Ирвин Уэлш – Длинные ножи (страница 49)

Лучше их всех задействовать. Особенно Гиллмана. Хер знает, что с ним происходит в последнее время. Точно ли он следил за Драммонд? Кто была та вторая женщина с ней?

Он направляется к нему.

– Что думаешь, Дуги?

Реакция обычно слишком эмоционального ветерана отдела до жути спокойна.

– Я хочу проверить тех, кто общался с Эрскином, и предыдущие преступления, которые он расследовал в Глазго, – говорит он. – Если он там был такой звездой, как всегда рассказывал... почему он перевелся сюда?

– Верно мыслишь, – соглашается Леннокс. Он видит боль на лице и в глазах Гиллмана, и они на короткий момент разделяют то, что можно было бы назвать сопереживанием.

Это длится всего секунду, прежде чем Гиллман, словно осознав, что, проявив чувства, он себя скомпрометировал, рычит:

– Ладно, бля, за работу, – И он срывается с места.

Драммонд кивает Ленноксу, и они идут через парк к ее машине. Он смотрит, как ветер откидывает ей волосы со лба. Несмотря на ее болезненную худобу, он ощущает скрытую сексуальную энергию, исходящую от нее. Они заезжают в кофейню в Корсторфайне и заказывают низкокалорийный латте для нее и двойной эспрессо для него.

Она спокойно опускается на сиденье и достает свой "iPad" и телефон, что заставляет его сделать то же самое. Оба видят, что Гловер не теряла времени даром на разговоры с офицерами-мужчинами, поскольку от нее уже пришли электронные письма. Затем Ленноксу звонят с незнакомого номера. Он встает и направляется к двери под взглядом Драммонд.

– Дядя Рэй, это я.

– Фрейзер... ты в порядке? Ты где, дружище?

– Я в норме.

– Скажи мне, где ты. Твоя мать...

– Если я тебе скажу, ты сразу ей позвонишь. Поэтому я не могу тебе сказать. Я просто хочу, чтобы ты ей передал, что со мной все в порядке.

– Фрейзер, прошу, приятель, мы тут все с ума сходим! Я знаю, что ты связался с кое-какими сомнительными людьми, пытаясь поступать правильно...

– Если ты знаешь, кто они, то ты знаешь и то, почему я не могу тебе сказать, и поэтому я прекращаю этот разговор. Передай маме и папе, что я в порядке. До свиданья, дядя Рэй, – спокойно заканчивает он.

– Фрейзер, пожалуйста... – но Леннокс уже слышит гудки. Он перезванивает, но телефон выключен. Пытается собраться с мыслями. Оглядывается и видит, что с другого конца комнаты на него вопросительно смотрит Драммонд.

Хуй я ей что скажу.

Тут снова звонит Джеки. Чтобы Драммонд не слышала, он, прежде чем ответить, выходит из кафе на серую, залитую дождем Сент-Джонс-роуд.

– РЭЙ! ТЫ...

– С ним все в порядке, Джек. Я только что с ним говорил. У него все нормально.

– Господи... мой малютка... мой прекрасный маленький мальчик... спасибо... Где он? Вези его домой!

– Он не говорит мне, где он. Он повесил трубку, и теперь телефон выключен. Я не думаю, что он в опасности или что его кто-то удерживает силой. Похоже, что он пытается кого-то защитить.

– Что? Фрейзер?

– Он влез в какие-то нехорошие дела с сомнительными людьми. Но это на самом деле не его вина. Он хороший парень, который пытался поступать правильно и помогать людям.

– Кто... кто они такие?

– Это я и пытаюсь выяснить. Я их выслежу и верну его домой.

– Что... когда? Где ты?

– Мне пора идти. Я тебе перезвоню позже, обещаю.

– Не смей отключаться, Рэй, мать твою!

– Прости, Джек, но с ним все в порядке, я пытаюсь найти его, но я работаю над раскрытием нескольких убийств, включая брата твоей подружки. Я тебе перезвоню.

– РЭЙ!

Леннокс отключает звонок и возвращается к Драммонд, в голове у него хаос.

Они потягивают кофе в тишине, прерывая ее лишь шокированными фразами об Эрскине. Леннокс начинает читать электронные письма, затем ненадолго вспоминает, что вроде бы невежливо так игнорировать Драммонд, но видно, что она занята своим телефоном.

