Ирина Зволинская – Любовь, сова и бюрократия (страница 19)

— И лею Эльзу никак не уговорить вернуться обратно? Может быть, я могла бы попробовать? Тем более, её увольнение — моя вина.

— А вы-то здесь при чем, Фелиция? — удивился лэрд Кристиан.

— Так ведь она из-за моего прорыва ушла на пенсию?

— Лея Эльза регулярно уходит на пенсию, и всякий раз её уход выглядит примерно так же, как сейчас выглядит мой отпуск. Нет, не в этом дело. Дело в недавнем нападении пустынников. Удар был очень сильным, что и не удивительно … с учетом нескольких жертв.

Он замолчал, погружаясь в невеселые мысли, по лицу его пробежала тень.

Я поежилась, чувствуя неприятный озноб. Страшно понимать, что совсем рядом со мной была смерть. А еще страшнее, что «была» — это неправильное слово, и она по-прежнему где-то здесь.

Да, я любила свою жизнь, свою работу и свой дом, и никогда не мечтала о менталистике. Но раз уж Великая мать по какой-то причине наградила меня даром, я сделаю всё, чтобы помочь магам в новой войне. Не представляю, правда, чем умение видеть и слышать змей может помочь…

— Лея Эльза … серьезно пострадала? — тихо спросила я.

— К счастью, для её жизни опасности нет, — отмер Васкес. — Но восстановление будет длительным.

— Ясно.

— Время идет быстро, Фелиция. Стихийная, постпрорывная защита будет длиться еще пару недель, но даже она не спасет вас от черных змей. Пустынники всегда в первую очередь бьют по слышащим, потому что именно вы — представляете для них самую большую опасность. Отражать атаки колдунов — это то, чему вы должны научиться у Максимиллиана как можно скорее, — посмотрел мне в глаза прокурор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поскольку училась я в школе для девочек, первые … ну пусть будут ухажеры, появились у меня уже после поступления в Королевский Университет. Тогда же я составила список требований к будущему мужу, а всё благодаря одному особенно упертому сокурснику. После моего категорического «нет» на предложение встречаться, он почему-то решил, что я непременно передумаю, если он станет показательно обо мне заботиться. Пару недель я стойко терпела все эти его: «не стой у открытого окна», «одевайся теплее», «я провожу», а потом придумала список и торжественно ему вручила, чтоб он, наконец, отстал. Сработало, я вздохнула спокойно. А там уже слава о моём списке ушла вперед меня, и поползновения в мою сторону окончательно прекратились, слава Богине.

Но сейчас, когда о моей безопасности беспокоился лэрд Кристиан, мне даже было немного жаль, что беспокоится он исключительно по долгу службы.

— Уверяю вас, лэрд Васкес, что сделаю это со всем возможным рвением. У меня большие планы на жизнь.

Снова он улыбнулся — в уголках его глаз разбежались лучики морщин:

— Поделитесь?

И тут я вспомнила, что планы-то мои со вчерашнего дня перестали быть актуальными, а новые я составить не успела. Но были же там какие-то важные пункты, которые почему-то никак не хотели формулироваться… Точно, погасить ссуду за дом!

— Поделюсь, — радуясь, что способность мыслить ко мне вернулась, я действительно поделилась: — мне бы дочку, и чтобы глаза …

У лэрда Васкеса в этих самых глазах от удивления раза в два увеличился зрачок, и я осознала, что именно сказала, и как это прозвучало со стороны.

— Очень … правильный план, — осторожно подбирая слова, ответил прокурор. — Дети — это счастье. Но этот месяц придется подождать.

— Это план в долгосрочной перспективе, — чувствуя, как от стыда у меня пылают уши, пояснила я.

С другой стороны, а чего мне стыдиться? Против инстинктов не попрешь, а когда жизнь человеческой особи в опасности, они и обостряются…

— Слишком долго с этим тянуть тоже не стоит, — посоветовал он мне с крайне серьезным лицом.

Прокурор ведь, умеет его держать. Но есть в словах Васкеса рациональное зерно! Инэс мне уже года два как постоянно напоминает, что молодая бабушка, гораздо лучше, чем бабушка старая, и единственное, чего ей не хватает для абсолютного счастья — это топота детских ног.

Я повеселела и окончательно успокоилась — вот что делает с бухгалтером правильный своевременный план. Осталось только выучить руническую магию, разобраться с пустынниками и — за девочкой.

— Не буду тянуть, — важно сказала я, и серьезная маска на лице прокурора дала трещину — лэрд Кристиан расхохотался.

И пусть — ему идет. Когда в твоих руках власть, когда любое твое решение способно перевернуть множество судеб, а жизнь регулярно предстает не с самой лучшей стороны, смех — лучшее средство от постоянного стресса. Уж я-то знаю, бухгалтер — это же самый главный человек в любом деле! И если кто-то из нас говорит, что это не так, ясно одно — он просто скромничает. Шучу, конечно. Но не до конца!

— Вы кстати так и не договорили, Фелиция, — отсмеявшись, ослабил Кристиан галстук на белой рубашке.

