Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 65)

— Ты ездила на «Звезду»? Почему не сказала? — Настя всерьёз возмутилась. Они давали детям определённую степень свободы, но все выезды за пределы города традиционно согласовывались.

​— Да мы же с преподом, буквально туда и обратно, утром выехали, к концу дня приехали. Я ведь рассказывала тебе, Иван Палыч знает, что я хочу писать на военную тематику и запихнул меня в штаб депутата Борисова, я там вроде как волонтёр, но не волонтёр. Короче, не важно. Я и не подумала предупредить, всё ведь официально, не от универа, конечно, но почти, с Иван Палычем всё–таки, а он куратор. Извини, в следующий раз обязательно скажу! Ну правда не подумала! — протарахтела дочь и вернула разговор в нужное русло: — Мама, там был дядя Сева!

— Что он там делал? — Настя едва успела переварить сумбурную речь оправдывающейся дочери, но уже начала подозревать мужа во всех смертных грехах. И небезосновательно. Тот просто спал и видел, чтобы Олеся нашла своё счастье с сыном друга семьи Ярослава. Насте и самой нравился серьёзный и ответственный Лев, но дочь видела в нём лишь негативные стороны, обзывала нудным и скучным, тираном и сексистом. И Настя подозревала, что про себя юная леди подбирает куда более ёмкие и неприличные эпитеты.

— А ты догадайся, — копия Димы в юбке поиграла бровями и тут же сама ответила на своё же предложение: — Конечно же, его попросил папа! У дяди Севы на все военные объекты допуск, он же там где–то работает. Где–то–там. А папе, скорее всего, Андрей сдал, тот вечно ошивается рядом, видимо, услышал или спросил у моих одногруппников, куда я делась.

Настя хотела сказать, что Сева не поехал бы просто ради того, чтобы присмотреть за дочерью друга, но, зная мужа и его заморочки, согласилась с дочерью. Сева действительно часто раскатывал по разным военным объектам, вполне мог и совместить рабочие интересы с личными. Только вот что–то не сходилось. И дело отнюдь не в дяде Севе, а в поведении дочери. Странном. Очень странном.

— Олесь, а ну–ка расскажи поподробнее, что там было такого на заводе важного? — попросила Настя, подливая чай мелкой скрытнице.

— Да ничего такого, всё как обычно, — будущий журналист отпила подостывший, но от того не менее вкусный чай, и, так как прекрасно знала, что шила в мешке не утаишь, добавила: — Там было не так уж много человек: мы, кое–кто из Минобороны, руководство завода, наш кандидат в мэры и губернатор.

— Я так и знала! Надеюсь, обошлось без эксцессов? — в голосе Насти звучала обречённость матери, слишком хорошо знающей своих детей.

— Ма, ну конечно! — возмутилась девушка. — Я проштудировала всё, что только смогла найти в интернете, заставила братцев объяснить мне непонятное, а на заводе так вообще дядя Сева был! Ты же знаешь, как он умеет объяснять! Раз, два — и в голове всё стройными рядами разложено, пронумеровано и доступно пониманию, — воодушевлённо вещала амбициозная студентка.

— Предметнее, пожалуйста, — поторопила Настя.

— Да всё хорошо, мам! Честно! Эту летнюю практику я буду проходить при администрации, а в будущем, если не остыну к военной тематике, мне пообещали протекцию. Я им очень понравилась. Никто не ожидал от студентки–второкурсницы такой прыти и глубокого понимания проблемы, — не удержалась от хвастовства Олеся. — Только вот препод пообещал сообщить об этом куратору, так что до конца обучения я буду на особом контроле, а то не дай бог опозорю универ и всё такое. Подумаешь, буду учиться ещё лучше, тоже мне!

— Об отдельном жилье до диплома даже не мечтай, — спокойно сказала Настя и поднялась.

Несмотря на внешний контроль в душе женщины бушевал ураган. Ей срочно нужен был успокоительный чай и что–нибудь сладкое. Она знала — дочь без мыла влезет, где надо и не надо. Восхищалась её настойчивостью, умением идти к намеченной цели. Её увлечённостью.

Настя понимала, что ей просто необходимо найти в себе силы и не мешать. Но военные, политика — это всё было так от неё далеко и потому безмерно пугало.

А дочери нравилось! Ещё бы она скорее определилась, что ей на самом деле интересно, а то мечется то туда, то сюда. Переживать, так хотя бы на одну тематику.

— Ты о чём? Какое отдельное жильё? Я говорила об общежитии, — Олеся смотрела столь невинно, что кто угодно поверил бы этим честным серым глазам.

Да, она чуть было не спросила: «Почему?», но ведь успела сориентироваться!

— Олеся, я знакома с твоим отцом почти тридцать лет. Если думаешь, что можешь меня удивить своими многоходовочками, должна тебя разочаровать. Я не папа, на твои хлопанья ресничками не ведусь, а все твои приёмчики — копия его. Так что прекращай подражание, давай уже своё выдумывай, чтобы и со мной работало, — Настя подмигнула и вернулась к заварочному чайнику.

Руки немного дрожали и ей приходилось контролировать каждое движение, лишь бы не звякнуть лишний раз керамикой и не выдать своё состояние. Ну зачем, зачем её маленькой хрупкой девочке политика и военные?

