Ирис Ленская – Наследство Мираль (страница 38)
— Спой про голубой вагончик, — послышался тонкий детский голосок ещё до того, как я успела испугаться.
Вот это сюрприз на ночь глядя!
— Ты почему не спишь у себя, малыш?
Я попыталась откинуть шкуру, но Лейн вцепился в неё обеими руками.
— Там страшно…
Другого ответа не последовало. У меня же от жалости сжалось сердце, я прекрасно помнила, что такое детские страхи и как они могут заставить дрожать от испуга. Так что мне совершенно не хотелось выгонять несчастного ребёнка. К тому же вряд ли Рихту сейчас до него, во всяком случае, хотелось надеяться, что малыша никто не хватится. Вспомнив о тёмном маге, я принялась негромко напевать:
— Нет, про голубой вагончик! Как будто мы в нём сейчас едем!
Я невольно рассмеялась и подвинулась, чтобы ребёнку было удобнее. Он сразу воспользовался моим гостеприимством и уютно свернулся калачиком.
— Хорошо, только закрой глазки...
После нескольких куплетов мальчик заснул у меня в объятиях. Бедняжка, измучился совсем… Ему надоело прятаться в тёмных углах от Иолы, малыш устал от пронизывающего насквозь холода и постоянной опасности, поджидающей на каждом шагу, от одиночества, в конце концов. Ему так не хватает внимания отца, которому вечно некогда: то у него совет, то засада, то наступление. Я нежно гладила золотистые кудряшки Лейна, и в этот момент, неожиданно откинув полог, в повозку ввалился Рихт. Увидев нас, он, вопреки обыкновению, даже не нахмурился, его лицо лишь выразило смесь удивления и беспокойства.
— Вот он где… — с лёгкой досадой произнёс маг, снимая кольчужные перчатки. — Опять сбежал, засранец.
Я прижала палец к губам.
— Тс-с-с, говори потише, разбудишь. Пусть уж спит, не трогай его.
Рихт опустил полог и подошёл к столику, на котором стояло нетронутое вино, налил его в пустой кубок и повернулся ко мне.
— Помнишь, что я тебе приказал?
Моё хорошее настроение вмиг улетучилось. Сейчас начнётся по новой…
— Когда именно? Вчера или сегодня?
Мужчина недовольно нахмурился.
— Я велел тебе оставаться с Даргом и дожидаться моего возвращения, — вкрадчивым голосом продолжал маг, выразительно подняв бровь. — Обычно мои приказы не обсуждаются не обсуждаются, слышишь, а выполняются. Вообще-то, нужно тебя наказать...
После этих слов повисла пауза. Рихт пригубил вино, не сводя с меня взгляда. Однако меня почему-то охватило упрямое равнодушие. Пусть наказывает, раз так хочется. Мне жалеть не о чем. Ничего плохого я не сделала, да и не намеревалась.
Потому я ничего не ответила, лишь перевела взгляд на безмятежное личико Лейна. Мальчик, несмотря на разговор взрослых, продолжал сладко спать, чуть посапывая, разомлев в тепле, исходящем от моего тела.
— Как у тебя тут уютно, — будто услышал мои мысли тёмный маг. — Даже уходить не хочется.
От этих слов у меня потеплело в груди. Неужели он передумал забирать ребёнка? И наказывать… тоже.
— Хочешь — разденься, посиди с нами, — предложила я неуверенно.
— Если я сяду, сразу засну, — мужчина невесело усмехнулся, — настолько вымотался за последние дни.
— Вот и хорошо, командиру ведь тоже надо отдыхать.
По правде говоря, я вовсе не рассчитывала его уговорить, надеялась только, что он оставит у меня ребенка. Но неожиданно Рихт молча опустился прямо на пол и вытянул длинные ноги, обутые в сапоги с высокими голенищами. Я по-прежнему смотрела на спящего Лейна. Вспомнила его грустные глаза — сегодня они, кажется, были нежно-голубыми, а в прошлый раз вроде карими. Вот хитрюга, маленький хамелеончик… Если глаза — зеркало души, то ресницы — его оправа. У малыша они красивые и пушистые, наверняка от мамы. Интересно, Рихт все еще её любит? До сих пор не перестаю удивляться, как мне удалось подружиться с этим необычным мальчуганом.
Какое-то время мы сидели молча, вслушиваясь в монотонный стук колёс. И хотя тёмный маг не пытался придвинуться ближе, я ощущала мощную силу его притяжения, так, вероятно, океанские приливы и отливы реагируют на луну.
— Я слышал, как ты пела Лейну, — вдруг промолвил Рихт, нарушая молчание. — Спой и мне что-нибудь.
От этой неожиданной просьбы я чуть не поперхнулась. Одно дело — порадовать Лейна, а чтобы вот так… Раньше мне не приходилось петь мужчинам. Только для себя, и то редко.
— Колыбельную, что ли? Для хорошего сна?
— Давай для хорошего сна, — на удивление легко согласился маг, но не успела я ответить, как полог вновь приоткрылся, и на край повозки уселась наложница моего господина — чародейка Иола собственной персоной.
