Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 58)
И принц, сцепив зубы, смотрел, как его отец задрал юбку и обнажил стройные ноги Фиалки, как потянулись фрейлины раздеть императрицу для ее супруга… и отпрянули.
Откуда взялся этот темный, Рамасха не понял, даже когда несколько раз заставил зерно показать в зерцале этот момент. Крылатый как будто соткался из тьмы ночного неба. Появился так по-хозяйски, обыденно, словно всегда здесь был, а его просто все только что увидели.
И по плеску черных крыльев, по осанке, уверенности и смертоносному взгляду незнакомца, Рамасха его опознал. Ни кто иной, как Азархарт! Сам владыка Тьмы посетил брачный ритуал владыки Севера.
Игинир подался вперед, чтобы ни мгновения не пропустить, ни звука. Но как назло, запечатление подернулось дымкой тьмы, а по зеркалу то и дело прокатывалась рябь, гася все звуки.
Единственное, что смог разобрать кронпринц в мутных картинках, это то, что Алэр даже попытки не сделал сразиться с чудовищным гостем. Наоборот, едва ли не ползал у его ног. А потом ушел, раздавив портальный амулет, и оставил на алтаре полуобнаженную императрицу.
И Виолетта снова ужалила Рамасху в самое сердце, когда, тут же забыв о покинувшем ее супруге, выгнулась гаремной девкой перед Азархартом и раздвинула ноги, приглашая ее взять.
Даже темный владыка отпрянул! Побрезговал. И растаял во тьме.
Но вместо него у алтаря появилос огромное и безобразное отродье Темной страны и навалилось на Виолетту. И она его обняла? Магические помехи не позволяли рассмотреть. А через мгновение всё исчезли в черном тумане. Когда он развеялся, на алтаре лежали лишь припорошенные черной сажей шкуры.
Рамасха с минуту оцепенело смотрел на пустое зеркало, отражавшее теперь только его лицо. Потускневшее, словно в его душе задули свечу. И сажа с того проклятого алтаря проклятой долины припорошила его сердце черным ядом.
Когда эта глупая и тщеславная девчонка, ничего не представляющая из себя, совсем ничего, успела так врасти в его душу, что стала ее светом?
И почему эмелисы, эти безмозглые эмелисы – расцвели для них?
Воспоминание о волшебных цветах, как ни странно, отрезвило.
С каких это пор он стал романтичным слюнтяем? Где его хваленые ум, логика и дисциплина?
Принц Игинир встал, одернул камзол, убрал кристалл памяти в чехол. Обшарил взглядом кабинет со скрытыми в тайниках сейфами. Вещественное доказательство предательства отца-императора нужно надежно спрятать. Но это драгоценные мгновения, а где-то там умирает его младший друг Яррен. И Рамасха опустил бесценную улику в карман, всего лишь запечатав его магией от случайной потери.
Но замер, пораженный внезапной мыслью.
Что-то не сходится. И прежде всего во времени.
Если Виолетту взял на алтаре и потом унес в свою бездну темный выродок Азархарта, то каким образом она оказалась запертой в своей башне под атакой Эмерит и ее асаров?
И почему тогда Алэр, спокойно скормивший жену темным, потом ворвался в ее покои и вел себя с ней как последний скот, попытавшись изнасиловать на глазах ее телохранителя и своего младшего сына? И, кстати, Кандар не говорил, что она сегодня покидала башню. Принцесса была под охраной горца вплоть до появления императора и своего исчезновения на тропе духов!
Как она могла быть одновременно в Дихорской долине у алтаря и во дворце? Даже маги не способны так раздваиваться!
Зато тот, кто по какой-то ошибке или насмешке исчезнувших айров считается его родным отцом, вполне мог… раздвоить. Выдать снежить за гардарунскую принцессу.
Но в долине была живая девушка! Алтарь принял ее кровь и признал брак! Как быть с этим?
Рамасха потер лоб, тряхнул головой, прогоняя несвоевременные мысли. Потом разберется, распутает этот клубок лжи, обмана и предательств. Поймет, где настоящая Фиалка. Найдет.
А сейчас – Яррен.
Он собрался с силами, стараясь понять, где сейчас искать Ниэнира, в какой точке бескрайних снегов светится его ключ сердца, – ими братья обменялись еще в детстве младшего принца.
Не теряя времени, Рамасха уже начал раскрывать снежную воронку, еще не задав координаты портала.
Это его и спасло.
На кабинет из ниоткуда, испарив все замки, щиты и ловушки, обрушился огненный смерч, уронил на руки мага, мгновенно вскинутые в защитном жесте, чье-то тело. Он даже охнуть не успел!
Одновременно с этим ураганная сила вытолкнула его с непонятным грузом на руках в раскрытую ледяную пасть портала. Напоследок что-то тяжелое и твердое больно ударило по ногам, придав ускорение.
Глава 23. Спасение
Столкновение огненной и снежной магии уничтожило портал, окатило кронпринца штормовой волной неприятно горячей воды и оставило лежать в луже. Он мгновенно промок. Потоки воды стекали по волосам и лицу, не позволяя открыть глаза и рассмотреть, что за тяжесть прижала его руки и ноги.
