Ирмата Арьяр – Лорды гор. Трон над бездной - 2 (страница 1)
Ирмата Арьяр
Лорды гор. Трон над бездной - 2
Глава 1. Лэйрин собирает семью
Странное дело: у моей матери, помимо меня, был муж и еще шесть дочерей, но я никогда не знала, что такое настоящая семья.
Хотя какое-то подобие семьи окружало мое детство: родная мама Хелина, воспитатель сэр Лорган – совсем чужой человек, которого я по глупости считала если не отцом, то добрым дядюшкой.
Еще по вечерам в горном замке неизменно присутствовали бабушка с дедушкой. Тепла от них не было никакого, и только уже повзрослев, я узнала, почему. Лорд и леди Амелия были воплощенными духами, а не живыми людьми. И подобие жизни им давала кровь моей матери – риэнны рода, горной ведьмы, как ее называл король Роберт, изгнавший жену муж.
Наверное, поэтому воссоединение со средними сестрами, близнецами Бертой и Беатрис произвело на меня такое впечатление.
Я была рада видеть Бес, рада, что она в самом деле раскаялась в своих детских кознях и искренне просила прощения. Даже показалось, что для меня еще возможна настоящая семья.
На миг.
Потому что все изменится, когда я сниму мужское платье и иллюзию мужского тела.
Беатрис наконец приняла меня как брата и короля.
Но она и другие выжившие дочери моей матери никогда не примут меня как младшую сестру.
Сестру, само рождение которой было сплошной ложью.
Так стоит ли жалеть о том, чего никогда не было и не будет?
* * *
Поплутав по лесу, Беатрис вывела нас к лесной сторожке.
Бес солгала нам о подвернутой ноге Берты. В целости была нога. А вот сама послушница монастыря святой Мариньеры – не очень.
Связанная по рукам и ногам, с синяком на скуле, изрыгающая проклятия на языке айров (чему их тут, в монастыре, учили?!) принцесса Берта была заперта в погребе пустовавшего домика лесника. Похоже, слухи о безумии Беатрис не лишены оснований, если она оставила беспомощную сестру в такой глуши. Можно сказать, заживо похоронила.
– Предательница! Дура бешеная! – встретила нас Берта. – Уроды!
– Сама дура! – тут же началась типичная ссора высочеств.
Все как в детстве.
Едва Берту извлекли и развязали, принцессы ринулись в драку, еле их растащили. Из взаимных проклятий и упреков выяснилась следующая картина.
Беатрис, эта паршивая овца в стаде боевых божьих невест, подслушала разговор настоятельницы со священником о том, что, если король Лэйрин, этот безбожник и развратник, воспротивится пострижению сестры в монашки, Берту постригут тайком, а брата, то есть, меня, поставят перед фактом.
Сама Берта, только в монастыре и овладевшая грамотой, мечтала не о солдатской муштре и боевых шрамах мариньерок, а о тишине кельи, древних летописях и чернильных пятнах на руках, и во дворец, как и Беатрис, возвращаться не собиралась.
Ей был предложен компромисс: постриг и пожизненная работа смотрительницей архивов. Выпустить ее из хищных святых коготков тоже никто не собирался в надежде на двойную королевскую благотворительность монастырю на содержание принцесс (вот дуры!).
Беатрис, вдохновленная рассказами Лилианы о добром, умном, замечательном и распрекрасном принце, а теперь уже короле Лэйрине, и о сказочной красоте Белых гор, решила, что не даст совершить сестре своих ошибок, да и собственные неплохо бы исправить. А Берте надо мир посмотреть прежде, чем от него отрекаться.
Берта же отказалась бежать – мол, плевать на мир, душа дороже, а у нее древний свиток не дочитан и летопись не переписана. Впрочем, если и бежать, то от ненавистных боевых мариньерок к каким-нибудь мирным монашкам, например, в монастырь святой Лазарьерры, славившийся целительницами. На том ее Бес и поймала.
Выяснилось заодно, что в детстве обе люто завидовали мне.
Одна – тренировкам на мечах с вейриэнами, вторая – умению читать и писать. И обе страдали, что мне повезло родиться мальчиком, а им – нет.
Что тут скажешь
– Вот и пришлось нам с Лиль похитить эту идиотку, – потупилась Бес, но ни тени раскаяния на нахальном остреньком личике не мелькнуло.