Час от часу не легче, не голубой вагончик, а проходной двор какой-то!
— Вон, ждёт тебя твоё счастье, — пробормотала я едва слышно, закутываясь в меховую накидку и крепче прижимая к себе ребенка.
— Ты придёшь? — поинтересовалась Иола, глядя на Рихта блестящими, по-собачьи преданными глазами.
Я вздохнула про себя. Значит, действительно простил, раз снял заклинание. Осталось приласкать «бедняжку». Что именно ответил тёмный маг, я не услышала, а может, он передал мысль телепатически. Но, кажется, чародейке это не понравилось. Иола резко спрыгнула с повозки, даже не опустив за собой полог, сквозь прорезь в котором пахнуло ледяным ветром. Моё сердце радостно подпрыгнуло в груди. Решил остаться?.. И что же будет дальше? Будем спать все вместе? От этой мысли задрожали руки, щёки опалило жаром. Я крепко зажмурилась, уткнувшись лицом в кудряшки ребенка и делая вид, что не заметила разыгравшейся сейчас передо мной сцены.
Сердце при этом так гулко билось, что я даже не услышала, как мужчина перетёк из конца повозки к самому моему ложу, и вздрогнула только тогда, когда его ладонь легла на мой затылок. Мгновение я ощущала её жар. Однако Рихт почти сразу же, словно испугавшись чего-то, убрал руку. Удивительным было то, что это тепло тотчас распространилось по всему телу, вызывая приятное покалывание в кончиках пальцев.
— Мне трудно сдерживаться, когда ты рядом, — прошептал Рихт, наклонившись к моему уху. — Да и спать всё равно некогда. До рассвета, моя Мираль.
Такого прощания я не ожидала и в какой-то момент вдруг страстно пожелала, чтобы он остался.
— Спокойной ночи, — тихо произнесла я почти против воли и проводила мага тоскливым взглядом.
Нет, Рихт прав. Нам пока лучше не оставаться наедине. Я видела его горящий желанием взгляд, чувствовала властные прикосновения сильных рук и понимала, что он еле сдерживается. Моему господину всё сложнее и сложнее себя контролировать.
Но становиться ещё одной походной любовницей я не собиралась. А если залечу? Получится как у Мариуса. Она беременная, а он не хочет признавать ребёнка. Интересно, а как же у Рихта с Иолой? Может, предохраняются.? Или…
Нет, лучше об этом не думать.
Я осторожно переложила голову Лейна со своих колен на шкуры и улеглась рядом, накрыв нас меховой накидкой.
И вообще, Рихт такой грозный и непредсказуемый, в отличие от Мариуса. Слишком требовательный и властный… Страшно даже представить, что случится, если когда-нибудь мы всё же останемся наедине...
Я думала, что долго не смогу уснуть, но лишь голова коснулась подушки, моментально отключилась, словно провалилась во тьму. И при этом мне ничего не снилось и не чувствовалось, не тревожило.
И очнулась я тоже мгновенно — открыла глаза, будто и не спала.
За окошком тускло светило солнце, повозка больше не двигалась. Я подскочила на шкурах и уставилась на Арчи, который сидел на сундуке и укоризненно качал головой:
— Сколько же можно спать! Уже заглядывал Мельдияр. Просил, когда проснёшься, сообщить ему.
— А где Лейн? — я пошарила рукой в поисках мальчика. На том месте, где спал ребенок ещё сохранились отголоски его тепла.
— Рэм забрал, не волнуйся, — буркнул попугай. — Лучше приготовься к встрече с Верховной фейри. Чует моё сердце, тебя тоже туда потащат вместе со скрипкой.
— Зачем? Я-то здесь при чём? — удивилась я. — И мы что, уже приехали?
— Сама взгляни.
Поднявшись и взяв со столика румяный плод, я подошла, откинула полог повозки и ахнула.
Нас окружали огромные валуны, за которыми виднелись раскидистые кроны необъятных деревьев. Настолько высоких, что, казалось, их верхушки касались облаков.
— Я слышал об этом месте. Существует поверье, что однажды на этой площадке десять богатырей-великанов сошлись в поединке за право просить руки прекрасной фейри. Она выбрала самого отважного.
Ага, отважного, как же, цинично подумалось мне. Самого брутального — будет правильнее!
— Ну да, — щёлкнув клювом, согласился со мной попугай. — Он стал её мужем, а остальные обратились в камень.
Я выронила плод из рук.
— Ого, как жестоко!
— Не шути с фейри и не перечь Верховной, поняла?.. — настойчиво порекомендовал фамильяр, кося на меня настороженным глазом.
А мне после этих сразу расхотелось идти на предстоящую встречу. Даже подумалось, чем бы можно было отговориться?
— …Нет, Мираль, и не надейся, — разочаровал меня попугай. Но тут же успокоил: — Да не бойся, Рихт не даст тебя в обиду. Только потом наверняка воспользуется своим правом. — Вот он не был бы сам собой, если бы не «утешил» напоследок. — Слетаю за Мельдияром. Скажу, что ты уже проснулась.
Глава 29