Ирина Жалейко – Защита Императорского дома. Книга первая. Трилогия вторая «Императорский дом» Фантастическая сага «Воины света» (страница 9)

Я понимала, что Андриус старше меня почти на целый год. Он был выше меня на полголовы и во много раз сильнее. Но моя бабушка была мудрее всех нас. И если она решила, что я уже достаточно взрослая, чтобы общаться с иноземцами, то значит, так и есть. И я назвала Андриуса глупцом. Мы уже почти месяц не разговариваем. Только здороваемся во время занятий и стараемся больше не общаться. Бабушка Ритва пыталась нас примирить. Но Андриус сказал ей, что мы не ругались, а значит, не о чем и говорить. Бабушка только покачала головой, но разговоры на эту тему прекратила.

Однажды на уроке рукопашного боя Андриус скрутил меня и повалил на землю. Я вскрикнула от боли. Из моих глаз потекли слёзы. Он быстро отпустил меня и помог встать. Он вывихнул мне плечо. Дядя Рэмунас наказал за это Андриуса. А я опять увидела в его глазах тот же взгляд, что и в детстве, когда он не видел во мне солнца. Я плакала не столько от боли, когда мне вправляли и лечили плечо, а от страха. Я испугалась, что потеряла друга навсегда.

Теперь во время тишины я чаще всего вспоминаю взгляды Андриуса и иноземца Удо. Из-за этого мне очень тяжело сосредоточиться.

Я пытаюсь разобраться в своих эмоциях. Удо меня пугает и притягивает одновременно. Я так хочу понять работу иноземных машин. Бабушка их не любит. А мне нравится их перебирать. А у Удо есть ответы на мои вопросы.

Я притащила музыкальную шкатулку к себе в пещеру. Она очень странная. У неё много граней. На каждой из них нарисован символ. Я сравнивала их с теми, что были на обломках и в тетради. Но это были разные знаки. В шкатулке звучала разная музыка. Чтобы сменить звучание, нужно было нажать на одну из сторон. Но все эти мелодии мне не нравились. Странные птицы поют у этих иноземцев. Однажды шкатулка замолчала. Что бы я с ней не делала, она перестала петь. Тогда я попыталась заглянуть внутрь неё. Одна стенка многогранника открылась, и там я увидела странную многоножку. Правда, она была не живущая. Сделана она была из какого-то камня и держалась всеми лапками за стенку, а от неё во все стороны отходили волоски. Я вытащила её и попыталась делиться с ней своей силой, но она не ожила. Глупая шкатулка.

Потом я сидела и думала. Бабушка права. Иноземцы не смогут разобраться в наших приборах. Мы не запихиваем в них странных, не живущих многоножек. Мы познаём мир таким, какой он есть. Наши металлические повозки парят на энергетических потоках самой земли. Мы лишь помогаем им оторваться от неё, а потом своей внутренней силой руководим их полётом. Но повозка при этом летит сама. Её держит матушка природа, а не мы.

Может у нас с иноземцами разный металл? И их сплавы просто не созданы для того, чтобы парить на энергиях земли? Наши приборы никогда не ломаются. Они вечны. Их делают великие мастера. Потом они передаются из поколения в поколение. Мы не тратим дары земли понапрасну. А приборы иноземцев всегда ломаются. Наши мастера иногда берут их для изучения. Бабушка Ритва часто говорит о том, что нелегко порой понять иных мыслящих существ именно потому, что они видят и воспринимают мир иначе, чем мы. Для меня же они пока просто странные.

Я опять вспомнила взгляд Удо, и вздохнула. Что-то меня в нём настораживает. Но чтобы починить музыкальную шкатулку, нужно будет обратиться именно к нему. Ведь я сама сломала их дар. А это невежливо, ведь они ничего не взяли взамен него. Значит, мне нужно будет набраться смелости и заговорить с ним ещё раз.

И мне придётся собраться с духом, чтобы поговорить с Андриусом. Чтобы понять, есть у меня друг или его больше нет.

День шестиединый

А если он не захочет со мной говорить, то я всё-таки спущу на него Лайдаера.

День шестиединый месяца Покрова в год 565 от Страшных времён.

Глава 5

подглавка

Дурацкий дневник

День десять на четвёртый месяца Покрова в год 565 от Страшных времён.

Планета завершает свой оборот. В последние дни уходящего года земля замирает. Покров уже состоялся. Первый снег давно позади. Ветер навевает сугробы. Мороз щиплет кожу. В эти дни вся природа приготовилась ко сну. Большинство диких живущих впадают в спячку до месяца Перемен, а некоторые до месяца Первого листка. Птицы вокруг всё реже поют. Они укрываются в своих гнёздах, приготовившись к месяцу Стужи.

На все наши континенты одновременно приходит стужа. Мы уже готовы к ней. Мы запасли травы и семена для птиц и диких живущих, которые приходят к нам на кормёжку. Дикие собаки спят по нескольку недель подряд и лишь изредка выходят на охоту. Мир замирает.

