Ирмата Арьяр – Лорды гор. Любовь и корона (страница 8)

И Летта понимала принца. При дворе Роберта, да и в любом другом обществе, выскочек терпеть не могут, а Яррен усиленно лез на рожон. Хотя надо быть благодарной: сейчас он спас принцессу от позора и унижения. С другой стороны, юная венценосная аристократка, выросшая в самой гуще придворных интриг, прекрасно понимала, что Яррен, с его принципиальностью, будет не только защитником, но и источником неприятностей. Слишком много себе позволяет какой-то неизвестный младший лорд, выходец из дремучих, отсталых от светской равнинной жизни горцев.

Но других телохранителей у неё нет.

«Аделька и Агнеска сразу поставили бы его на место, а я… будущая императрица, называется!» – с досадой подумала Виолетта, следуя за кронпринцем Игиниром в дом с самым большим куполом. Слабость и головокружение уже прошли, как ни странно, и принцесса вновь гордо вздёрнула подбородок – сразу после того, как пришлось склониться, чтобы войти в низкую дверь.

Стоило ей переступить порог, как взгляд напоролся на двуногое существо с массивной фигурой, по-звериному вытянутой мордой, украшенной острейшими алмазными клыками и узором ледяной чешуи. И круглыми, трогательными нежно-бирюзовыми глазами котёнка. Вместо волос на макушке чудовища торчал прозрачный хрустальный гребень, и Летте вдруг захотелось взглянуть на спину существа – мелькнула мысль, что гребень спускается по спине до хвоста. И как тогда держится на нём одежда?

Больше всего существо походило на ряженого медведя. Разумно ли оно?

Пожалуй, да. Оно с таким же вниманием наблюдало за ошеломлённой принцессой, и его устрашающая пасть всё шире раскрывалась в насмешливом оскале.

– Как этот ласх кушает алмазными зубами? – шёпотом спросила девушка у Яррена. – Алмазы же хрупкие!

Слух у существа оказался очень тонким. Оно рыкнуло, схватило со стола хрустальный кубок и – хрум! – откусило чашу, проглотило и облизнулось, продемонстрировав сверкающие клыки, которым не было нанесено ни малейшего ущерба. В пальцах с острыми, как сосульки, когтями осталась сиротливая ножка.

– Что за манеры, брат, – укоризненно покачал головой Игинир. И повернулся к Летте. – Ваше высочество, позвольте вам представить среднего императорского сына, принца Ниэнира, герцога Грасси, лорда-протектора западных пределов Северной империи. Ваше высочество, принц Ниэнир, прекрати пугать невесту нашего отца, нашу будущую императрицу. Что на вас с Даэром нашло?

– С Даэр-р-ром? – рыкнуло чудовище глубоким, проникающим до костей басом. – А он что?

– А он выразил свою радость от встречи в своей особой манере.

– Понятно. – Чудовище с брезгливой гримасой посмотрело на осколок кубка, провело над ним второй ладонью, и в его руке засиял резными гранями целенький хрусталь. – Простите, принцесса. Меня спровоцировало ваше изумление. Держу пари, вы решили, что я – животное из императорского зверинца, так вы на меня смотрели. Меня всегда забавляло, как неискушенные люди реагируют на наши непритязательные фокусы. Больше не повторится.

Он поставил невредимый кубок и поклонился с удивительной для такого массивного тела грацией.

– И вы меня простите. – Чуть покрасневшая Летта отдала ему поклон как равному.

– Вас-то за что? – удивился лорд западных пределов.

– За несдержанность.

– Принято. Мы оба не сдержались, – рассмеялся принц. С его звериной мордой выглядело это чудовищно, но Летта не дрогнула лицом. При дворе её папеньки ещё и не такие монстры водились, вспомнить хотя бы прекрасноликих Адель и Агнесс. А этот принц не показался ей злобным, несмотря на устрашающий вид.

Позади резко распахнулась дверь, подул пронизывающий сквозняк, и нежный женский голос, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков, спросил:

– Я всё пропустила? Наша новая мачеха уже здесь?

Виолетта медленно оглянулась. Так вот они какие, северные оленихи… то есть ласхини.

Принцесса Гардарунта выросла с осознанием своей красоты. Об ангельской внешности дочерей Огненного короля слагали баллады. Виолетте, едва она уронила первую кровь и начала превращаться из нескладной девочки в очаровательную девушку, неустанно посвящали стихи и поэмы барды и менестрели. За взгляд и улыбку золотоволосого и синеглазого ангела сражались и юные, и более мужественные рыцари. Младшая королевская дочь и её сестра-близнец привыкли к обожанию и поклонению.

Но только сейчас, глядя на дивную беловолосую деву, явившуюся в морозном облаке, Летта осознала, насколько она сама… обыкновенна.

Незнакомка была волшебна. Её глаза переливались и мерцали, как северное сияние в ночном небе. Её нежно-розовая кожа искрилась и сияла, её усеянные бриллиантовой крошкой густые белокурые волосы походили на замерший водопад и спускались до колен крупными локонами, перевитыми драгоценными лентами.

Рядом с лебединой статью и ослепительной во всех смыслах красотой незнакомки Летта казалась блеклым и серым утёнком.

И вместе с тем запомнить облик девы оказалось невозможно. Он рассыпался на детали, как самоцветы в разбитом калейдоскопе. Треугольное лицо и розовые, чувственные губки сердечком, длинная шея и покатые плечи. Тончайшая талия, которую обнимал вышитый каменьями пояс. Точёная ножка, выглядывавшая в бесстыдно высоком разрезе узкой фиолетовой юбки.

– Любимая дочь императора Севера, принцесса Эмерит, леди-протектор Северного предела, – представил незнакомку кронпринц Игинир.

Летта развернула плечи, поклонилась как равной и улыбнулась:

– Так вот она какая, сияющая драгоценность Севера.

Губы северянки дрогнули, обозначив лёгкую пренебрежительную усмешку:

– Так вот каковы воспетые в балладах золотые гардарунтские розы. Я ожидала большего.

Летта призвала все силы, чтобы не дрогнуть под надменным взглядом этой… Снегурочки. Что бы ответила на её месте злючка Адель или ядовитая Агнесс? Уж они-то не стали бы терпеть такое вопиющее пренебрежение.

Нет, не буду им уподобляться. Это очередное испытание, напомнила себе Виолетта.

– Я тоже. – Её улыбка стала ироничной. – Впрочем, сложно ожидать горячего приёма на холодном Севере.

– Ого! Роза умеет выпускать шипы? – хохотнула Эмерит. – А я слышала, что младшие принцессы Гардарунта – никчёмные пустышки, в отличие от старших. Хочу предупредить, мой отец не любит пустышек.

– Никто не любит пустышек. – Летта держала улыбку, но придала ей оттенок насмешки. Если «сияющая драгоценность», как переводится Эмерит с языка ласхов, не дура, то должна понять, что равнинная принцесса не боится её угроз. Куда хуже, если бы Эмерит источала льстивую вежливость вместо вызова с открытым забралом.

– Наша гостья устала, сестра, – вмешался Игинир в начинавшееся противостояние.

– Я лишь хотела представить будущей императрице новых фрейлин. Никуда не годится, что у дамы столь высокого статуса лишь три фрейлины. Мы так спешили, брат!

И откуда только успели узнать о составе её свиты? – поразилась Летта.

– Завтра, – отрезал кронпринц.

Летта преисполнилась благодарности к нему, но демонстрировать чувства посчитала излишним. Не на глазах у Снегурочки.

Фрейлин та ей захотела представить, надо же, какая непрошеная любезность. Своих шпионок и насмешниц подсунуть. Нет, никаких чужеродных фрейлин Летта не примет в свой ближний круг до свадьбы. А после… после императрица потребует привилегию самой выбирать свою свиту. Да, так и будет.

***

Дом оказался с секретом: под куполом, едва выступавшим над снегами, размещалось как минимум два этажа вниз. Летта, свято блюдя заповедь Роберта – «Будь внимательной, моя девочка. Любая мелочь может спасти тебе жизнь в чужой стране», – кидала по сторонам внимательные взгляды из-под ресниц и заметила боковые двери, которые должны были вести наружу. Под землёй – и наружу?

Как ни таилась принцесса, сопровождавший Игинир заметил её любопытство и пояснил:

– Двери ведут в подземные ходы, наподобие муравьиных. Все дома селения соединены в единое целое под землёй. Наверх выходят лишь сторожевые башни.

Яррен, следовавший по пятам за принцессой, не сдержал своего ценного мнения:

– Но если враг захватит одно здание, то он проникнет во все.

– Не сможет. Любой ласх, даже ребёнок, легко блокирует ход. И враг никогда не сможет предугадать, откуда нападут защитники. Новый ход можно открыть в любом месте.

– Это уже какая-то шаунская магия, – засомневался горец. – Здесь ещё земля, а не стометровая толща льда. Разве вы владеете магией земли, чтобы рыть ходы в мгновение ока?

Кронпринц засмеялся, и Летта украдкой залюбовалась, как по его длинным, ниже плеч, волосам лунного цвета скользят радужные блики.

– Всё-то ты замечаешь, Яррен. Да, пока мы близки к человеческим землям, наша оборона работает иначе. Но, разумеется, секрет я тебе не открою.

– Шаунские амулеты можно исключить? – последовал вопрос, заданный самым невинным тоном.

– Угомонись, проныра. Даже то, что ты был учеником моего погибшего брата, не спасёт тебя и всех ваших людей от обвинений в шпионаже, если отцу донесут о нашем разговоре. Но если у невесты императора ещё есть такой эфемерный козырь, как обещанный её будущему сыну огненный дар, то у вас и того нет.

Фрейлины, семенившие за госпожой на расстоянии трёх шагов, дружно ойкнули.

– Понял, – смирил любопытство телохранитель гардарунтской принцессы.

«Так вот почему Игинир так терпелив и так много позволяет горцу, – подумала Летта. – Яррен – ученик его брата. Похоже, для кронпринца этот погибший брат был другом. Вон с какой теплотой он о нём говорит. Надо расспросить Яррена подробнее, это знание может мне пригодиться».