Ирина Зволинская – Любовь, сова и бюрократия (страница 39)

— Кстати, Фелиция, а ты почему пришла? Случилось чего? — отсмеявшись, спросил меня лей Родригез.

— Да, на меня пришло распределение в Университет, — призналась я.

— Ясно, — понятливо вздохнул лей Карлос. — Значит, попрощаться.

— Ну вот… только всё разрешилось… — расстроилась лея Лючия.

Я отпустила перстень и оглядела ставшие мне родными стены пустого зала — редкое явление. Обычно в лавке Родригеза очереди, и за покупателями даже не видно, насколько красиво оформлено помещение. Резные панели — всё здесь оплетала будто живающая виноградная лоза. Полумрак, запах старого дерева. Я взглядом нашла коробку с документами, прикрытую соломенной шляпкой.

Какого змея я должна прощаться с любимой работой?!

— Нет, пришла сказать, что теперь буду по выходным работать, — твердо сказала я.

— Прекрасно! — обрадовалась лея Родригез даже вперед мужа.

— А куда тебя распределили? — похлопав меня по руке, поинтересовался он.

— В… — я запнулась, но договорила: — в прокуратуру. На должность секретаря лэрда Кристиана.

Со значением переглянувшись с супругом, лея Родригез накрыла мою руку своей и сказала:

— Поздравляю, девочка. Прекрасная должность. И партия тоже замечательная.

Я только и смогла, что кивнуть. Отпираться — глупо, объяснять, что всё совсем не так — небезопасно в первую очередь для них.

Меня оставили за прилавком одну: лея Лючия торжественно надела белый фартук поверх платья и, заколов рыжие кудри, встала за кассу. Лей Карлос, одарив супругу восхищенным взглядом, подошел к двери и перевернул табличку надписью «открыто» к улице. Как будто только того и ожидая, тут же в лавку вошел первый клиент. Я же пыталась хорошенько всё обдумать — получалась какая-то очень несимпатичная ерунда…

Лэрд Кристиан первым номером значится кандидатом в мои мужья. Что если этот брак часть какого-то плана его величества? Политическое сближение, туда-сюда…

И что тебя смущает? Ты же планировала его соблазнить, Фелиция? Считай, теперь у тебя имеется на это величайшее дозволение!

Я застонала в голос и, положив руки на прилавок, уперлась в них лбом, но глаза не закрыла — смотрела на каменный пол.

Ну и дела…

Колокольчик над дверью звякнул, повеяло сквозняком — в лавку снова кто-то вошел. У меня совсем не было сил посмотреть на посетителя, и только заметив рядом с моим стулом носы лаковых мужских ботинок, я поняла, что было не так — с ним не поздоровались хозяева.

— Страдаешь? Совесть замучила? Или ты на жалость давишь, чтоб не ругали за несанкционированное использование рун?

— У тебя отдышка, — пряча улыбку, заметила я. И голову не подняла, и нисколько не испугалась обрисованным перспективам. На меня снизошло полное и безоговорочное спокойствие, даже без рун.

— Торопился, — буркнул Тони.

Я повернулась в сторону и посмотрела на лею Лючию, умудряясь при этом так и лежать на прилавке. Полупрозрачная сияющая сфера — менталист закрыл нас от посторонних глаз — нисколько мне не мешала. Лея отпустила клиента и, сияя, смотрела на мужа, тот протягивал ей небольшой букет. И когда только успел сбегать к цветочнику?

— Понимаю… — я зевнула.

— О, зеваешь. Откат. Ты и на этой парочке какую-то руну проверила? — ехидно спросил меня менталист. — Талантище, змеи бы тебя покусали… — чуть тише добавил он.

— Никаких рун, это — любовь, — проворчала я и, сунув руку в карман, вытащила оттуда список женихов. — На-ка вот, чем ругаться, лучше посмотри.

Тони забрал бумагу из моих пальцев, зашуршал листком.

— О, младший принц, надо же, — удивился он. — Не повезло, он редкий зануда, хотя… логично.

Я собралась с силами и оторвалась от прилавка, выпрямляя спину. Взглянула на одетого в черное Тони, мимоходом отмечая синяки под глазами, и с интересом спросила:

— Почему логично?

— Потому что пару менталистам аналитики подбирают, у них и формула есть. Это же не просто список — это результат всеобщей выборки. Так что всё в соответствии с расчетами. Ты зануда, он зануда — идеальное совпадение. Процентов девяносто, не меньше, — глубокомысленно закончил он.

Я расхохоталась, но нашла в себе силы — нацепила на лицо серьезное выражение и заинтересованно уточнила:

— Прямо-таки всеобщей?

— Конечно, всеобщей, — Тони устало оперся о прилавок, поправляя галстук, и мрачно добавил: — От аналитиков не спрячешься.

Он замолчал, невидяще глядя куда-то в пол, и я мгновенно связала эту его оговорку и, казалось бы странную, но абсолютную уверенность погибшей Ракель в том, что они с Тони рано или поздно будут вместе. От аналитиков не спрячешься … нет, я не стала любопытствовать, не моё это дело, да и не время. Что бы ни связывало их с Ракель, её больше нет, она — мертва.

— Как … как всё прошло? — тихо спросила я.

— Нормально, — он отмер, дернул плечом. — Отец Ракель публично обвинил меня в её смерти, а тут как раз сообщение от твоей охраны. Пришлось бежать спасать.

— Как обвинил… — растерялась я. — Может быть, тебе стоит вернуться? Со мной всё хорошо, даю тебе слово! — горячо воскликнула я.

— Не тебя спасать, а от тебя! — гадко улыбнулся менталист и, поджав губы, покачал головой: — И ладно бы охрану спасать, так ведь нет — Гонсалеза!

— Это случайность. Я не хотела, — я поморщилась, очень уж по-детски это прозвучало.

— Еще бы ты хотела! — рыкнул он на меня. — Я же тебя предупреждал, просил тебя быть осторожной! — он выдохнул и, перейдя на спокойный тон, принялся нудно меня отчитывать, не забывая при этом пугать родственниками и дипломатическим скандалом, который непременно случится, потому что Адану обещали полную безопасность, а я её в первый же день подставила под угрозу.

И умом-то я понимала — разнос этот более чем справедлив. Менталист еще очень оптимистичен, только и страшно мне было как-то вполсилы. То ли надоело, то ли откат сказывался, а может быть то, что кропотливо выедая мой мозг, Тони несколько раз повторил: «и этому человеку я вынужден доверить свои конспекты».

Фиолетовая сфера вокруг нас мягко искрилась, и надежды на то, что чета Родригез спасет меня от этой экзекуции, у меня не было. Я потерла лоб и, закатив глаза, тоскливо заметила:

— И это он назвал меня занудой … куда смотрели аналитики? Да ты первый в моём списке должен быть! — пошутила я и посмотрела на него, ожидая ответной подначки.

Но Тони молчал. Даже не улыбнулся. Кажется, никогда я не видела его настолько подавленным. Фелиция, ты идиотка! Терпела ведь раньше, и еще потерпела бы! Он же только с похорон… Лучше бы он и дальше продолжал меня распекать, чем эта безысходность в его глазах.

Васкес-старший обвел глазами темный зал винной лавки, и сообщил:

— У нас с тобой совместимость менее трех процентов, то есть, почти полное несовпадение. Редкий случай, кстати. Можно сказать, уникальный, — криво улыбнулся он.

— Значит, ты точно не зануда, — я почему-то сглотнула, а Тони посмотрел мне в глаза и договорил:

— Нет, конечно. Аналитики не ошибаются.

Конец