Ирвин Уэлш – Длинные ножи (страница 26)
Гиллман, как всегда, выбирает подходящий момент, чтобы прислать сообщение:
Спроси там, приладила ли ему ритуальная контора искусственный член и яйца.
Как только служба заканчивается, скорбящие начинают подниматься к семейному особняку. Леннокс наблюдает за ними, но его взгляд неизменно возвращается к Мойре Галливер, которая задерживается поблизости. Она разговаривает с человеком, в котором он узнает Джеймса Торпа, скандального застройщика, совсем недавно выпущенного из уютной колонии-поселения после крупного мошенничества с ипотекой.
Леннокс пытается понять, как адвокат по уголовным делам может быть близким другом недавно освобожденного преступника. Но он достаточно знает о богатых людях, чтобы понимать, что они редко склонны считать свое собственное поведение действительно или даже потенциально преступным. Всю свою жизнь они отделены от остального общества: частная школа и университет, дом, поездки во время каникул. Они привыкли думать, что находятся в неких закрытых, секретных учреждениях, где то, что они делают, является их частным делом, а к обществу в целом как бы и не относится.
Внезапно он видит свою сестру Джеки, которая направляется к нему. От нее исходит устрашающая ярость, которую он помнит со времен юности.
– У тебя хватило наглости придти сюда, черт тебя возьми, – И она виновато смотрит на Мойру. – Почему не отвечаешь на звонки? Труди никакая, она...
– Я знаю про ее отца.
– Ты с ней говорил?
– Пытаюсь, – Леннокс трясет телефоном.– Она не берет трубку. У меня телефон был сломан. Она, видимо, подумала, что я ей изменяю или мне наплевать на ее старика. Короче, это всего лишь недоразумение. Телефон теперь в порядке.
После этих слов раздается звонок – это Холлис. Кажется, что он вибрирует с большей настойчивостью, когда на экране загорается его имя. Леннокс кивает Джеки и отходит к крепкому дубу, растущему рядом с каменной стеной, окружающей кладбище. Он видит, как его сестра следует за Мойрой и несколькими другими гостями по ухоженной лужайке к огромному стеклянному зимнему саду, который выделяется на фоне здания из серого камня с башенками и шпилями.
Прежде чем он успевает сказать, что он на похоронах Галливера, в трубке слышится голос Холлиса, который явно в панике:
– Они вышли на меня, Рэй. У этих богатых ублюдков есть отморозки, наемные подонки, которые за несколько тысяч прикончат любого. Я думаю, это они нас пытались задавить на Стрэнде. Они уже тут, в больнице. Мы не на тех замахнулись, сынок. Самим не справиться!
Сразу же заподозрив кокаиновый психоз, Леннокс спрашивает Холлиса, что происходит.
Из длинного, бессвязного рассказа Леннокс понимает, что Холлис считает, что в больнице за ним следят. Он думает о нападении на Лорен. Потом пытается отбросить эту мысль.
Когда скорбящие уезжают, он замечает Мойру, от которой уже одни глаза остались. Она смотрит на него издалека, а потом поднимается по ступенькам в дом. Он отворачивается к кладбищенской стене.
– Марк, послушай меня.
– Ты не понимаешь, Рэй, эти ублюдки...
– Заткнись, мать твою, хоть на секунду, – рявкает Леннокс, и праздношатающаяся парочка, любующаяся какими-то растениями, оборачивается. Он натянуто улыбается, извиняясь, и машет телефоном.
– Ладно! Хорошо, бля, слушаю!
– Теперь просто дыши, – командует Леннокс, отходя от могилы; его ноги утопают в дерне, когда он проходит мимо других семейных надгробий к зимнему саду. – Вдыхай через нос и выдыхай через рот.
– Хорошо...
На другом конце наступает долгое молчание, за исключением чего-то похожего на шум периодически проносящегося мимо транспорта. Он понимает, что это звук, которые при каждом вдохе издают истерзанные кокаином носовые пазухи Холлиса.
– А теперь слушай меня...
– Да слушаю я, – говорит Холлис резким, но уже более спокойным тоном.
– Мне самому это говорили миллион раз, так что я ничем не лучше тебя. Просто сейчас тот самый момент: завязывай с гребаным коксом. Хотя бы пока ты в больнице, мать твою.
– Да, ты прав, – соглашается Холлис. – Жопа от него еще больше болит. Прямо огнем горит, когда я нюхаю.
Холлис говорит вполне серьезно, и Леннокс с трудом сдерживает смех. Но пронзительные глаза Мойры Галливер снова обжигают его; она бродит по дворику перед зимним садом с Джеки и еще одной женщиной. Ленноксу удается вернуть в голос строгий тон. – Они дают тебе что-нибудь снотворное?
– Да, какие-то таблетки. Но я беспокоюсь, что какой-нибудь ублюдок попытается проникнуть в палату, когда я буду в отключке.