— Не договорила?

— Девочку, и чтобы глаза, — повторил он мои слова. — Так что за глаза?

К счастью, отвечать мне не пришлось, дверь в лазарет распахнулась, и вечно недовольный Тони спас меня от неизбежного вранья. В моём воображении, глаза моей будущей дочери окончательно приобрели глубокий зеленый цвет, но не признаваться же в этом Васкесу? А с другой стороны…

— Вы идёте? — выглянул менталист на крыльцо.

Сам он уже облачился в белый больничный халат, а на согнутой руке держал еще два — для нас с Кристианом.

— Да, идём, — вздохнул прокурор, потускнел, глядя на открытые двери больницы.

А вот и она — та самая, другая сторона. Лэрд Кристиан вечно занят. Вон, посмотреть только на его отпуск… с такой должностью ходи, не ходи на обязательные свидания… Редкая женщина будет такое терпеть. Вот и нет у него до сих пор в ухе серьги — золотой совы, и невесты никакой нет, слава богине!

Надо это всё хорошенько обдумать…

Мы поднялись на крыльцо, и весь недолгий подъем я усиленно свою мысль обдумывала… Как бы мне так … нет, наверное, не получится… ну кто на такое согласится? А обманывать в таких вопросах — последнее дело.

И кстати, что он имел ввиду, когда говорил, что месяц придется подождать?..

Лэрд Кристиан отошел к какому-то журналу, взял ручку, чтобы записать, вероятно, наши имена, а я всё думала над своей … целью. Так задумалась, что даже не поняла, когда Тони успел подать мне больничный халат.

— Королевский ужин пришелся вам не по вкусу, раз вы не наелись, лея Гарсиа? — наклонившись к моему уху, спросил он меня в своей излюбленной саркастичной манере.

— Почему же, я — наелась, — догадываясь, что вопрос с подвохом, сощурилась я.

Менталист стряхнул с рукава несуществующую соринку и, убедившись, что всё моё внимание сосредоточенно исключительно на нём, заявил:

— А взгляд у вас такой, как будто вы хотите Криса сожрать.

Вот ведь… одним словом, Тони! И всё-то он замечает. И промолчать не может — обязательно нужно прокомментировать! Я демонстративно медленно осмотрела его с ног до головы, задерживая взгляд на подбородке — у него там была ямочка, потом перевела взгляд на его плечи — хорошие плечи, широкие. Халат доходил ему до бедра, так что я и ноги рассмотрела. Правильные такие ноги — длинные, стройные и ровные. С такими ногами и в балет не стыдно.

Менталист, который вполне успешно изображал, что занят разглядыванием своего рукава, ощутимо напрягся. Правильно ты напрягся, лэрд Энтони!

— Что? — не выдержал он.

— Да вот … думаю…

— О чем это вы думаете с таким выражением на лице, лея? — высокомерно выгнул он бровь, но я-то видела — на дне его глаз уже затаился практически первобытный ужас.

Язвит он! Издевается!

— О том, что такой генофонд как у вас, непременно нужно использовать, — и убедившись, что противник полностью дезориентирован — шок на его физиономии был бальзамом для моего сердца — с удовольствием припечатала: — По назначению!

Вот. Теперь тоже хорошо будет думать, прежде чем пошутить!

— Ну что, готовы? — подошел к нам лэрд Кристиан.

— Да, — ответила я и за себя, и за того парня — Тони окончательно ушел в себя, только и смог, что кивнуть, и то с заметным опозданием.

Я бывала в больницах — детских инфекций еще ни один посещающий школу ребенок не избежал, так вот королевский лазарет ничем особенно не выделялся. Белые стены, белый с синими треугольниками по краям, плиточный пол. Разве что потолки здесь были арочными, очень высокими, как и положено потолкам во дворце, ну и коридоры — огромными.

Тони я умудрилась нейтрализовать — он молча шел позади с таким лицом, как будто жизнь переосмысливал, не иначе. Ненадолго, конечно, нейтрализовала, но всё равно собой гордилась. Лэрд Кристиан на ходу вчитывался в какие-то документы — папку с ними ему передал взявшийся из ниоткуда молодой мужчина в сером мундире, который затем так же в никуда и исчез. Мне же оставалось только смотреть себе под ноги, в любом другом случае мой взгляд неизменно прилипал к прокурору, а в голове с пугающими подробностями строился и строился новый, очень подробный план. План по получению от него будущей дочери.

Кстати, о дочерях…

Помню, зимой я заглянула к Инэс в мастерскую. У неё был большой заказ — иллюстрации для серии открыток к Новогодью. Нравилось мне смотреть на нарисованный снег — настоящего-то видеть не доводилось — в столице его не бывает, только в горах. Я вошла и встала за её спиной. Незаконченные открытки были свалены на краю стола, серым карандашом в большом блокноте она, ничего не замечая, набрасывала чей-то портрет. Мужской портрет. Она зачеркивала его, отрывала лист и рисовала снова — у неё уже их целая стопка набралась. Каким-то особым чутьем я догадалась, что рисует она моего отца, и тихо позвала: