Ирма Хан – Киллер на удалёнке (страница 54)

— Нет.

— А в морге, значит, у нас три тела? Да? У одного сердце вырвано. У другого высохшее, как сухофрукт, а дама захлебнулась морской водой.

— Именно так.

— И ты думаешь, что действует какая-то ведьма или ведьмак. Так?

Илья развёл руками:

— Факты — вещь упрямая. По-другому эти смерти объяснить невозможно.

— Бред какой-то!.. — Григорий Геннадьевич потёр затылок. — Чертовщина! А что ты говорил про племянницу потерпевшей? Это… как её?..

— Агата. Агата Сидякова. Она ждёт в коридоре и готова рассказать Вам своё видение данных смертей.

— Готова, значит, да?.. Ну, пусть заходит, рассказывает, раз готова…

Харинов внимательно выслушал Агату и задал тот же вопрос, что и Караваев:

— Вы это серьёзно?

— Какие шутки, Григорий Геннадьевич, если три трупа в морге, а два уже преданы земле.

— А Вы, значит, ведьма? — подполковник измерил Агату долгим взглядом.

— Доказательства нужны? — ответила она вопросом на вопрос.

— Хотелось бы, — ядовито заметил Харинов.

— Это Ваша жена с детьми? — кивнула Агата на фотографию рядом с телефоном.

— Да. У меня две дочери.

— Вы позволите? — протянула она руку к снимку.

— Прошу.

Агата взяла рамку. Аккуратно извлекла снимок. Положила его на левую руку и стала водить над ним правой.

— Григорий Геннадьевич, а Вы знаете?.. — она запнулась, смущённо глядя на хозяина кабинета.

— Вы о чём?

— Младшая дочь. Она ведь…

— Что — она? — напрягся Харинов.

Агата смутилась. Дочь была не родная. Это она поняла сразу. Увидела настоящего отца девочки. Но вот знал ли об этом подполковник? Не хотелось бы вносить смуту в его семью. Поэтому она пошла на маленькую хитрость:

— Вам знаком невысокий мужчина. Брюнет. У него шрам вот тут, около уха. Он чуть старше Вас. Очень худой. Прихрамывает на левую ногу…

— Вы описываете мужа моей сестры, — Харинов был поражён.

— То есть, она Вам не дочь, а племянница? — указала Агата на улыбающуюся девчушку лет двенадцати. — Верно?

— И это Вы узнали из фотографии?

— Да, из фотографии.

— Будем считать, что Вы доказали свои способности.

Он удочерил племянницу, когда его сестра погибла в аварии. Её муж Пётр серьёзно пострадал, но остался жив. Пока он полгода лежал в больнице, двухлетняя Вера жила в семье Григория и стала называть его папой, а Юлю мамой. Их дочь Даша не просто привыкла к двоюродной сестре, а полюбила малышку. Пётр особенно не сопротивлялся, когда разговор зашёл об удочерении девочки. Согласился, что в полной семье с родными людьми Вере будет лучше. К тому же, у него случился роман с одной из медсестёр.

— Значит, Вы, как ведьма, готовы подключиться к расследованию?

— Готова! Вы только вдумайтесь, что произойдёт, если это всё всплывёт наружу. Представляете, какую шумиху поднимет жёлтая пресса!? А сколько новых смертей будет в городе.

— Вы думаете, кто-то поверит в смерть от магии?

— Кто-то обязательно поверит. И тогда на этого киллера посыпятся заказы.

— Но ведь на него надо как-то выйти, на этого киллера.

— Если кому-то очень надо, то он выйдет, не сомневайтесь. Вышли же те, кто заказал Шишкина, Петрушенко, тётю мою… Если Вы позволите, Григорий Геннадьевич, я изложу свои предположения капитану Карташову, и мы будем искать преступника каждый своим способом. Так Вы не возражаете? — спросила Агата, видя колебания Харинова.

— Да какие тут возражения! В городе чёрт знает, что творится! Люди ведь непростые умирают. Того гляди, до… — он поднял палец вверх, — доберутся.

— Эти могут. — Согласилась Агата, подливая масла в огонь. — Они ведь постоянно друг с другом конкурируют, пытаясь кусок пожирнее отхватить. Так что киллера этого любым способом надо вычислить. И чем скорее, тем лучше. — Она посмотрела на Илью, мол, пора заканчивать разговор.

— Разрешите идти, товарищ подполковник? — Илья сразу понял её взгляд.

— Ступайте.

Часть 7 глава 12 продолжение

— Знакомьтесь. Стас — это Агата. Агата — это Стас, — сказал Илья, заходя в кабинет.

Васин оторвался от бумаг. Кивнул и снова уставился в свои записи.

— Чай? Кофе? — спросил Илья Агату.

— Кисель, компот, коньяк, — неожиданно продолжила она и, увидев изумлённый взгляд капитана, сказала быстро, словно оправдывалась:

— Прости! Вырвалось непроизвольно. Это я вспомнила одного своего любимого героя из детективного романа ещё советской эпохи.

— Леденцова?

Теперь пришла её очередь удивляться:

— Ты читал «Долгое дело»?

— Это моё любимое произведение.

— Надо же… А ты знаешь, что Родионов был следователем?

— Знаю. Он начинал с очерков в «Искателе». Странно, что ты читала это произведение.

— Ничего странного. Мой папа, хоть сам и полицейский, очень любит читать детективы. Неважно какие. Зарубежные, советские… Он и Агатой меня назвал в честь Кристи.

— Так что? Кофе?

— Да, если можно, а то меня в сон клонит.

Илья включил чайник. Поставил чашки на стол. Сахар. Банку растворимого кофе.

— Другого нет, уж извини, — сказал он, наливая в чашку кипяток.

— Спасибо, — Агата придвинула к себе чашку и стала размешивать сахар. — Ну, что, давай приступим? — сделав глоток кофе, предложила она.

— Давай. — Илья раскрыл блокнот. — Начнём с самого простого вопроса. Кому выгодны эти смерти? Итак… У нас Петрушенко, Шишкины… хотя, с ними всё понятно. Теперь твоя тётя. Боков. Стас, ты с Палычем разговаривал? Что вскрытие Бокова показало? — Илья не стал распространяться о том, что они только что вернулись с Агатой из морга.

— Он сказал, смерть его очень странная. Возможно, какая-то новая болезнь. Словно из сердца всю кровь откачали. Как такое может быть?

— Ты с родными уже общался?

— Да. С женой говорил, когда на квартиру приехали.

— Как она тебе?