Рамасха тряхнул головой, рассыпая веер брызг. Разлепил ресницы. Он мог бы остановить водопад, попросту заморозив его, но тогда сам бы заледенел. Вот потому-то ласхи предпочитали не воевать с инсеями, а договариваться и торговать…
В этот миг его настигло первое послание Ниэнира, ослепившее ярким сполохом принца, и без того полуослепшего от огненной вспышки. Ниэнир никогда не умел четко рассчитывать «громкость» зримой речи.
«Брат! Вижу портал над обозначенной на карте точкой! Ого! Из него вышел отец… и его пес Диас. Отец раскрыл еще один портал. Похоже, внутрь «подснежника» можно попасть только так. А пес остался на страже. Ха, видимо, наш папаша даже своему пприхвостню не хочет показывать, где дверь внутрь. Ну, сейчас я сниму постового и найду вход!»
Не успел Рамасха проморгаться, как его приложило следующим вестником: «Брат! Тут что-то взорвалось! Сущий вулкан. Чудовищно красиво. Огненный цветок. Диаса отбросило, и он мертв. Отец наверняка не выжил. Боюсь, твой Яррен тоже погиб. Хотя… если он это и сотворил… Короче, я проверю…»
Рамасха выдохнул. Похоже, не придется становиться отцеубийцей. Это радовало. Хотя он предпочел бы суд над императором.
Наконец, разноцветные круги перестали мельтешить, и кронпринц смог разглядеть, куда его вынес полураскрытый и сломанный на лету портал и чем же его прижало.
На первый вопрос он получил ответ без промедления: он находился все еще во дворце, этажом ниже, в личном кабинете своей канцелярии. Это хорошо.
Поперек его торса, прижав руки, лежал подарок огненного смерча: абсолютно голая девушка. Это, наверное, тоже хорошо.
Разметавшиеся, темные от воды длинные волосы спрятали ее лицо, но почти не прикрывали ее обнаженные груди с нежно-розовыми сосками. На левой груди виднелся небольшой след от пореза. Показалось, что кожа девушки слегка светится, а рубец исчезает на глазах. Это странно.
А на ногах принца ничком лежало еще одно абсолютно голое тело. Мужское, судя по широким плечам, испещренным свежими шрамами, накачанным мышцам и подтянутым ягодицам. Это плохо.
Сложить два и два, приплюсовав сообщение Ниэнира о взрыве в императорском «подснежнике», не составило труда. Яррен и Виолетта сами нашлись. Это хорошо.
Но откуда у полуинсея взялась огненная магия? Или, что точнее, огненный портал, да еще и такой мощный? Это точно не тропа духов! Неужели полукровка тоже стал наследником магии короля Роберта? Нет, не может быть, когда бы он успел!
И почему этих двоих выбросило именно к Рамасхе? И почему они голые? Принц прекрасно знал, что король Роберт, перемещаясь огненными порталами, сохранял на себе одежду. Чем эти двое занимались в императорской тюрьме, пока тюремщика не было?
Ревность острым осколком вонзилась в сердце. Это плохо. Очень плохо.
Он осторожно, стараясь не причинить боли Яррену, высвободил ноги. Перенес принцессу в тайную комнату отдыха при кабинете – тут Рамасха ночевал, когда не хотел слишком отрываться от работы, и прятался от надоедливых просителей. Уложил девушку на диван, убедился, что она дышит, а сияние не пригрезилось, хотя стало уже слабее, и укрыл накидкой.
Вызвал личного лекаря и сиагра Ланвира. Последнего удивил просьбой тайно доставить шубы и жаровни. И подготовить место, куда спрятать Яррена. Затем вызвал целителей посольства Гардарунта, отправив к ним гонцов. Подумав, отправил стража в часовню Безымянного за инсейским монахом: вдруг горцы не справятся с лечением полукровки.
И получил третье послание от Ниэнира: «Брат, я нашел отца. Он жив, но без сознания».
Рамасха, стиснув кулаки, с немалым трудом погасил вспышку ненависти. Жив? Что ж… Это и плохо, и хорошо.
***
Яррен очнулся только на следующий день, и сразу, еще не подняв век, спросил:
– Где ее высочество Виолетта?
Рамасха, сидевший за рабочим столом и просматривавший в этот момент бесчисленные донесения зримой речи, едва не расхохотался.
– Как много в этом вопросе, горец. Судя по тому, что ты не спросил, где ты сам, то твой предок, чье присутствие я все это время ощущал за своим почему-то плечом, уже обо всем тебе доложил? И почему ты не спрашиваешь, где «ее императорское величество»?
Яррен, лежавший на диване у запечатанного щитами окна, повернул голову, встретившись взглядом с уставшими глазами кронпринца.
– Ты выглядишь не очень.
– Получше некоторых.
– Ирдан не обо всем доложил. Он не может заглянуть вон за ту дверь тайного хода, куда, тем не менее, постоянно шныряет твой личный лекарь. Леди там? С ней все в порядке?