звучит не сальса, а ухает банальный фоновый рок – слащавая баллада под названием «Я хочу быть нужным тебе»[17], и Мелани не может вспомнить артиста. Но крупный мужик, сидящий рядом с ней за рулем, кажется, знает слова и подпевает себе под нос. Дэвид Тайрон Пауэр представился другом ее мужа. Сказал, что волновался за Фрэнка и что их общий знакомый заходил к Элспет. Они чуть-чуть разминулись с Мелани, но узнали, что та собирается в Лит на поиски Франко, да Пауэр и сам решил заняться тем же.

– Я прочесываю Уок и Джанкшн-стрит.

Пауэр объясняет, что отправил на разведку парней, и приглашает Мелани к себе домой. Говорит, что, вполне вероятно, Фрэнк направляется туда же, поскольку он сам дал ему ключи. Мелани соглашается: она слышала о Пауэре и знает, что тот с Фрэнком давно знаком. Кому еще довериться, за неимением лучшего?

Одна баллада плавно сменяется другой: «Когда ты влюблен в красавицу»[18]. Исполнитель тоже вылетает у Мелани из головы, хотя Дэвид Пауэр снова усердно двигает губами под фонограмму. Мелани спрашивает, знает ли он, где живет Ларри Уайли.

– К сожалению, нет. Но это очень колоритный голуба. – Тайрон ухмыляется. – «Голуба» – старое местное словцо, означает «парень». Фрэнк когда-нибудь его с вами употреблял?

– Нет.

Тайрон, кажется, расстраивается, но старается не показать.

– Ну, я хотел сказать, что, если они вдвоем бухают, мы не можем исключать вероятности, что они попадут в небольшую передрягу.

Мелани сжимает зубы, энергично трясет головой:

– Фрэнк бросил пить много лет назад.

– Ну и молодец. Но у него сейчас сильный стресс, и, встретившись с кем-то из старой бригады… ну, в общем, всяко бывает. Тут он недавно столкнулся с Нелли, старым дружком, – Дэвид Пауэр скалится, – и тот уверял меня, что язык у Фрэнка острый, как никогда.

Мелани думает об этом всю дорогу до Пауэрова дома – большой виллы из красного песчаника, которую с полным правом можно назвать особняком. Он впечатляет Мелани снаружи, но внутри она поражается невиданному богатству и при этом полному отсутствию вкуса. Напоминает лас-вегасский отель: как будто Пауэр съездил раз в Париж и Венецию, а потом сказал дизайнеру: сделай мне так же. Кажется, он просто захотел себе все самое дорогое, не задумываясь над сочетанием стилей.

Теперь он хвастается перед Мелани картинами на стенах:

– Интересуетесь перерафаэлитами?

– Мистер Пауэр, сейчас меня интересует только одно – Фрэнк.

– Конечно, конечно, – энергично подхватывает Пауэр. – Можно просто Дэвид. Я пытаюсь ему помочь, Мелани, – ничё, если я буду звать вас Мелани?

– Да, конечно, – кивает она. – Как вы думаете, где он может быть?

– Наверно, где-то на местах боевой славы, – отвечает Пауэр, приглашая Мелани сесть на кушетку, а сам плюхается в кресло напротив. – Там, где мы в основном тусили: Лит-уок, Джанкшн-стрит, Дьюк-стрит, Истер-роуд, может быть, Эббихилл. Но мои люди ищут его, и мы его найдем, – бойко заявляет Пауэр. – Будем надеяться, что он уже едет сюда. Его телефон на автоответчике, но Фрэнк не большой любитель включать телефон.

Мелани неохотно кивает. А он хорошо знает Фрэнка.

– Я пытаюсь ему помочь, Мелани. – Пауэр с мольбой разводит большими руками. – Город успел сильно измениться, и сейчас появились разные мутные типы.

– По-моему, они всегда были, – тихо и твердо возражает Мелани, пристально глядя ему в глаза.

– В точку, – улыбается Тайрон. – Если долго гавкать не на те двери, обязательно нарвешься на ответку, а Фрэнк, в общем, поймите меня правильно, он достойнейший человек, и мы очень давно друг друга знаем, но он бывает самую малость упертым.

Мелани нечего на это возразить.

– Вы упомянули мутных типов… этот Ларри…

– Ой, Ларри Уайли был когда-то тем еще фруктом, но сейчас он безвредный. Болячка какая-то, я слыхал. Но я думаю конкретно о молодом парне по имени Антон Миллер. Я не могу доказать – пока, – Тайрон шмякает кулаком по ладони, – но я почти уверен, что молодой Шон тырил у него… деньги за наркоту… и Миллер примерно его наказал. Шон похвалялся, что он типа сынок Фрэнка Бегби, а значит, его никто не тронет… злополучное самомнение молодости… поэтому я считаю, что Антон Миллер решил заявить о себе.