– Похоже, Эрскин оставил Гиллмана, Харкнесса и Маккейга пить дальше в "Ремонтной мастерской", а сам направился в "лобковый треугольник", – Он замечает краткую вспышку презрения в глазах Драммонд при употреблении им этого сленгового названия злачного района. – Затем решил пропустить еще стаканчик на ночь в "CC Blooms". Официально это гей-бар, но на самом деле его посещают ночные гуляки любой сексуальной ориентации, – продолжает Леннокс, и между ними возникает какая-то напряженность, когда он ловит взгляд Драммонд. – Кажется, он недолго разговаривал с какой-то женщиной, которая затем ушла. Джилл у них запросила запись с камер. Давай проверим его маршрут.

Драммонд с готовностью кивает в знак согласия, и они допивают свои напитки. Они едут в "лобковый треугольник", как называют несколько пабов в Толлкроссе, предлагающих стриптиз и другие сомнительные развлечения. В первых двух заведениях владельцы просматривают фотографии и показывают свои записи. У обоих обвисшие, изможденные лица, как будто жизнь загнала их на самое дно и высосала из них любую мотивацию как-то менять свою судьбу. В их стеклянных глазах никаких признаков узнавания Эрскина.

В третьем баре их, наконец, ждет успех. Мэри Мандерсон, высокая угловатая женщина, больше похожая на владелицу кондитерской на Морнингсайд, чем на управляющую стриптиз-баром в Толкроссе, кивает, сразу узнав Эрскина.

– Он часто сюда заходит. Обычно с другими копами, но иногда и один.

– Он здесь был вчера ночью?

– Нет.

– Что за другие полицейские с ним бывали? – спрашивает Драммонд.

Мэри Мандерсон язвительно приподнимает бровь.

– Мужики, ясное дело.

– Но иногда он и один заходил?

– Да, бывало. Постоянно зависал тут с девчонками. Они его звали дядя Норри. Я думаю, с некоторыми он достаточно тесно общался.

– Можете дать их имена и контактные данные?

– Конечно, – Мэри направляется в офис, распечатывает список персонала с подробной информацией о восьми танцовщицах и вручает его Драммонд.

– Спасибо. Можете мне и электронный вариант выслать?

Мэри соглашается, и по просьбе Леннокса Драммонд сразу пересылает его Гловер. Они уезжают, и к тому времени, когда подъезжают к стоянке возле управления, Драммонд и Ленноксу на приходят файлы с камер наблюдения в стрип-барах.

– Гловер отлично работает, – замечает он, начиная изучать видео.

Сразу обращает внимание на одну фигуру. Высокий, крупный мужчина с длинными каштановыми волосами, одетый в платье, стоит у стойки бара, вызывающе потягивая пинту "Гиннесса". От него исходит такая агрессия, что даже завсегдатаи не только воздерживаются от оскорбительных комментариев, но и даже избегают смотреть ему в глаза.

Это Гейл.

Леннокс останавливает видео и показывает его Драммонд. Они видят, что уничтожающий взгляд Гейла остановился на толстом краснолицем мужчине, который стоит с широкой улыбкой сбоку от сцены и наблюдает за стриптизершей.

– Эрскин, – шепчет Драммонд.

Разум Леннокса занят тем, что в отделе тяжких преступлений иногда называют "соединять точки". Фрейзер. Лорен. Гейл. Эрскин... Кондитер. Проверяет время на записи из больницы. Гейлу было бы трудно напасть на Лорен во второй раз – перед его своевременным вмешательством – хотя это и возможно. Он не может точно сказать, был ли тот здоровяк, которого он застал, когда тот пытался прикончить Лорен, Гейлом, но кто бы еще это мог быть?

Браслеты, конечно, его выдавали..

Убийства Эрскина и Галливера и нападение Пиггот-Уилкинса... какая между ними связь? При чем тут Норри Эрскин? О чем же говорил этот блядский Кондитер?

– Давай поднимемся в офис и проведем совещание с командой, – говорит он, и Драммонд кивает.

Ей кто-то звонит.

– Поняла... спасибо, что сообщили, – Она отключается и смотрит на Леннокса. – Похоже, Том Маккейг позаимствовал палатку для места преступления и отправился с ней в поход. Плохо закрепил, и ее унесло с вершины утеса в Хелмсдейле в море. Он собирался достать новую. Его сразу же отстранили, будет расследование.

33

Они въезжают на стоянку в Феттсе под моросящим дождем. Когда они выходят из машины, Леннокс, подняв воротник своей темно-бордовой куртки "Hugo Boss", поворачивается к Драммонд.

– Слушай, насчет той ночи...

Аманда Драммонд опускает голову и поднимает руку.