– Марк, никто на такое не осмелится, они же не дураки. Просто постарайся успокоиться, – просит Леннокс, оглядываясь на Мойру Галливер, которая уже заходит внутрь.
– Да, знаю... запаниковал немного, – признает Холлис, уже более спокойно осознавая происходящее. – Но послушай, я тут попросил Мутного Кекса пробить эту телку Урсулу Леттингер, которую упомянул твой землячок Уильямсон. Он думал, что она что-то мутит. Потом его вдруг вызывает наш шеф и говорит, что ее трогать нельзя. Тот урод Дэвид даже не собирался мне сказать об этом. Как можно расследовать нападение и убийство, если людей, имеющих к этому отношение, даже нельзя допрашивать?
– Трудно, согласен. Но кокс и бухло тут тебе не помогут.
– Да, согласен, приятель, я тут немного психанул...
– Нет проблем, друг. Отдыхай и поправляйся. Иногда у нас просто паранойя... Перезвоню тебе позже.
Сам уже на взводе, он снова звонит Труди. Опять попадает на автоответчик. Он поднимает глаза на огромный зимний сад, в котором установлены столы с едой и напитками. Отчаяние обрушивается на него. Он никогда еще не чувствовал себя настолько чужим. Он решает не оставаться на поминки. Вряд ли там ему будут рады, даже (или особенно) Джеки.
Вместо этого он обходит дом и возвращается на парковку, где его "Альфа Ромео", без сомнения, является самой потрепанной машиной. Он едет обратно в Эдинбург. Припарковав машину, он бродит по улицам, пытаясь собрать воедино все, что происходило с по этому делу. Но Труди не выходит из головы.
Становится темно и холодно, и он оказывается в предательской близости от забегаловки, известной как "Ремонтная мастерская". Он заходит внутрь, наслаждаясь манящим теплом. В пабе уже сидят знакомые ему лица. Ветераны отдела тяжких преступлений похожи не на копов, а на какую-то группу поддержки бесполезных неудачников. Здесь Гиллман мрачно наблюдает, как Эрскин выступает перед Элли Нотманом, Брайаном Харкнессом и более молодыми офицерами, такими как Скотт Маккоркел, "компьютерный гений". Ему хочется избавить этого достойного молодого человека, а заодно и самого себя, от этой компании. Однако это не так просто.
– Ну, ладно, – заливается Эрскин. – выхожу я на сцену, а публика сразу начинает смеяться. Я и не подозревал, что Рикки Фултон за моей спиной корчил рожи.
Гиллман поворачивается к Харкнессу и рявкает так, что слышно и Ленноксу:
– Эта надутая крыса когда-нибудь заткнется, нахрен?
Ленноксу звонят, но это не Труди, а Аманда Драммонд.
– Как прошли похороны?
– Ужасно. Не стоило вообще туда идти. Сейчас я в гребаной "Ремонтной мастерской", – И он смотрит на Эрскина, стараясь не обращать внимания на Гиллмана, взгляд которого может убить. – Как бы я хотел бы оказаться где-нибудь еще.
– Если для тебя "Марчелло" подойдет под определение "где-то еще", присоединяйся ко мне.
– Ты не одна?
– Нет. Подруга не смогла прийти, у нее свидание. А я не хотела оставаться дома.
– Тогда ты только что спасла меня от той хрени, которую я и так слышу каждый день на работе. Уже выхожу.
И он направляется в туалет, прежде чем улизнуть через боковую дверь.
Винный бар "Марчелло" расположен всего в пятнадцати минутах ходьбы от "Ремонтной мастерской", сразу за лабиринтом многоквартирных домов в Саутсайде, возле Национального музея, но с точки зрения культурной разницы он мог бы быть и на другой планете. Мягкие диванчики, приглушенное освещение и картины на стенах делают его более привлекательным для представителей определенных слоев. Однако в нем чувствуется также и атмосфера какой-то безысходности, очевидная Ленноксу, когда он входит и оглядывается по сторонам. Кажется, здесь полно пар, которые отчаянно избегают тех людей, с которыми состоят в браке. Драммонд устроилась за угловым столиком, частично скрытым огромным растением юкки в горшке.
Леннокс садится и наливает себе бокал.
– Что ты пьешь? – спрашивает он, глядя на ее почти пустой бокал.
– Риоху, – отвечает она, допивая вино.
– Мальбек подойдет?
– Давай. Как там в "Ремонтной мастерской"?
– Этим парням уже никакой ремонт не поможет, – говорит он, а затем, заметив, что она выглядит более расслабленной и оживленной, чем в последнее время, продолжает: – Мне нужна информация, Аманда.
– Нам всем она нужна, Рэй, – улыбается она.
– Я пытаюсь узнать как можно больше обо всей этой транс-фигне.
– А это срочно?
– Время есть, если ты сама свободна.
Подходит официант с его двойным эспрессо. Драммонд что-то обдумывает, а потом спрашивает: