Ирмата Арьяр – Магические осадки не ожидаются (страница 19)

Но вернемся к свертку.

Я вскочил на тумбу и присмотрелся повнимательнее. Кроме упаковки ничего не видно. Вот зачем так плотно узлы затягивать? Все равно развяжу. Потому что мне надо.

Вообще-то я, честное слово, порядочный и дисциплинированный филисапиенс. Меня сестренка отродясь ни за что не наказывала.

Ну-у-у, иногда просто не успевала.

Или не замечала.

Или доказательств не было.

Короче, так любопытство разобрало, что не удержался, расковырял-таки сверток и вытащил заинтересовавший предмет.

Ну и ничего особенного на первый взгляд. Опять эти смешные пустые защитные шкурки, которые люди надевают на верхние лапы. На нижние тоже смешные штуки натягивают, но не такие вот мягонькие, а жесткие. Я в принципе понимаю, для чего они это делают — уж больно их конечности не приспособлены природой к соприкосновению с твердыми поверхностями, не то что у нас, котов, да и прочих четвероногих. Но лично мне очень удобно с помощью этих человеческих аналогов копыт маркировать свои будущие территории — один раз пометил поядреней, и эти дылды разносят мой запах по всему городу. Красота. И бегать самому не надо, напрягаться лишний раз. Тут главное — сделать это незаметно, не попавшись никому на глаза.

Так, опять отвлекся. Надо уже выяснить, что не так с этим запахом и этой оптической иллюзией.

Я потянулся носом к заинтересовавшим меня предметам и…

Короткая искорка разряда ярко полыхнула перед глазами.

Ш-ш-шас-с-с! Да что ж так больно-то!

Я вздыбил шерсть на загривке и на всякий случай зашипел. Но очередного импульса не последовало. Наверное, небольшая порция разноименных потенциалов взаимонейтрализовалась.

Анализируем дальше.

Ага.

Зависть, гнев, жадность. Набор в принципе понятный. Но есть в нем какой-то мерзкий привкус. Такой, знаете, где-то под шкурой на затылке зудящий, как подкожный клещ. И хочется его выдрать, выгрызть, вычесать, а он, мерзкая тварь, все глубже внедряется. А что если попробовать использовать химическую нейтрализацию?..

— Асгард! Ты что делаешь, паршивец? Ах ты ж…

А я все равно успел. Вот тебе, мерзость фушная!

— Мохнатый негодяй! Меня же мастер Шам убьет! Это же перчатки для господина Сра ли Йож!

Я увернулся от брошенного в мою сторону предмета и стрелой метнулся в приоткрытую форточку. Когда Милька в таком настроении, лучше отсидеться в безопасном месте.

— Ну погоди у меня, братец! Хвоста я тебе все-таки накручу. Мы с мастером тебе еще разгромленную лавку не простили. А теперь придется еще и последний бытовой артефакт использовать, чтобы почистить перчатки от твоего запаха. И не вздумай провожать меня до работы! Нет, ну каков паршивец…

— Мау-мау-мау, — закатил я глаза на эту пламенную речь, сидя в укромном местечке.

Дождавшись, когда горестные вопли утихнут, я аккуратно пробрался на крышу соседского сарайчика, с которого начинал дневной обход владений, и притаился в густой тени раскидистой шелковии. И хотя наглые мыши демонстративно шебуршали прямо под лапами, не стал на них отвлекаться. Во-первых, не настолько я пока голоден, а, во-вторых, надо это двуногое чудо довести до места ее дневного обитания. Что бы девочкатам ни вопила на эту тему. Уж не единожды на моей памяти она влипала в какие-то неприятности. Так что я, добровольно взяв на себя обязанности главы и защитника, решил когда-то раз и навсегда, что за этим неразумным котенком нужно смотреть в оба.

Пробежался по привычному маршруту, проследил, как Миля скрылась в низкой дверце черного входа в лавку того старого человеческого самца, который мою сестренку вечно представляет своим клиентам как «смышленого и услужливого юношу Эмиля с золотыми, таки не поверите, действительно золотыми ручками. И если вы не имеете веры словам старого Шама, поимейте ее своим молодым глазам! Только посмотрите, какая тонкая работа!». Пф! Уж эти двуногие. Да даже слепой на оба глаза я бы по набору феромонов отличил самку от самца. А эти… Я, конечно, сильно сомневаюсь, что сам старый пройдоха действительно не знает, кто на него работает. Слыхал, и не раз, как он бурчал, что до Мильки никак не мог найти подходящего помощника и ученика — уж больно нынешние юноши нетерпеливы и не имеют нужной усидчивости, столь необходимой в деле пошива «пер-ща-ток», или как они там называют эти смешные шкурки. Но вот его посетители охотно верили в то, что перед ними юный котенок, а не молодая самочка, скрывающая свой пол.

— Асгард, паршивец этакий, я все равно тебя заме… хм… заметил, — буркнула Миля в мою сторону, заходя в лавку. — Но я все равно зла… злюсь на тебя. Так что беги обратно. Дома увидимся.