– А Фрэнк…

– Ну, вполне понятно, – охотно продолжает Тайрон, – думаю, Фрэнк, скорее всего, решил найти Миллера и задать ему пару вопросов.

– Фрэнк изменился, – говорит Мелани, не чувствуя уверенности в собственном голосе. – Он бы не сделал ничего такого, что…

Тайрон сверлит ее взглядом:

– Как бы он ни любил вас и ваших дочерей, все-таки убили его сына. – Он медленно наклоняет голову. – От этого у кого угодно крыша поедет. – И он жадно ловит вязкий прилив паники в ее глазах, когда до нее начинает доходить. – Знаю, они не были близки, но Шон все-таки его первенец.

– О господи, нам нужно позвонить в п… – На языке у Мелани вертится слово «полиция», но она тут же осекается, вспоминая Гарри.

– От полиции, я думаю, толку будет мало, – пожимает плечами Тайрон. – Они не… ну, скажем так: у нас с Фрэнком определенная репутация в этом городе и полиция никогда не питала к нам особой симпатии.

Мелани хмурится, скрипнув зубами.

– Я просто хочу найти его и отвезти домой.

– Ну разумеется. Я же говорю, мы его ищем. И мы его найдем, если только, – голос Тайрона становится глухим и серьезным, – в общем, мы допускаем вероятность того, что Миллер нас опередил.

– Я не могу здесь сидеть, – буквально выдыхает Мелани. – Я сама не своя.

– Ну, если хотите, вернитесь в гостиницу, а я позвоню, как только узнаю новости. Ручаюсь, что услышу их первым, – говорит он хвастливо и самоуверенно, – а вы – следующей, всего через пару секунд.

– В таком случае я лучше останусь.

– Конечно. – На телефон Тайрона с жужжанием приходит СМС. – Извините.

Он встает, шагает по комнате, явно не узнавая номера. Мелани видит, как затылок у него багровеет.

– Это от Фрэнка?

– Нет, просто семейные дела, – говорит Тайрон, поворачивается и кладет телефон в карман.

Он направляется к мраморному бару, наливает бокал красного вина себе, другой предлагает Мелани, но та отказывается, хотя ей и охота выпить.

– Знаете, я раньше думал, что Фрэнк добился успеха в мире искусства, но теперь я вижу, что он сорвал настоящий джекпот, когда обзавелся такой поразительно умной и красивой молодой женщиной.

Видя его ухмылку, она жалеет, что не вернулась в гостиницу.

35

Ссаки

Его сын Майкл стоит над ним, вывалив член, и ссыт ему прямо в лицо. Франко измучен и готов выпустить из рук ступеньки и упасть рядом с еще тлеющим трупом Антона. Голова еле шевелится, затхлая струя отскакивает от черепа, и моча обволакивает шею и плечи. Как будто входишь в ползучие врата ада, и тебя обдает теплым душем.

– Майкл… какого хуя…

– Рот заткни, вонючая старая пизда, – ухмыляется Майкл, медленно встряхивая член и снова пряча его в штаны.

Лишь тогда до Франко доходит, где он видел эту кривую ушлую ухмылку раньше. Сын еще молод, и потому не сразу замечаешь, что он копия дедули Джока. В эту минуту Франко совершенно уверен, что ему конец, но Майкл наклоняется и протягивает руку:

– А теперь давай, блядь, мосол.

Фрэнку Бегби остается только поднять клешню. Его жизнь буквально в руках Майкла, и он удивляется, когда сын хватает его за лапу и помогает подтянуться и влезть на твердую почву. Франко стоит согнувшись, подпирая бока и пытаясь набрать воздуха в легкие. Нога болит адски, будто сломана.

– Какого… хрена ты на меня нассал… а потом спас?

– Я нассал на тебя, потому что ты старая разъебанная пизда. А спас, потому что ты, блядь, мой отец, – говорит Майкл, – ну и… потому что ты завалил этих мудаков. – Он показывает на хибару, а потом на док за спиной Франко.

– Ну, спасибо хоть за второе, – говорит Фрэнк Бегби, отдышавшись. Он тянет больную ногу, глядя на потемневшую от мочи футболку с намокшим калифорнийским медведем на груди.

– Короче, ты сваливаешь, – утвердительно произносит Майкл. – Я с радостью возьму на себя Антона и Ларри. Ты мне это, по ходу, задолжал.