Ирмата Арьяр – Лорды гор. Белое пламя (страница 7)

– Меня зовут Таррэ, – сообщил мужчина. – Я вейриэн. И скажи спасибо, что я был рядом в долине Лета и успел тебя перехватить, пока ты не разбила свою красивую, но совершенно пустую голову. Грэмир вовремя меня позвал.

– Спасибо, – прошептала Безымянная, приподнимаясь на локте и изучая его странное лицо – жесткое, угловатое, с глубокими брезгливыми складками у губ, прямым носом и очень светлыми холодными глазами. Волосы вейриэна, перехваченные хитро завязанным шнуром, были угольно-черными, с седой прядью у виска. На вид ему было лет сорок, но отец предупреждал неоту, что внешность белых воинов ничего не значит. Она могла скрывать и столетних, и даже тысячелетних существ.

Таррэ. Неужели тот самый, о котором в ее видении писал Дигеро?

Затем она обратила внимание на помещение, если так можно назвать обычную пещеру. Скорее всего, ту самую, о которой говорил отец. Неота лежала на собственной меховой накидке, укрытая одной полой. Девушка, подтянув колени, поднялась. Голова ее слегка закружилась, но вейриэн поддержал ее за локоть. Поднял накидку, встряхнул и небрежно накинул на ее плечи.

– Долго я была без сознания?

– Я успел сделать кучу дел, пока ты решала, жить или бездарно умереть, – вейриэн досадливо поморщился и потеребил седую прядь. – Интересно, почему ты решила вернуться, спарка?

Она пожала плечом, поправила сползший с него плащ. Знать бы самой, что ее вернуло. Может быть, ощущение опасности, грозившей ее кареглазой мечте?

– Присядь, поговорим, – Таррэ кивнул на небольшой сталагмит со срубленной вершиной. Такой же служил ему стулом. – Глупо кончать жизнь самоубийством из-за какого-то прыщавого юнца.

– Я случайно оступилась. А Дигеро не прыщавый! – обиделась девушка.

– Его прыщи невидимы, но именно такие всегда имеются у любого подростка.

– Он не подросток! – возмутилась неота. – Ему уже восемнадцать, и в этом году он признан лучшим из выпускников воинской школы риэнов!

– Ты еще подерись со мной, защищая своего героя, спарка, – неожиданно добродушно усмехнулся Таррэ, а у глаз появились лукавые лапки морщинок. – Грэмир просил меня присмотреть за тобой и стать твоим учителем до его возвращения. Я не смог отказать боевому товарищу, хотя мне эта идея не слишком по душе. Я не привык возиться с сопливыми девчонками. Вы все истерички.

– Ну так не возитесь. Меня папа обучает, и я не хочу другого учителя, – неота с трудом совладала с душевной бурей, вызванной походя брошенным оскорблением, чтобы не давать повода этому неприятному типу сказать «ну вот видишь, я же говорил – истеричка».

– Тебя уже поздновато обучать. Воином ты не станешь, но стражи – это не только воины, в халайре есть и другая служба. Читать умеешь?

– Да. Отец учил. И писать на двух языках – верхнем и древнем.

– Верхнем! – фыркнул белоглазый.

– На языке риэн, – поправилась Безымянная. – Я знаю, что на поверхности много разных языков, и все они – из одного источника, потому очень близки, кроме языка темных. Еще я знаю первичный раздел математики, начертательную геометрию и учение о разумных и неразумных формах, существующих в Эальре. Правда, из последнего – только разделы, касающиеся Белых гор, равнинного королевства, инсейских морских царств и немного северных.

– Неплохо для неграмотных подгорных рабынь, – одобрил вейриэн. – И речь у тебя правильная, без синтских украшательств. А что с магией?

– Отец рассказывал теорию, но… зачем, если я – не риэнна? Я могу стать воином, но магом – никогда!

– Воином? – издевательски хохотнул вейриэн, смерив ее взглядом. – Да уж… из тебя воин, как меч из подушки. Если ты и станешь кем-то, то воином духа, а это совсем другое. Для воинов духа оружием служит не сталь, а разум и воля. Вот этот потенциал я в тебе вижу, его можно было бы развить но все портит твоя дурная бабская сущность. Потому в нашей халайре так мало вейриэнн, что бабы постоянно влюбляются в каких-нибудь сосунков и ходят потом пузатые. Вот и весь воин.

Безымянная вспыхнула от смущения и негодования. А белоглазый невозмутимо продолжил:

– Запомни: не бывает напрасных знаний. Если тебе говорят, что ты должна изучать теорию магии, значит надо изучать. Если я возьму тебя ученицей, ты должна беспрекословно слушаться, или наказание будет суровым, я не посмотрю, девка ты или нет.

– Знания мне и отец может дать! – выпалила неота и упрямо сжала губы. Этот вейриэн был слишком колюч. Не хватит ли ей уже издёвок, чтобы соглашаться еще на одну пытку?

