Ирина Жалейко – Наследница Императорского дома. Книга третья. Трилогия вторая «Императорский дом» Фантастическая сага «Воины Света». (страница 11)

Сложная и запутанная задачка, с которой мне предстоит справиться, не доверяя больше членам малого совета, включая Хаука. Но для этого, в конце концов, и существует глава Императорского дома. Я защищаю интересы людей моего и подзащитных мне народов. Именно к этому меня и готовили всю мою жизнь. Именно для этого я живу. А значит, я должен справиться.

Глава 5

подглавка

Дневник Снижны–Айны

Удо пришёл в себя.

Это такая радость видеть, как он снова улыбается. В его глазах столько солнца для меня, что я готова убить любого, кто попытается потушить этот свет. Теперь я счастлива. Моё сердце поёт. Я ухожу в тишину каждый день. Я опять смогла нормально заниматься с учениками в школе.

Жизнь во дворце стала налаживаться.

Моё сообщение о выздоровлении брата в столовой за ужином обрадовало всех. Я видела их счастливые лица. Я заметила радость в глазах у Тормода, когда он узнал, что Удо выгнал Тиру сразу, как пришёл в себя. Он в этом даже не сомневался. Как хорошо жить в окружении родных и близких людей, которые тебя любят и понимают.

Моя душа успокоилась. Реку жизни моего брата больше не нужно наполнять. Она искрится силой и энергией. Я любуюсь её переливами. Тормод как-то спросил у меня, может ли он научиться шагать в темноту. Я ему в тот день так и не ответила, потому что дядя Сигурт прервал мои мысли. Я долго думала над его вопросом после, потому что до конца не была уверена в ответе. Но я точно могу сказать, что мой брат, сможет не только шагать в темноту даже в незнакомое место, но и овладеть возможностями Палачей Пифии. Он сможет научиться пересекать несколько звёздных систем, даже без помощи шаманов народа Айны. Настолько сильна его река жизни.

Поэтому мой брат должен жить ради всех нас. Он рано или поздно забудет Тиру и найдёт себе достойную жену. Он просто обязан оставить после себя сына, потому что такие способности не должны угаснуть для нашего народа.

Живи ради всех нас, брат.

подглавка

Реальность

Этим утром Удо встал очень рано. Вечером он долго не мог заснуть, ворочаясь с боку на бок, а потом провалился в полусон-полубред. Он проснулся ещё до рассвета, отправился в ванную комнату, где долго принимал контрастный душ, не щадя своего тела. Холодно–горячо. Холодно–горячо. Но это ему не помогло заглушить боль в своём сердце. Он вытерся и привёл себя в порядок. Затем привычным движением завязал часть своих волос в небольшой пучок на макушке, остальные оставив густыми локонами ниспадать на плечи. Бороду Удо привёл в порядок, чтобы она лишь обрамляла его лицо, которое не выглядело измождённым, но всё ещё было бледнее обычного. Портной Гуди идеально подогнал мундир верховного главнокомандующего под его исхудавшее тело. Оглядев критическим взглядом себя со стороны, Удо остался удовлетворён.

Он всё ещё ощущал слабость в теле и прекрасно понимал, что восстанавливать силы ему придётся ещё очень долго, но находиться в постели больше не мог. И как только смог сидеть без головокружения, то тут же принялся за дела.

Вчера, едва встав на ноги и дойдя до своего рабочего кабинета самостоятельно, Удо приказал немедленно позвать к нему Бернарда. После чего долго вёл с ним беседу наедине, во время которой очень постарался объяснить капитану, что думает о нём самом и его действиях с Тирой, нисколько не скрывая свои чувства за витиеватыми фразами. Бернард с невозмутимым лицом мраморной статуи выслушал гневную тираду, не поведя даже бровью. После чего предложил Удо через пару недель сойтись в спарринге и отколошматить его, как будет тому угодно. Хоть в рукопашную, хоть на настоящих мечах. А затем недвусмысленно намекнул, что сейчас более важные дела требуют внимание главы Императорского дома, и что он не намерен тратить весь день, выслушивая его гневные речи. Немного взяв в себя в руки, Удо всё же занялся делами. Бернард рассказал всё, что сделал во время его болезни и какие расследования начал. Подав Удо список подозреваемых, капитан увидел на его лице крайнее удивление.

– Ты точно в этом уверен? – ещё раз уточнил Удо, видя первым в списке имя Хаука. – А то у меня складывается ощущение, что за время моей болезни ты сговорился с Сигуртом.

– Да, адмирал, я в этом уверен. И твой напыщенный дядя Сигурт тут совершенно ни при чём. Есть вещи, которые вызвали у меня вопросы, – спокойно ответил Бернард. – Конечно, часть поступков Хаука можно оправдать тем, что он действовал эмоционально в отношении тебя, но нам сейчас нельзя опираться на личные привязанности. И уж тем более на свои эмоции. Нужно быть трезвым в своих суждениях. Хаук слишком много делал ошибок, Удо. Я не обвиняю его в чём-то, а просто констатирую холодные факты.

– Предоставь мне все, даже самые смутные сомнения, по другим подозреваемым. Я уверен, что есть более широкий список, – сказал Удо. – Я сам всё просмотрю ещё раз.