Что ж, первый пункт из ежедневного списка дел я выполнил — Милю до работы проводил. Раньше-то я, бывало, с ней там и оставался до самого вечера, пока однажды сестренка, ругаясь с каким-то молодым самцом, не наступила мне на хвост. Что б вы понимали — хвост это святое. Милю я простил, родня все ж таки, но вот выпустить пар пришлось, бегая по всей лавке. Уж не знаю, что там там грохотало и билось в процессе, но с тех пор мастер Шам, завидев меня, начинал брызгать слюной и звать злодеем и тварью с Той стороны.

В общем, после того случая я благоразумно решил пока не попадаться на глаза старику, аи заодно самой Миле, и осуществлял процесс контроля за ее перемещением издалека.

Ладно. Первый пункт ежедневных обязанностей выполнен. Можно уже и позавтракать.

По давным-давно проторенной дорожке прошмыгнул до ближайшего рынка, где в это время есть шанс полакомиться рыбными и мясными обрезками. Пока дурные псы грызутся за брошенную им подачку, ловкий кошак всегда успеет ухватить сладкий кусочек со стола зазевавшейся торговки, что я, собственно, и провернул. Ну и, разумеется, не удержался и подразнил одного из своих вечных гонителей — пакостного мелкого кобеля, из этих, знаете, вечно голодных, всем недовольных брехунов, что первыми начинают свары, а потом под шумок улепетывают с поджатым хвостом. Улегся с независимым видом на обшарпанную тумбу, нагретую ласковым весенним солнцем, и спустил хвост — достаточно низко, чтобы он попал в поле зрения шавки, но слишком высоко, чтобы можно было куснуть. Люблю наблюдать, как дворняга ярится в бессильной злобе и тщетных попытках достать меня.

И уж приготовился было на славу развлечься, но тут пес, обычно кидающийся на мой хвост, как обезумевший, изрядно удивил. Вот он уже было подскочил, ощерив старые желтые зубы, но, словно ткнувшись носом в толстое стекло, шлепнулся на мостовую с круглыми от ужаса глазами и, испуганно поскуливая, кинулся наутек.

Не понял. Эт чё это такое было?

Покрутил башкой, никого рядом не заметил. Даже наверх посмотрел — тоже никого.

Сел. Призадумался. Принюхался: рыбьи потроха, потная торговка, застарелый птичий помет, ядреный запах специй от лавки в дальнем конце торгового ряда — обычный набор ароматов, присущий этому месту. Чего он вдруг задал стрекача? Неужели тоже почуял энергоизлишки? Вот же… незадача. Надо срочно искать, где их можно сбросить.

— А ну, брысь отсюда, рыжий воришка! — Я метнулся с теплого местечка буквально за секунду до того, как в него смачно врезался огрызок яблока, пущенного рукой торговки, только что обнаружившей пропажу целой рыбьей головы с прилавка.

Ой, да можно подумать, я не найду, где погреться на солнышке. А тебе, жадина, я это еще припомню. И ведь сама же выбросила бы ее, все равно донного жаборыба даже в уху не используют — человекам, видите ли, его аромат не нравится, лишь ради икры ловят по весне. И потом эту икру только портят своими дурацкими специями и солью.

Бр-р-р, как вообще после этого можно в рот брать подобную гадость, от которой в носу свербит так, что хочется…

— Пхись-пхись-пхись, — прочихался я, уловив в очередной раз тот самый запах, который утром так разозлил меня в собственном доме.

Нет, ну это же совсем никуда не годится!

Что ж тут за хозяин территорий такой бестолковый, что позволяет перебить свою метку какой-то мерзости? Или у него нарушена биполярность чувствительных нейронов, отвечающих за распознавание одорантов?

Эх. Все самому, все самому приходится делать.

Обычно я никогда никуда не спешу. Пф! Вот еще. Уважающий себя филисапиенс, во-первых, гуляет сам по себе, во-вторых, делает это в удовольствие. И даже помойные драные маргиналы умудряются прошмыгнуть между ног зазевавшегося человеческого нищего не только быстро и незаметно, но изящно и грациозно. Это тебе не жалкие представители вульгарного племени канис, шлепающие по грязным лужам и не умеющие лазить по деревьям.

Если на пути моего следования встречается нечто любопытное, то я, ни на секунду не задумываясь, обязательно суну туда свой нос. И пусть глупые человеки считают, что кошку любопытство губит, я вам скажу — этим миром правит информация и владеющие ею, а игнорирующие сей факт индивиды так и остаются в самом низу пищевой цепочки. Да, да.

Итак, имеем любопытный факт — совершенно новый, ранее незнакомый запах, который сегодня утром буквально вынудил расправиться с его источником самым радикальным образом. И снова тот же самый запах второй раз за день, в совершенно другом месте. Хм. Весьма специфический набор одорантов. Сложно поверить в простое совпадение. А значит что? Правильно. Значит, надо отвлечься от обычного маршрута и сделать крюк.