Ирмата Арьяр – Лунный князь. Легенда (страница 9)

Не знаю, сколько я просидел под той плитой, слушая зов Линнерилла.

Перстня было мало, чтобы сдвинуть такую преграду, и я продолжил поиск выхода наружу. Несколько раз я открывал ходы с помощью печати Энеарелли и, наконец, за двумя металлическими перегородками нашел неразрушенную лестницу. Наверху, на одной из стен, мерцала печать.

Охрана покоев князя Доранта весьма удилась, когда я начал ломать резную дверь изнутри и требовать Граднира и рыцаря Ольхана. Если кто-то думает, что я спущу покушение на свою дурацкую жизнь, то сильно ошибается.

Оказалось, все, кто остался в замке, полночи стоят на ушах: тревогу поднял Граднир, следовавший за мной по пятам на расстоянии, пока я кружил по переходам из крыла в крыло. Но проследить за мной до подземелий дарэйли не смог: попался в ловушку, когда одна из лестниц ушла у него из-под ног. Пока он выкарабкивался, кто-то убил стражника у каземата и захлопнул мою западню.

Рыцарь Ольхан, в чьем ведении была стража, возглавил расследование по свежим следам, а Граднир сразу отозвал меня в сторону и шепнул:

– Я знаю, кто убил парнишку-стражника. Вычислил по запаху.

Если мой дарэйли не только не разорвал в ярости предателя, но и не стал заявлять о своих подозрениях во всеуслышание, вывод был неутешительный. Кто, кроме самого деда и его верного рыцаря Ольхана мог хорошо знать подземный лабиринт и управлять им? И кого мог близко подпустить стражник?

– Дай догадаюсь, – еще тише сказал я. – Грюнт?

Граднир кивнул.

– Где он сейчас?

– У себя прячется.

– Пусть глаз не спускают.

Я еще ни разу не видел слабоумного дядю, но он мне уже заранее сильно не нравился.

Было тут одно противоречие: все не могут ошибаться, особенно, княгиня Памела-Анита, и, значит, ее сын действительно безумен. Но безумец не способен на расчетливые поступки. Настолько расчетливые. Тут проблесков разума, о которых упоминала бабушка, мало.

Логично предположить, что его кто-то направляет, и кто-то заметает за ним следы. И кто-то должен был приводить в действие механизмы ловушек, если они не управляются из одного места. Знать бы, из какого, тогда можно рассчитать, много ли было времени у убийцы, чтобы до него добежать, и тогда точно знать о наличии сообщника.

Граднир взял на себя слежку за Грюнтом, а я отправился в свои комнаты: близился рассвет, и спину ломило уже не только от напряжения.

Глава 6

 Сьент поднялся, едва в белесой предрассветной дымке начали таять звезды. Благой Кейен, к его досаде, уже тихо молился в уголке, и отвлекаться на разговоры не стал. А там и Ханна проснулась.

Небо было ясным, слава Сущему, лошади отдохнувшими, а настроение бодрое, предвкушающее встречу с беглым принцем уже к ночи.

Увы, благой паттер, жалея животинку, отказался сесть в одно седло с Гончаром, решил проводить гостей пешком. И Сьент из благородной вежливости спешился и вынужден был вести своего коня на поводу и месить грязь прохудившимися за долгий путь сапогами. Дарэйли форм Парк, конечно, никогда бы не допустил такого безобразия, как дырявая обувь хозяина, но бывший раб предпочел свободу, и бывший Верховный теперь безропотно вкушал все прелести осенней слякоти.

«Когда-то надо учиться и смирению», – думал он, тщетно ожидая возобновления столь важного разговора с Кейеном, оборванного вчерашним вечером на полуслове.

Совершенно здоровая и заметно похорошевшая Ханна, даже не заметившая, что во время сна лишилась оспин и конопушек на личике, ехала впереди на лошади, то и дело оглядываясь: не заблудилась ли она, не потерялись ли спутники? Ее распущенные по спине русые кудри, с таким же золотистым оттенком, как у Сьента, ослепительно сияли в свежерожденных лучах солнца.

Две пичуги, вившиеся вокруг Ханны, устроились на ее плечах, вызвав восторг девушки, а заодно своим щебетом заполнили ее уши. Увязавшийся за хозяином серый пес весело нарезал круги вокруг ее кобылки и лаем добавлял шума.

– Она похожа на светлую дарэйли, – улыбнулся благой паттер, понизив голос до шепота.

– Обычная селянка. Большинство юниц похожи на ангелов, потом либо пухнут от голода, либо жиреют от родов, – заметил Гончар, и, убедившись, что его спутница полностью увлечена игрой с птицами и собакой, добавил на языке высших: – Я обдумал твои слова, Кейен. Получается, Ионт стал искать спасения у вас, когда понял, что его владыка, которому он посвящал все жертвы и завоевания, отнял дары – неуязвимость, власть и прочее?

Старик кивнул, дополнив его догадку:

– А это, как ты понимаешь, означает только одно: лунный дьявол получил кровь первенца Ионта и воплотился. И мы его давным-давно прозевали!

– Поверить не могу! – Сьент замедлил шаг. – Гончарами проверены все женщины, которых Ионт… попользовал и оставил в живых: фаворитки, обслуга, случайные связи, даже его походные жертвы. О женах и не говорю.