— Ладно, не буду отрицать. Я хочу жить отдельно, — сдала карты интриганка. — А почему ты против, ма? Я думала, ты будешь как раз на моей стороне.

— Ты загорелась, родная. А это значит, будешь учиться, мотаться по всяким военным объектам, доставать Севу просьбами о допусках, а то и напросишься к нему стажироваться, не спать, не есть, — перечисляла мама дочери. — Я хочу, чтобы ты была под контролем и хотя бы пару раз в сутки ела. И не смотри на меня так. Мы все прекрасно знаем это твоё состояние. Так что сразу тебе говорю: нет. И не спорь.

— Ну, может быть, в будущем ты изменишь своё мнение, — не сдавалась Олеся.

— Не отрицаю, — согласилась Настя. — Но пока не вижу предпосылок его менять. Вот только…

— Даже не думай! — вскричала дочь и тут же взяла себя в руки, продолжила спокойно: — Я не выйду за него замуж. Он никогда не разрешит мне заниматься тем, чем я хочу, поэтому наш союз невозможен.

— Зайка моя, — Настя подошла к строптивице, обняла нежно, вдохнула запах тёмных блестящих волос, — Лев тебя любит, правда любит. А влюблённый мужчина — существо податливое, даже если ему кажется, что это не так. Здесь только важно — не давать послаблений. Настаивать на своём ещё на этапе ухаживаний, понимаешь?

— Пока готов пообещать звезду с неба? — Олеся вывернулась из объятий, чтобы заглянуть маме в глаза.

— И это тоже. Все давно заметили, что вы — идеальная парочка.

— Нет, ничего мы не идеальная парочка, не говори глупости, мама! — девушка передёрнула плечами, словно одна мысль об этом доставляла ей море неприятных ощущений. — И вообще, мне кажется, ты специально толкаешь меня к царю зверей, чтобы он не пустил меня работать в опасных регионах, если вдруг мне приспичит, и всё такое. Потому что он умеет надавить на меня.

— Я слишком хорошо тебя знаю, маленькая моя. Если ты захочешь, ни Лев, ни мы с папой, никто тебя не остановит на пути к мечте. Просто он действительно тебя любит, а ты ему, э, симпатизируешь, хоть и бесишься этому.

— Ничего подобного! — разъярилась Олеся.

— А, ну значит мне показалось, — безразличным тоном сказала Настя и вышла из кухни, пока дочь не сообразила, как опростоволосилась, выдав свои чувства к парню.

«Сейчас до неё дойдёт и будет биг–бара–бум» — хихикала про себя женщина, поднимаясь по лестнице.

— Вот же ж блин! — донеслось из кухни вместе с приглушённым стуком.

«Ну что за дурная привычка лупить кулаком по столу?» — подумала Настя и толкнула дверь в кабинет мужа.

Дима сидел за столом и работал за компьютером. В той же рубашке, но уже без пиджака и галстука. На тихий стук двери мужчина оторвал взгляд от монитора и улыбнулся.

— Ну что там наш военный корреспондент?

— Да как обычно. Жаждет славы и самостоятельности. Господи, надеюсь, это у неё просто блажь, — Настя подошла к мужу и уселась на колени, обняла любимого за шею.

— Надеюсь, — Дима прижал жену вплотную к себе, поцеловал в шею. — Насть, ты мне сама объясняла, что нельзя ей мешать, у неё сложный характер, или перегорит и бросит, или нам придётся смириться. Расслабься, мы ничего не можем сделать, это её жизнь и её выбор.

— Вся надежда на Львёночка.

— Очень сомневаюсь. Он не такой хитропопый как Яр, она его уделает, это ведь наша девочка, — гордо заявил Дима.

— Так сложно, просто невыносимо сложно… — зашептала Настя на ухо мужу. — Я понимаю, что надо отпустить, это её жизнь, её выбор, ошибки, достижения. Но ведь она девочка! Красивая и умная, но совсем ещё ребёнок. Какая, к чертям собачьим, военная журналистика? Это небезопасно! Она заикнулась про горячие точки, понимаешь? Вдруг ей реально в голову стукнет и она будет по миру мотаться и под пулями интервью брать? И ничего не говори, политика — тоже штука грязная и опасная. Да, я не хочу, чтобы она в это ввязывалась! Не хочу! Но должна принять. Боже, как тяжело быть родителем!

— Настя, давай поспорим, что ни в какие горячие точки она не поедет? — предложил Дима.

— Почему? Ты что–то знаешь?

— Ну, во–первых, она это сказала для красного словца, чтобы тебя хорошенько напугать и в будущем вытребовать что–то не менее важное, но не такое для тебя страшное. А во–вторых, Лев сразу после получения диплома улетает в Москву, Яр задействовал связи и пристроил его в МИД. Должность, конечно, пока невысокая, там всё строго регламентировано, как я понял, но престижно, и лет через десять он будет уже вполне себе состоявшийся мужчина с отличной карьерой. Вот увидишь, как только он улетит, наша красавица решит, что делать карьеру надо непременно в столице и попробует перевестись туда. Я ей даже помогу. Может быть. Глядишь, станет женой дипломата, будет писать о политике или культурах тех стран, где будут жить.