Ирвин Уэлш – Длинные ножи (страница 31)
Его охватывает ярость.
Он зло печатает:
ВЫХОДИ ТОГДА ЗАМУЖ ЗА СВОЕГО ЕБАРЯ НА "БМВ"
Он направляется обратно домой, весь взвинченный, его колотит от напряжения. В шкафу на кухне его дрожащие пальцы нащупывают бутылку водки, затем набирают номер, который он уже много раз удалял. Стереть его из списка контактов, конечно, легко, вот только в памяти он засел крепко.
Его дилер кокаина, Алекс, приезжает минут через двадцать. Проверив, что на лестнице нет никого из соседей, Рэй Леннокс впускает его. Сразу становится понятно, что Алекс зря времени не терял. Он явно больше сам не принимает свой товар. Вместо традиционной неряшливой толстовки с капюшоном на нем элегантный клетчатый костюм-тройка с рубашкой на пуговицах. Волосы у него теперь подстрижены короче и зачесаны назад, щетина на подбородке ухожена. Но Леннокса мало заботит это удивительное превращение. Его интересуют только пять грамм кокаина, которые привез Алекс.
– Ну как, все нормально? – спрашивает Алекс, настороженно глядя на клиента.
– Да.
– Ты, по-моему, и так уже на взводе... уверен, что тебе нужен товар?
– У меня уже есть психотерапевт, – говорит Леннокс, вспоминая встречу с Салли, которую он мысленно уже отменил из-за того, что уехал с Труди. – Забавно, но она никогда мне не пытается загнать кокс.
Алекс достает пять маленьких пластиковых пакетиков и кладет их на кофейный столик.
– Намек понял, Рэй, но если когда-нибудь захочешь поговорить, то знаешь, как меня найти.
– Бля, ты что, уже другую работу нашел? Ты здесь для того, чтобы потакать порокам, а не излечивать от них!
– Я сейчас мало кого обслуживаю, только самых надежных клиентов. – Алекс мрачно кивает, а затем добавляет: – Ты в их числе. Я в прошлом году поступил в Университет Эдинбурга, где теперь изучаю историю Средних веков.
– Рад за тебя, друг, – отвечает Леннокс. – Действительно рад... но, если ты не против...
– Не уверен, что вообще стоило это делать, – И Алекс смотрит на пакетики на столе. – Я серьезно, чувак, мы все должны помогать друг другу. Но учеба такая дорогая, и если ты не получишь дурь от меня – а это, между прочим, товар высшего качества – найдутся другие...
– Это точно, – рявкает Леннокс, а Алекс поднимает руки и выскальзывает за дверь, пока хозяин созерцает свои покупки на стеклянном кофейном столике.
Он нарезает одну дорожку. Скоро у него встреча с Салли Харт,
Он вспоминает своего наставника из группы анонимных наркоманов, пожарного Кита Гудвина. На самом деле ментор из него был хреновый. Это большое, круглое улыбающееся лицо, отпускающее банальности вроде "Работайте по программе, проходите все этапы..." До встречи еще больше часа. Он звонит Драммонд, но та не отвечает. Он думает о Гиллмане:
Он звонит Гловер под предлогом уточнения какой-то детали по делу, но на самом деле для того, чтобы узнать, с Драммонд ли она.
– Джилл, ты в офисе?
– Рэй... Я думала, ты взял отгул. Да, еще работаем по связям Галливера с Национальной службой здравоохранения. Он очень хорошо заметал все следы.
– Ладно, дай мне знать, если что-то появится.
– Конечно. Как там милый Пертшир?
– Сыро, как всегда, – отвечает он, отключается и смешивает себе порцию водки со льдом.
На глаза наворачиваются слезы. Он чувствует, как они просачиваются сквозь сжатые веки.
Он смотрит на свернутую трубочкой купюру, затем хватает ее, сует в ноздрю и занюхивает дорожку. Ему кажется, что слезы вдруг втягиваются обратно. Он открывает на ноутбуке реестр преступников на сексуальной почве, просматривает фотографии "зверей", надеясь на то, что один из тех трех, напавших на него в туннеле много лет назад, внезапно выпрыгнет из этой череды лиц, мелькающих в его мечущемся сознании. Его душит ярость. Переходит на какой-то порносайт и ищет кого-то, похожего на Драммонд, затем на Мойру Галливер, они обе такие худые; он бы хотел посмотреть, как Мойра, еще более худая, чем Драммонд, за исключением груди, выглядела бы обнаженной... но его внимание отвлекает девушка, которая напоминает ему кого-то, хотя он не может точно вспомнить, кого. Он вдруг в ужасе останавливается, понимая, что эта девушка – его племянник Фрейзер.