– Конечно, адмирал. Я дам тебе полный список. Но не забывай, что ты ещё очень слаб. Поэтому я приказываю тебе не переутомляться и больше отдыхать. Если ты сам этого не будешь делать, то я посажу тебя на гауптвахту4, как члена моей команды, – сказал Бернард, давая понять Удо, что не шутит и точно сделает это.

– Я тебя понял, друг. Я обещаю, что не буду переутомляться.

– Я рад, что ты это понимаешь, Удо. По-хорошему, тебе ещё нужно несколько дней полежать в постели.

– Нет, Бернард. Я пробыл там достаточно долго. Да и дела не ждут, а наши враги не дремлют. Малый совет собран на Сканде в полном составе?

– Да.

– Это хорошо. Собери суд завтра. Я больше не выдержу эту муку, Бернард, – тихо сказал Удо.

– Ты уверен, что готов к нему? – уточнил капитан.

– Я никогда не буду к нему готов, – тяжело вздохнул он.

– Может, ты всё же покажешь на малом совете её видение? Это, возможно, как-то повлияло бы на отмену приговора? – спросил Бернард.

– Ты же знаешь, что данная статья не подразумевает помилование. Даже если у человека были на то веские причины. И мне очень хотелось бы, чтобы эта информация была доступна только нам с тобой как можно дольше. Мы ведём расследование, и пока оно не закончится, эти данные разглашению не подлежат. Поэтому я ничего на суде не расскажу и уж тем более не покажу.

– А почему ты исключаешь тот вариант, что Тира может сама рассказать про видение на суде, попытавшись оправдаться, Удо? И тогда наша крыса будет знать, что её ищут. Мои действия на фоне признания Тиры станут очевидными.

– Если Тира это сделает, то я не остановлю её, друг. Она имеет такое право. И нам придётся действовать дальше уже в новой обстановке. Но я её не остановлю, – твёрдо сказал Удо. – Хотя ей это и не поможет, – он опять тяжело вздохнул.

– Прежде чем ты пойдёшь на суд, я настоятельно рекомендую зайти в камеру Тиры, когда её оттуда выведут, – сказал Бернард.

– Зачем? – не понял Удо, удивлённо посмотрев на капитана.

– Войдя туда, ты всё поймёшь, а теперь позволь откланяться. У меня ещё есть дела. Господину Сигурту сегодня не понравился завтрак. Он сказал, что продукты, которыми снабжают кухню, крайне отвратительны. И даже Фроди не в состоянии это исправить. Чем в большей степени оскорбил этого замечательного человека, чем задел меня.

– Я смотрю, что всё это время тебе было не скучно, – улыбнулся Удо.

– Скучать точно не приходилось. Добавь в этот список всех членов малого совета, которых я намеренно выводил из себя. Свою сестру Снижну, гневно прожигающую меня взглядом за всё сразу. Так что без вас, ваше величество, я развлекался на всю катушку, – усмехнулся Бернард, покидая рабочий кабинет.

И вот сегодня в полдень, всего лишь через несколько часов, должен состояться суд над Тирой. Удо говорил правду, что никогда не будет к нему готов. Он отказался от завтрака, попив лишь ароматный чай с булочками у себя в кабинете. Когда до казни оставался час, возле его рабочего стола появилась Снижна, выйдя, как всегда, из темноты.

– Удо, хочешь, я отвезу тебя в зал суда на летающей повозке сквозь темноту? Ведь ты ещё не до конца окреп, – спросила принцесса, обнимая подошедшего к ней брата.

– Снижна. Моя родная сестрёнка, что бы я без тебя делал, даже не знаю, – прижимая к себе принцессу, сказал Удо. – Я так рад, что у меня есть ты. Но я вынужден отказаться от твоей помощи. Я должен зайти ещё в одно место. А перед началом суда мне лучше побыть наедине с самим собой.

– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, Удо. Она лгала нам обоим, – гневно произнесла Снижна. – И разбила тебе сердце. Я ей этого никогда не прощу.

– А я понимаю твой гнев, сестрёнка. Мой был не меньше, поверь мне. Но у Тиры были причины так сделать, о которых я не могу пока тебе рассказать. Как, впрочем, и никому другому. Поверь, Бернард сделал из нашей планеты самый настоящий непобедимый форпост не на пустом месте. Сегодня ты будешь на суде моей поддержкой, сестрёнка. Но я прошу тебя быть со мной всегда при любых обстоятельствах и принятых мною решениях, – Удо с надеждой посмотрел на сестру.

– Поверь, брат, более преданного тебе человека нет даже среди твоей личной гвардии, – утвердительно сказала Снижна.

– Я тебе верю, сестрёнка. А теперь мне пора идти. Встретимся в зале суда, – тяжело вздохнул Удо и поцеловал сестру в лоб.

Снижна заметила, что глаза брата были печальны. Удо контролировал себя постоянно, скрывая свои эмоции за маской безразличия, но в присутствии сестры позволил себе немного расслабиться. Она видела, как страдает её брат. В этот миг Снижна была готова сама лично привести Тире приговор в исполнение. Но помнила о том, что дала Удо слова не трогать её. Принцесса попрощалась с братом и ушла в темноту, а он отправился в камеру, где находилась в заключении Тира.