– Но вы же не боги, Сьент, чтобы ведать абсолютно всё. Уверенность паттерата зиждется не только на косвенных признаках. Главное – о воплощении врага в нашем мире заговорил Эстаарх.

И Сьент окончательно распрощался с надеждой на лучшее. Горько вздохнул.

– Вы просили помощи у архетов?

– Это они у нас ее… потребовали. Так как воплощение богов не предусмотрено договором Трех миров, они ничего не могут сделать, даже обвинить Линнерилл в грязной игре. Никто не в ответе за деяния своих богов.

Сьент почти простонал:

– Значит, все было напрасно! Кейен, я вдребезги проиграл.

– Почему ты берешь всю вину на себя? Что ты и я могли сделать тогда, будучи совсем юнцами? А ты и сейчас все еще мальчишка, – он с улыбкой взглянул на столь молодое лицо ровесника, обрамленное золотистыми прядями выбившихся из хвоста волос.

Сьент в ответ мрачно глянул исподлобья.

– И ты подозреваешь, Кейен, что Райтегор – воплощение лунного дьявола? Не уверен. Гончары не могли допустить такого. За ритуалом призыва эйнеры наблюдал первый наставник Ионта, тогда он еще был в здравом уме. Да это и невозможно: дарэйли рождается по двое, и вопрос первенства весьма условен, ибо эйнеры не рожают. А Лунному дьяволу нужен именно первенец. Кстати, Ионт говорил вам, какую сущность призвал?

Старик качнул головой:

– Нет. Император признался на исповеди, что все пошло не так при призыве эйнеры, и он сам не знал, какая сущность в итоге вошла в тело императрицы. Его наставник тогда и сошел с ума, а у Ионта после были провалы в памяти. Это его и напугало так, что он сразу ринулся к нам.

– И они всё скрыли даже от Сферикала! – негодовал Гончар. – Столько времени потеряно! Ладно, бездна с ними. Эти двое уже расплатились. А ты-то почему молчал?

– Признаков-то никаких не было, кроме исповеди Ионта, а он… Сам знаешь, веры ему не было никакой. Его первенец, если это не кто-то из принцев, не найден даже вами. Но он существует. Таился где-то. Долго таился. И впервые заявил о себе три месяца назад. Помнишь эпидемии, выкосившие летом половину имперской столицы? В котлованах хоронили, столько было трупов. Вот тогда Эстаарх всполошился, и я отправился в Нертаиль. Смерти прекратились, как только юный принц вышел из Лабиринта. А теперь скажи мне, Гончар, будь Райтегор сущностью смерти, разве эпидемии кончились бы так внезапно?

– Он бы только усилил тот хаос, – признал Сьент.

– Вот то-то! Думаю, воплощение князя Тьмы отправило в Нертаиль нечто, что должно было встретить беглеца. Это нечто и шло по следам нашего мальчика. Пило жизни.

– Если оно не нападало на принца, то сопровождало и охраняло, – Гончар нахмурил брови. – Плохо. Это значит, что Райтегор, какова бы ни была его сущность – помощник князя Тьмы. И все опять приводит нас к плану Линнерилла по захвату нашего мира.

Старик покачал головой:

– Я не увидел в нем тьмы больше, чем в любом из ваших темных демонов. Но думаю, через него мы найдем воплотившегося дьявола. Что бы ни шло за нашим мальчиком по пятам, теперь это бродит вокруг замка, словно караулит его. Нехорошие дела стали тут твориться: скот мрет, люди пропадают, болезни опять же… и народ винит в этом ваших демонов и их князя, но в их невиновности я уверен. Райтегор тут ни причем. Поможешь?

– Отправлю весть Сферикалу. У меня теперь нет дарэйли, помогать не с кем, разве что вернуть какого-нибудь Потерянного, но это требует времени, чтобы отыскать подходящего, – Сьент на ходу вытащил из-за пазухи и развернул пергамент с картой. – Вот, пожалуй, тут твоя отметка есть, можно глянуть. Это близко, на полпути к замку. Небольшой крюк. Что там?

Целитель глянул, охнул:

– Только не говори мне, что нетленные мощи святого Хольега – это ваш спящий демон! Не позволю надругаться над святыней! Нет-нет, даже не думай, ишь, глаза разгорелись. Всяконьких дарэйли и без того полно в замке, и твоя Мариэт там.

– Она уже не моя. А как примет меня мой… хм… послушник, и примет ли – неизвестно. Нашему мальчику, – передразнил Сьент, не удержавшись, – неплохо бы разобраться для начала, чью волю он вершит – свою, Ионта, Отца Тьмы или Лунной королевы.

Из-за поворота вылетела перепуганная Ханна, но, увидев двух беседующих друзей, сразу успокоилась:

– Вот вы где, а я думала – потерялась!

Путники, обойдя по дуге небольшой городок, добрались до очередной поминальни Единого, ничем не отличавшейся от предыдущей, разве что более старой и обшарпанной.

Здесь Гончар решительно отказался от дальнейшего сопровождения: замок уже близко, до полуночи можно добраться, если с Потерянным не возиться.