Ирмата Арьяр – Мечта некромантки (страница 2)
И хвост потянул меня назад к исчадию ада, как удочка рыбку.
Папик нахмурился:
– Азир, немедленно отпусти мою дочь.
– Пока она сама не съест вот это, не отпущу! – заявил рогатый.
– Считаю до трех, или запру тебя в эту бутыль! – привстал черный маг его величества. – Еще полную, причем. Цени мою царскую щедрость. Раз.
– Твою щедрость? – возмутился адский красавец. – Я же тебе эту водяру и притаранил в дар! В вашей дыре такую еще лет пятьсот гнать не научатся.
– Значит, будешь сидеть полтысячелетия в уникальной бутылке, по шею в самой качественной водке. Два.
Хвост нехотя отцепился, и напоследок скользнул кисточкой по ноге ласкающим жестом, как ладонь.
– М-м-м… а какая у тебя нежная кожа, ангелочек! – демон демонстративно облизнул чувственные губы.
Я онемела от такой наглости.
Папик выразительно постучал ногтем по горлышку бутыли:
– Добро пожаловать в одиночный аквариум, рыбка рогатая. Открывай и залазь.
– Открыть открою, – уступчиво кивнул Азир, и под его прищуром крышка спешно свинтилась. – Но голодным не полезу. Дурной это тон – пить на голодный желудок, – он презрительно покосился на поднос. – Что, некроманты в этом мире совсем обнищали? Я не гурман, мне достаточно телячьего бифштекса с кровью. Пять штук. И сыр порезать. Я предпочитаю твердые сорта, и жирность должна быть не меньше пятидесяти пяти процентов. И салатик из креветок с лимоном. Или твоя дочь готовить не умеет? Могу научить.
– Эй, а он случайно не перепутал наш дом с ресторацией? – возмутилась я, покраснев. Кухарка из меня аховая. Тут у меня как со скрипкой: ингредиенты рецептуры все в точности соблюдены, по граммам, время по секундам выверено, а есть невозможно почему-то. Бутерброды и яичница – верх моего мастерства.
– А что возьмешь за обучение? – оживился папик, разливая прозрачную жидкость по рюмкам.
Собутыльники уже не обращали на меня никакого внимания. Грех не воспользоваться. Тем более, что заклинание деалкоголизации любого напитка у меня отработано идеально – комар носа не подточит. Даже потустороннего. Даже папенькиного. Вкус и запах мерзкого зелья сохранится, и даже туман в голове появится качественный, способный принимать очертания белочки. А вот алкоголя как такового – не будет. Как бы иначе мой родитель выжил за эти годы после всех этих чудовищных еженочных возлияний?
Но сначала отвлекающий маневр.
Я с надрывом провозгласила:
– Пить – здоровью вредить! А при ребенке так вообще только нелюди делают!
И с такой укоризной посмотрела в глаза бесстыжие, во все четыре глаза, что оба смутились и отвернулись. То, что надо! Мое заклинание тут же юркнуло невидимым мотыльком, рассыпалось капельками и растеклось по стеклотаре.
– А я и есть нелюдь, – вяло огрызнулся демон, внезапно вспомнив о своей подлой сущности. – Так вот, об обучении. Цена обычная. За милую душу и выпьем, – предложил он, изящно опустошил рюмку… задумался на миг, с подозрением прищурившись на бутылку, и мое сердце екнуло. Неужели догадался? Все-таки в присутствии высших демонов я еще свой фокус не проворачивала.
Но Азир выдохнул, поставил тару и, мрачно глянув на мухоморы, решил занюхать кисточкой хвоста, но, увидев прилипшую жабью икринку, с минуту брезгливо отряхивал, чистюля.
Черный маг фыркнул и пить не стал, а взгляд сделал не менее огненный, чем у демона. И сам весь такой грозный, что Азир мгновенно присмирел и глазищи потупил, не выдержав. Обожаю папика!
– Широко улыбаться будешь своему Повелителю, Азир, – холодно процедил маг. – Забыл, с кем говоришь? Не смей даже заикаться о душе Дарайны.
– Я и не заикаюсь, – пробормотал гость. – Так, помечтал. Можно и за меньшую цену сторговаться. Скажем, на заветное желание, которое никогда не исполнится, а? Ты только подумай, маг, как твоя дочь будет готовить! Божественно, не побоюсь этого слова! Да ей любой король не только руку и сердце с потрохами отдаст после первой же рюм… э-э… постоянно путаю эти ваши названия столовых приборов… после первого же блюда, но и душу продаст за добавку. Какой мы бизнес развернем, прикинь.
– Папик, а теперь он тебя за сутенера держит? – подала я голос, не решаясь уйти.
Успокоившийся маг как раз поднес рюмку к губам и поперхнулся первым же глотком. Ой, а про рюмку-то я и забыла! А теперь и не успеть с заклинанием, да еще когда рогатый с таким вниманием смотрит.
– Дарайна! – прокашлявшись, еле выдавил некромант со слезами на глазах. – Одна из заповедей мага – никогда не произноси слова, значения которых не знаешь.
Я промолчала. Наша соседка-ведьма, папина воздыхательница, давно взялась за мое всестороннее образование. Без ведома отставного Черного мага, разумеется. А кто еще будет развивать во мне ведьминское наследие, доставшееся от почившей маменьки? Мужчинам-то это искусство недоступно!
Между тем, папик нехорошо так задумался:
– Заветное желание, говоришь? Есть у меня одно… самое заветное…
– Не твое, Амадей, – поспешил демон остановить размечтавшегося мага. Вот что-что, а чуйка у Той стороны непревзойденная! О чем хорошем для Той стороны может мечтать некромант, обремененный хорошо развитым черным юмором?
– А чье же еще? – удивился папик.
– Так твоей дочери, раз речь о мастер-классе для нее по кулинарному искусству. Дар-Айна, у тебя же есть заветная мечта?
Есть! Выспаться наконец! Потому что с ночным образом жизни Черного мага – всем остальным в доме не до сна, даже мышам! То беглых мелких бесов выловить надо, то помочь пентаграмму починить, да гостей с Той стороны покормить и выпроводить восвояси, то к соседке-ведьме наведаться за поганками и уроком по женской магии, то пакость спланировать для маэстро…
– Есть, конечно! – гордо вздернула я подбородок. – Но за такую чушь, как готовка, я свою мечту не отдам! Чай, не кухаркой родилась!
– Пожалуй, к нашей скромной кухне я уже привык, – грустно вздохнул некромант.
– Ну, пап, да умею я готовить, честно. Только когда мне? – вступилась я сама за себя, потому как больше некому защитить сиротинушку. – Нашу клятую башню промыть после твоих опытов не успеваю как следует. А еще домашние занятия!
– Какие? – удивился родитель.
– Вместоакадемические, ты обещал! И огород! А главное – маэстро Дальег!
О ночных походах на кладбище и собственных магических опытах в погребе, где и хранятся съестные припасы, я предпочла не упоминать. Узнай папик, почему у нас в подземелье всё, кроме мухоморов, так быстро портится, мне несдобровать.
– Маэстро Дальег, да уж… – совсем загрустил отец, подперев голову кулаком и рассеянно роясь вилкой в капусте, выцепил клюковку, отправил в рот и скривился. – Знаешь, друг мой Азир, какие кошмары меня мучают с тех пор, как Дарайна на скрипке начала учиться? Твоему пеклу и не снились.
Я даже задохнулась от возмущения! Его кошмары мучают? Его?!
Это меня они мучают кошмарнее, чем черти грешников на Той стороне!
Как только начинается урок музыки, так я сама не своя становлюсь! Так-то добрая. Честно-честно. Милостыню подаю, со слугами вежлива, прохожих лошадьми не давлю…
Но я ненавижу, ненавижу, ненавижу этого учителя музыки! Старикашка плюгавый, трухлявый пень. У него сукно на локтях протерлось, и желтая кожа просвечивает. Сразу понятно: вместо рубашки под камзолом – накладная манишка без рукавов, вроде слюнявчика младенческого. Скряга! Ему такие деньжищи папенька платит за мое обучение, мог бы и приодеться!
По десять раз заставляет гамму играть. Пятьдесят. Шестьсот шестьдесят шесть! Осатанеешь тут.
Он меня тоже ненавидит.
А как же! Знаменитый чуть ли не век назад (и тогда же забытый) маэстро Дальег, гению которого рукоплескали все сильные мира сего, тратит последние силы на втюхивание бездарной девице законов гармонии.
Дались мне эти законы.
В нашей округе один закон: мой папенька. Черный маг Его Величества. В отставке.
Год назад он напортачил что-то несусветное с порталами: королевскую площадь разнесло вдребезги и, самое главное, от статуи архангела Гарниэля, целиком, как утверждали скульптор и казначейство, отлитой из золота, осталось лишь одно отломившееся перо. Испарилось сокровище с высоченной стелы. Вознеслось.
А перо оказалось из позолоченного железа. Причем, и позолота была фальшивой!
«Подменили! – уперлись скульптор и казначейство. – Украли!»
Король тогда совсем озверел, чуть папеньку не казнил, но одумался и не стал связываться с некромантом.
А мне та статуя никогда и не нравилась: изуверство какое-то желтушное, крылья петушиные и, главное, лицом – копия короля. Это архангел-то? Государь наш Этьен хоть и красавчик, но далеко не свят. Очень далеко. Сволочь он, откровенно говоря, и убийца. Сначала казнит за малейшую провинность, потом мертвых допрашивает.
Папенька этими допросами и занимался лет пять, и характер у него совсем испортился. Сколько безвинно загубленных, – все зубами скрежетал он и пил по возвращении с работы безбожно, по-черному, как некромант. Неудивительно, что руки у него быстро дрожать начали, и пентаграммы ему последние годы я чертила.
Отставке он так обрадовался, что нализался с демонами до чертиков, и опять чего-то там натворил, в имение маменькино сбежал и меня с собой уволок.
А я только поступила в Чародейскую Академию, только влюбилась впервые в одного черноглазого однокурсника, только собиралась на свой первый бал в королевский дворец. И тут такое….