– Сама-то! – сверкнула глазками Берта, растрепанная, как пугало. В отличие от сестры, ее коса была длинной, золотилась до пояса. – Ты-то, вон, постриг приняла, а мне так нельзя?
– А я уже расстрига, - гордо сообщила Бес. – Вышла по уставу, все чин-чином. Пятерых урыла в песочек!
– Довольно! – прекратила я новый виток ссоры.
– А ты кто еще такой? – накинулась Берта на нового врага.
– Наш брат, – прошептала бывшая мариньерка.
Берта побледнела. Тут же вспыхнула маковым цветом и опустилась передо мной на колени и зарыдала.
– Бог услышал мои молитвы! Ты пришел, Лэйрин! Прости нас меня прости!
Мне хотелось убежать подальше, но я положила ладонь на ее голову и осушила ее слезы.
– Уже простил. Встань, сестра. Беатрис, Берта, я неволить вас не буду. Но, милые сестры, вы – принцессы. У вас есть высший долг. И ваш долг даже перед богом отличается от долга других людей, иначе вы не были бы рождены принцессами рода Ориэдра, а бог дал бы вам другую семью. Подумайте над этим. А сейчас мне нужен план монастыря святой Мариньеры. И, чем подробнее, тем лучше. Четверти часа вам хватит, чтобы нарисовать?
Обе с готовностью кивнули.
Бумага и чернила нашлись у запасливого Яррена. Стряхнув пыль с покосившегося стола в сторожке, девицы принялись вычерчивать план, Миар начал уточнять наиболее уязвимые места неприступной крепости, а я вышла на свежий воздух – голова кругом от этих междоусобных свар!
Сев на покосившееся, поросшее мохом крыльцо, я подставила лицо солнцу, обдумывая предстоящий разговор с кардиналом. Хуже нет – иметь врагов внутри страны, подтачивающих ее, как черви. Но раздавить их не получится. Не сейчас. Сейчас нужно искать сторонников, а мариньерки, нетрудно догадаться, уважают только силу. А если это будет божественная сила
- Ваше величество, - услышала я голос моего личного рыцаря точнее, рыцаря Айрани.
Открыв глаза, в удивлении обнаружила, что он опустился передо мной на колено, протягивая походную чашу с прозрачной жидкостью.
– Я нашел лесной родник неподалеку. Вода тут хорошая, целебная, попробуйте.
– Разве я распорядился, фье Яррен?
– Нет, но у вас губы пересохли, сир, а вы, как я заметил, обращаете мало внимания на себя.
Его взгляд скользнул по моим губам, и отчего-то они тут же пересохли еще сильнее.
– Ты весьма наблюдателен и предупредителен, фье, – усмехнулась я, взяв чашу. – Отличное качество для личного слуги.
Зачем я унижаю этого гордеца? Не могу понять саму себя Низко это, мой еороль. Недостойно.
Вода действительно была удивительно свежей, холодной и ароматной, и с первым же глотком в меня словно влилась эта свежесть и сила. Уж не поколдовал ли слегка над водой этот чересчур одаренный юноша?
– Слуге полагается по должности иметь такие качества, - он с непроницаемым лицом принял опустевшую чашу, но остался стоять на колене.
– Что-то еще? – подняла я бровь.
– Вопрос, – улыбнулся нахал кончиками губ.
Это у меня вопрос: где он был остаток ночи и какие вести принес Сиарею, если тот не осмеливается меня ими беспокоить?
– Кстати, что такого в отчете, что нельзя знать Таррэ? – спросила я.
– В том-то и дело, что он знает. Не может не знать. Но Сиарей прав, спешка тут недопустима. Это слишком важно. Вы уделите нам время по возвращении?
– Хорошо. – Но горец остался коленопреклоненным, и я подняла вторую бровь. – Говори.
Он оглянулся на сторожку, где вейриэн Миар был занят сестрами Б., но даже голоса не понизил.
– Прошу вас призвать в Найреос моего друга, Дигеро фьерр Этьера. Я надеялся, что он посетит бал, как участник турнира, но что-то произошло. Учитывая, что высший вейриэн Паэрт сейчас в Белых горах, полагаю, Семерка приложила к этому руку.
В сторожке наступила тишина.
– Яррен, я все слышу, – укорил Миар, но выйти не соизволил.
– А я не таюсь, – усмехнулся полукровка.
– Призвать? – нахмурилась я, решив не обращать внимания на внешние раздражители.