Ирвин Кобб – Всемирный следопыт, 1926 № 09 (страница 26)
Брауде и Шмидт приветствовали появление первой планеты, которую они назвали «Нептун». Скоро появились и другие планеты, а около них роились спутники — «луны», вращавшиеся с необычайной быстротой. Новый солнечный мир жил полной жизнью, играя всеми цветами радуги, накаленная фотосфера центрального «солнца» уже ярко освещала стеклянный шар. От него распространялся свет и в зале.
— Глядите, — говорил Шмидт, — сейчас на этой планете ночь… Однако, какие протуберанцы выбрасывает солнце.
— На «Нептуне», может быть, скоро появятся ихтиозавры и прочие чудовища…
И они вновь замолчали, погрузившись в созерцание.
— Вы не ощущаете, от шара как будто исходит тепло? — спросил через некоторое время Брауде.
— Этого не может быть. Внутренность шара абсолютно лишена воздуха, который мог бы проводить тепло, — ответил Шмидт.
Брауде подошел к шару и попробовал его рукой.
— Шар нагревается.
— Странно… Надо позвать профессора Вагнера.
Вагнер работал в своем кабинете над какими-то сложными машинами. На руках его были перчатки из материала, напоминающего резину.
Когда он узнал новость, то на минуту погрузился в задумчивость.
— Очевидно, где-то просачивается воздух, — сказал он.
— Но ведь это ужасно! — воскликнул Брауде. — Шар будет нагреваться и тогда…
— Отекло может лопнуть…
— И вдруг произойдет распад внутриатомной энергии… Ведь это будет катастрофой!
— Не столь страшной, как вы воображаете. В публике распространено мнение, что один грамм материи может выделить при распаде атома энергию, которая равна выделяемой при сгорании двух тысяч тонн угля. Это неверно. Реальная внутриатомная энергия составляет только 0,8 процента этой фиктивной энергии. При том весь атомный материал нашего нового мира ничтожен. Но все-таки взрыв может получиться изрядный. Надо принять меры…
— Профессор, неужели этот микрокосм вы обрекаете на гибель?!
— Все миры обречены на гибель. В бездне неба солнца непрерывно гибнут и рождаются..
Приведенный здесь опыт проф. Вагнера, «человека, который не спит» и «гостя из книжного шкафа», — один из эпизодов только что вышедшей интересной книги хорошо нашим читателям известного писателя-фантаста А. Р. Беляева — «Голова професоора Доуэля». (Изд-во «Земля и Фабрика». Стр. 200. Цена 1 р. 20 к.).
СКУМБРИЯ У ХАРДЖАЛАКСКОЙ КОСЫ.
Близится вечер, и на заводе ребе Мануса готовятся к улову.
Вот уже двое рыбаков сворачивают в круги «кадолы» — толстые неводные канаты. Один конец «кадолы» привязывается к крылу сети, другой остается на берегу. Остальные рабочие собирают шесты, весла и прочую снасть и, на всякий случай, приготовляют рассол.
— Снимай невод!
Властный голос Мануса Гурария. Иногда, в важных случаях, Лебедык уступает атаманство хозяину. Лебедык, один из лучших промышленников на всем Багушском побережьи, высоко ценит опытность старого Мануса.
— Заготовь шаланду! — раздается вновь команда Мануса Гурария.
Меер с пятью товарищами, шестеро здоровенных евреев, спешно устремляются к мостикам, хватаются за «дуб» — крепко осмоленное, высокобортное суденышко — и со стонущими выкриками: «гго-гго-гго» стаскивают его с отмели. Сейчас же к судну прилаживают руль, якорь и уключины. Рыбаки входят в шаланду и, стоя, шестами отталкиваются от мостков. Как только достигают глубины, берутся за весла. Взвизгнули уключины, мелькнули зеленой краской лопасти весел, и «дубок» быстро уходит в море.
Так как охотой распоряжается сам ребе Манус, то Лебедык заменяет крылечника Меера.
Лебедык зорок, как мартын. Рыбаки утверждают, что атаман по дрожи ряби на воде может с точностью определить, как идет рыба.
На корме он стоит совершенно недвижимым. Он осторожно держит крылья сети, пытливо всматривается в зыбкую поверхность моря, подернутую позолотой заката.
Вот глаза крылечника хищно сверкнули, он насторожился. От сильного напряжения у него по мускулам пробегает судорога. Ноздри у него раздуваются. Его всего охватывает восторженное возбуждение охотника. Не меняя позы, он шепотком роняет: «иде-от…ии-ии-ии…»
Как всегда в таких случаях, Лебедык порывается сказать: «видимо-невидимо, тыщи»… Но он сознает, что это его искушает лукавый, и привычным усилием воли подавляет порыв: неосторожное слово может накликать беду, — море не любит, когда считают непойманную добычу…
— Руль право!
Команда раздается тихо-тихо, с какой-то боязливой сдержанностью. Шаланда плавно поворачивает свой корпус.
— С богом, закидывай!
Снова тихая команда. Лебедык как-то весь подбирается, делает торжественную паузу и сильными, спешными взмахами начинает разбрасывать по тоне крылья невода.
Он кидает их со строгой размеренностью и в противоположные стороны, поочередно: вправо — влево, вправо — влево. В то же время судно отплывает все дальше и дальше, часто поворачиваясь.