Он переключается на порносайт с трансгендерами... одна особа там немного похожа на Труди... затем на Драммонд... мальчик-девочка с суровым лицом, которого жестоко трахают в задницу огромным дилдо, которое одето на женщину, похожую на Салли Харт, его психотерапевта... Только когда из него вырывается оглушительный оргазм, сопровождаемый потоком спермы, он осознает, что мастурбировал, а онемевший член опадает в его руке.
Он ищет в телефоне контакт Салли и смотрит на ее фотографию. Натянутая, хотя все равно лучезарная улыбка. Пора уходить. Он на секунду останавливается и увеличивает изображение.
20
Я пытался попасть в пылающее здание, чтобы спасти маму и папу, но меня удержала семья Сартур, жившая напротив. Они передали Ройю и меня нашей тете Лиане, которая тоже приехала. Как и у стражей, ее лицо почти ничего не выражало.
Две женщины из семьи Сартур, подруги моей матери, помогли Ройе подняться. Она все еще плакала, но уже тише, с прерывистыми, сдавленными рыданиями. Тетя, закрыв глаза, бормотала молитвы.
Соседи собрались вокруг, многие плакали. Группа стражей исламской революции отстраненно наблюдала. Никто из них не попытался помочь, и пожарные прибыли только тогда, когда бушующее пламя стало угрожать перекинуться на близлежащие дома. Потом ветер поменялся, и толпа разбежалась в стороны, спасаясь от едкого дыма, который щипал глаза и обжигал легкие. Я не двигался, воспринимая это как очередное наказание, назначенное мне небом.
Я думал о своих любимых родителях и всех тех чудесных книгах. От едкого дыма из глаз текли слезы. Снова задул порывистый ветер, и Ройя подошла ко мне и взяла за руку. Хотя мне было почти тринадцать, и я был намного выше ее, я не смог удержаться от слез и рыданий, которые сотрясали меня. Мы пошли к тете, в ее маленькую квартирку в унылом жилом комплексе в 11-м районе.
В основном, мы и наши соседи, посещавшие нас, говорили о том, кто сжег дотла наш дом и убил наших родителей. Большинство считало, что это было делом рук фракции фанатиков в рядом стражей исламской революции. Воодушевленный избранием президента Хатами, который был полон решимости создать гражданское общество, основанное на верховенстве закона, мой отец писал слишком смелые статьи для иностранных газет.
Тетя Лиана была на восемнадцать месяцев старше моей матери, своей младшей сестры, но в жизни ей повезло гораздо меньше. Она не обладала пышными формами своей сестры, потеряла своего возлюбленного на войне и так и не вышла замуж. Вся ее жизнь была построена вокруг работы в британском посольстве, где она была переводчицей. Как и мама, она в университете изучала английский язык.
После того, как она его называла, "ужасного случая", тетя Лиана не выпускала нас из виду. Она боялась, что люди, которые разрушили наш дом и убили родителей, могут прийти и за нами. Это было маловероятно, но ведь страх редко бывает рациональным и потому служит эффективным механизмом контроля. Во все времена тираны и выполняющие их приказы прислужники очень хорошо это понимали
Сначала стражи ненадолго приходили к тете, расспрашивая лишь о малозначительных деталях произошедшего. Потом к нам пришел офицер полиции. Сначала он допросил ее, затем Ройю и меня, спрашивая, видели ли мы каких-либо странных людей, приходивших в дом. Ни я, ни сестра ничего такого вспомнить не могли. Затем он спросил, уходил ли кто-нибудь из родителей из дома в необычное время.
Я видел, как встревоженно выпучила глаза тетя, когда Ройя вызывающе ответила ему:
– Мой отец был журналистом и летал по всему миру.
– А зачем он это делал?
– Для своей работы, зачем же еще?
Полицейский посмотрел на нее, а затем на меня взглядом, полным нескрываемого презрения. Уже тогда я понимал, что его расспросы были направлены не на то, чтобы найти убийц родителей, а на то, чтобы каким-то извращенным образом оправдать этот ужасный, трусливый и бесчеловечный поступок. Я всех их ненавидел и поклялся мстить. Я мечтал о том, как однажды устрою этим злодеям такой же хаос, какой они обрушили на нас. Мы с Ройей уничтожим их всех.
Полицейский ушел, и мы больше никогда его не видели
Мы похоронили родителей на местном кладбище. Мусульмане считают, что погребение нужно провести как можно скорее после смерти. Однако тела родителей так сильно обгорели, что потребовалось несколько дней, чтобы извлечь их из-под обломков. Они были в подвале, когда дом обрушился на них. Почему? Очевидно, их заперли там или сначала убили, а потом использовали горючие вещества, чтобы сделать пожар как можно более сильным. Нам не разрешили омыть их тела и завернуть в саваны, чтобы доставить в мечеть.