И в эти последние дни заканчивающегося года наш народ уходит в тишину. Мы слушаем жизнь. Мы готовимся к стуже. Мы словно переходим из состояния тепла в состояние холода. Тогда нам становятся не страшны морозы. У нас нет очень тёплых одежд, как у иноземцев. Мы просто подстраиваем своё тело под саму природу. Наши одежды для месяца Стужи теплее, чем в месяц Солнца, но иноземцам кажется, что мы должны в них замёрзнуть. Они кутаются в свои одежды по несколько слоёв и начинают походить на странных неуклюжих живущих. Как они только в этом двигаются?

В месяц Стужи мы редко ходим друг к другу в гости. Наши занятия группами прекращаются. Каждый продолжает учиться только у себя в роду. И скоро на целый месяц мы останемся с бабушкой Ритвой вдвоём.

Мне нужно подготовиться к переходу. Я сосредотачиваюсь внутри себя. Моё тело прислушивается к ритму жизни. Я начинаю ощущать природу, мороз, ветер, изменение температуры. В первые годы своей жизни у бабушки мне было очень сложно это сделать и ей приходилось меня кутать в тёплый плед. Но теперь я без труда слушаю природу.

Я успокаиваю дыхание. Моё тело начинает подготовку к месяцу Стужи. Я чувствую, как моя река жизни струится внутри меня. Она начинает греть меня, словно огромный костёр. Мне становится жарко. Теперь я не замёрзну в самый лютый мороз, даже если окажусь в лесу без одежды. Я почувствовала это жар внутри себя и постепенно стала привыкать к нему. Теперь он будет гореть во мне до месяца Первого листка.

«Вдруг меня будто что-то толкнуло изнутри, и я почувствовала запах гари.

– Вспомни…»

Это всё что я услышала. Я вздохнула. Именно это я и пытаюсь сделать. Почти каждый день. Зачем Боги сообщают мне о том, что я и так знаю? Разве я не стараюсь вспомнить? Поэтому я изо всех своих сил прошу их помочь, а вместо этого они говорят и так понятные для меня вещи.

И теперь у меня в дневнике появилось ещё одно слово. Но все они не складываются в понятную мне картинку.

Я вздохнула и опять сосредоточилась на переходе. Его нужно было завершить.

подглавка

Реальность

На днях проходили последние занятия перед месяцем Стужи. Это был месяц единения рода. Дети радовались предстоящему отдыху. Мы любили кататься с горки на летающих повозках, рассекая снег. В это время мой народ вёл разговоры со своим родными. Все старшие члены семьи вспоминали о былых временах. И не только из истории всего народа, но и своего рода. Старейшины рассказывали былины и предания древних времён. В семейных домах организовывались посиделки. В эти месяцы все члены рода ещё крепче сближались друг с другом.

Мы с бабушкой Ритвой оставались одни у подножия гор. Я спрашивала у неё, почему мы не уходим в её род на этот месяц. Она только ласково улыбалась мне и говорила, что я и есть её семья. И она достаточно едина со своим родом, поэтому ей нет нужды уходить в этот месяц из своего жилища. И именно здесь ей легче слышать Богов.

А мне кажется, что она просто не хотела делать мне больно. Мы часто бывали в селении её рода. У нас там даже был отдельный домик. Я любила эти дни. Я играла с детьми в простые игры. Меня окружали лаской и заботой все члены бабушкиной семьи. Однако в месяц Стужи, наверное, было какое-то иное единение. И чтобы я не чувствовала себя вне рода, бабушка Ритва и не уходила к своей семье.

Хотя, может быть, она на самом деле любила уединение. Ведь в месяц Стужи у неё не было учеников, не было уроков. И бабушка просто отдыхала от суеты. Очень редко в это время мы покидали дом, только если в этом была крайняя необходимость в каком-то селении. И хоть занятия для всех заканчивались, я понимала, что мне предстоят каждодневные уроки и домашние дела. Но это были уже не те тренировки.

Иногда бабушка Ритва создавала огонь на специальной металлической подставке, стоящей на трёх ножках рядом с креслами. А затем мы молча сидели, глядя на пламя. Своей формой подставка напоминали половину шара, разрезанного пополам. Она имела сложный и красивый узор. Сверху на плоской поверхности мы и создавали огонь. Бабушка рассказывала, что иноземцы как-то попросили у нас одну из этих подставок. Они думали, что внутри неё был спрятан какой-то механизм, который управляется при помощи этих узоров. Я долго смеялась, когда бабушка описывала удивление Слу и восхищение Удо. Ведь внутри подставки ничего не было. Они не понимали, что наши мастера создали такой сплав, который помогал сотворённому нами огню гореть не при помощи механизма или иноземного вонючего топлива, а подпитывая его энергетическими потоками самой земли. Подставка входила в созвучие с огнём и начинала игру цвета на узорах. Она словно сама становилась живой. Но как это можно было объяснить иноземцам?