И над опаловой рябью моря, взвиваясь силками, вытягиваясь налету и упруго расправляясь, сеть припадает к воде влажными шлепками; она расстилается по ней множеством серых разнообразных петель, быстро намокает, темнеет, и тонет, медленно и покорно погружаясь в черную глубь.
— Стоп-пари! — командует Гурарий.
Запенилось, ворчливо заклокотало под кормой. Пять пар весел мигом взлетели вверх, блеснув мокрыми лопастями, застыли в воздухе, с носу быстро бросили якорь.
Между тем крылечник уж и мотню закинул, — весь невод ушел в глубину, а над водой теперь виден только черный боченок, вешка, указывающая, где мотня, да деревянные поплавки крыльев. Они плывут, ритмически покачиваясь, точно пляшут.
— Бери берег!
Весла враз опустились, заработали, и «дуб» полным ходом пошел к стрелке.
А уж там работа в разгаре. Еще в начале улова, в тот момент, когда шаланда ушла в море, четверо рыбаков, «бережничие», опоясанные лямками, упираясь пятками в песок и откидываясь веем корпусом, стали тянуть неводную.
К тому моменту, когда судно вернулось, половина бечевы уже была вытащена, и теперь вся артель пошла в лямки.
Прошло с полчаса, и у берега показался невод. В ромбообразных петлях его крыльев то и дело замелькала серебристая скумбрия. Зацепившись костью шеи за нитку петли, она бессильно повисла.
Невод по мере своего приближения становится все тяжелее и тяжелее, а в мотне кишмя кишит. Тысячи конусоголовых, влажно-серебряных рыб, предчувствуя сушу, отчаянно кувыркаются в прочной западне, прыгают, ошалело бьются, — мечутся во все стороны.
Улов на диво удался: на глаз скумбрии тысяч восемьдесят. Своими силами с такой оравой не справишься, и в ближние деревни поскакал верховой скликать помощь.
Добычу убирали до позднего часу. Как всегда бывает в подобных случаях, оказался недохваток в посуде и соли, так что тысяч семь пришлось спустить мужикам. Отдавали почти задаром, — по восьми гривен сотню, а оставшуюся, как водится, зарыли в песок, потому что пустить ее обратно в море нельзя: она там расскажет своим о неводе и о рыбаках, — и тогда простись с промыслом: в эти места рыба уж не зайдет, — никогда!..
Приведенный отрывок — глава из книги Н. М. Осиповича «Похищение Зоси» (Изд-во «Земля и Фабрика». Стр. 128. Цена 1 руб.), в которой рисуется жизнь наших окраин. Автор сумел правдиво и художественно выявить и ярко-своеобразный быт рыбаков-евреев Черноморья, и здоровый вольный простор и крепкий пульс «простой жизни» далекой Якутии. Интересная, хорошая книга.
Изд-во «ЗЕМЛЯ и ФАБРИКА»
ЛЕВ ЖДАНОВ. Во власти золота. Стр. 205. Цена 1 р. 55 коп. Книга Жданова в легкой — полубеллетристической, полудокументальной форме освещает знаменитые ленские расстрелы. Предпосылки бойни, развертывание и заключительный эпилог изложены автором, с одной стороны, в полном соответствии с исторической правдой, с другой стороны — оформлены с достаточной художественной убедительностью. Язык прост, ясен и красноречив. Действие развивается последовательно и, в то же время, захватывающе. Внешность книги — привлекательна: издано прекрасно.
СОФЬЯ ФЕДОРЧЕНКО. Народ на войне. Стр. 125. Цена 35 коп. Сестра милосердия Софья Федорченко сумела подслушать, «о чем шепталась, когда ей не спалось», русская армия. Почти без литературной обработки она передает простые и крепкие слова солдат, их думы, желания, надежды, песни… В результате — интереснейшая книга, своеобразный, огромный склад народной мудрости. «Народ на войне» — исторически ценная, нужная нам книга, книга, которую необходимо прочитать и продумать каждому.
АЛТАЕВ. Бунтари. Стр. 237. Цена 2 р. 25 коп. В этом романе автор показывает развитие движения декабристов, его корни, социальную среду, его породившую. Дворянский быт начала прошлого столетия, глухое брожение крестьянских масс, солдатские бунты — все это обрисовано опытной, умелой и знающей рукой. Наряду с отступлениями от художественной формы изложения к публицистике в романе имеются сильно написанные, убедительные по психологической правдивости места. Это делает «Бунтари» увлекательной и полезной книжкой.
ИЗ ЗАМЕТОК БИБЛИОТЕКАРЯ.
Мне хочется поделиться впечатлением, которое произвели на меня небольшие книжечки «Рабоче-крестьянской библиотеки» изд-ва «Земля и Фабрика».
Мы, библиотекари далеких провинций, не избалованы «новинками» и остро чувствуем в своей работе недостаток необходимых хороших (и дешевых) книг.
Рассказ Вольнова «Вася Пазухин», в котором автор, с одной стороны, рисует быт дореволюционной деревни и власть лавочника над ней, а с другой — тягу к знанию у крестьянина в темные годы бесправия и забитости, — можно рекомендовать и взрослому, и подростку: книжка интересно написана и удовлетворяет читателя.