– Грэмир – простой воин, а не мастер. Кроме того, теория – это прекрасно, но она проверяется на практике, а для практики нужен не только духовный контроль, но и телесный. Чтобы ты не оказалась однажды на дне ущелья. Сама понимаешь, потеря сознания оборвала твою связь с отцом, и ты бы погибла. Того, что случилось сегодня, не должно повториться. Вейриэн не теряет сознание ни при каких обстоятельствах, даже после смерти. Не всегда кто-то из нас может вовремя прийти на помощь, потому ты должна уметь защищаться сама. А для этого нужен живой наставник. Можешь спросить у Грэмира.

«Папа, это так?» – послушалась Безымянная хорошего совета.

«Он прав. Моей помощи уже недостаточно, дочка. А мастер Таррэ, хоть и строг, но справедлив. Он – высший вейриэн, и его обучение – совсем другого уровня. Соглашайся».

– Но я не смогу… – неота коснулась пальцем ошейника.

– Да, это серьезное препятствие, – кивнул Таррэ. – Ты принадлежишь храму, а право собственности священно у синтов. Они так просто не отпустят свою жертву, у них на тебя другие планы. Особенно, у старой карги Саэтхиль. Я уже немного в курсе ситуации.

Неота недоверчиво взглянула на его нахмуренное лицо. И когда у высшего мастера, только что вернувшегося в горы, нашлось время, чтобы вникнуть в ее ситуацию? А главное – зачем?

– Твой отец просветил, – пояснил он и без того очевидное. Кто же еще. – Саэтхиль ненавидит тебя, но даже своим скорбным умишком понимает, что красивая рабыня может принести целое состояние их так называемым храмам. Дело даже не в твоей красоте, взявшей лучшее от двух горных народов. Подземные жители, с их взлелеянным тысячелетиями и спрятанным на самое дно их змеиных ям тщеславием, будут с особым удовольствием покупать на ночь дочь вейриэна. Им это будет льстить. Они и сейчас унижают тебя почти со сладострастием, насколько я смог выяснить, хотя еще не могут заставить выполнять все их прихоти, пока ты не жрица, как твоя несчастная мать.

Неота отвернулась, закусив губу. Ей нечего было возразить. Вейриэн с льдистыми глазами совершенно прав: именно такая участь ждет Безумянную. Или еще хуже – стать кормом для ушайд. Лучше уж прыгнуть в пропасть.

– Я одного не понимаю, почему ты до сих пор не сделала ничего, чтобы получить это злосчастное имя, если для свободы требуется всего лишь переспать с любым, кто этого захочет?

Девушка вспыхнула, чувствуя, как краска залила лицо и даже шею.

– Не с любым. Имя может дать только муж во время обряда.

– И? Насколько я знаю, у синтов практикуется временный брак, и никто не видит в этом ничего зазорного. Не поверю, что желающих не было.

– Не было. Я – вещь, мастер вейриэн, – очень тихо сказала Безымянная. – Кто же женится на вещи? А наложницей какого-нибудь синтского червя я не стану! Противно!

Таррэ смотрел со спокойным интересом, но недовольная складка в уголке губ стала глубже.

– Но ошейник бы с тебя сняли бы, так? То есть, выполнять приказы безумной старухи, терпеть унижения, доедать объедки после жриц, ухаживать за ушайдами и собирать с них слизь и отмывать сброшенные змеиные шкуры тебе менее противно?

– Да!

– Подумай, спарка, если ты не готова отдать жизнь за свободу, и даже пожертвовать такой мелочью, как тело, то, может, свобода не так тебе и нужна? – вкрадчиво спросил вейриэн. – Все, что происходит с телом – неважно. Важно то, что происходит с духом.

Она молчала. Ему бы в змеиной яме посидеть недельку, тогда он понял бы, что иногда всё, что остается от человека – это страдание и мысль, чтобы оно кончилось.

Таррэ досадливо потеребил себя за белую прядь.

– Сейчас твоя цель – прийти в халайру свободной сущностью и обрести саму себя. Стать одной из нас.

Вот и отец ей так говорил. Но ее ли это цель?

– Для вейриэна тело – как одежда, – продолжил белоглазый. – Это шелуха. Оболочка. Разумеется, она должна быть крепкой и здоровой, чтобы выдержать созревающий в ней дух. Но цепляться за предрассудки по поводу тела, за удобства для тела – все равно что положить жизнь, начищая пуговицы на платье. Ты снимешь его и наденешь другое, когда переродишься. Ты проделаешь это сотни раз, если станешь вейриэной. Тело – лишь инструмент по преобразованию этого мира. Такой же, как камень в руке.

– А честь? – ей хотелось плакать, но она решила, что много удовольствия этому… змеиноглазому.

Таррэ презрительно фыркнул.

– Честь? Честь – не бог, чтобы на нее молиться. Честь – это чистота, дитя. Не больше, но и не меньше. А что тебя пачкает – решаешь ты сама, а не мир. И еще запомни: чем выше цель, тем тяжелее жертва. Да толку тебе сейчас это объяснять… Если бы твоя глупая мать не ушла к своим родичам после гибели своего мужа, ты бы уже была вейриэнной. И еще… станешь ты моей ученицей или нет, но ради твоего отца я найду способ вытащить тебя из храмовой ловушки.