Ирина Жалейко – На краю бездны. Книга третья. Трилогия третья «Противостояние» Фантастическая сага «Воины Света». (страница 6)

На меня надели ошейник, который контролирует людей при помощи боли. Я ощутил всю его прелесть в первый год своего заточения. Им пришлось сменить несколько штук, потому что я всё же умудрился их вывести из строя. А однажды смог вырвать и сам провод из стены, чем удивил драгондов. Видимо, такая поломка была им в новинку. Время тянулось для меня мучительно долго. Я выучил все трещинки на стенах, полу и потолке камеры. А потом была первая пытка.

Календарь отсчитал год, и меня впервые вывели из камеры.

Мои руки и ноги были стянуты специальными кандалами. По дороге из камеры я всё же смог нескольким драгондам проломить череп, некоторым свернуть шею, а парочку задушил проводом от ошейника, несмотря на жуткую боль, которая сводила судорогами моё тело, выворачивая суставы. Я уже не помню, сколько трупов врагов оставил после себя в коридорах этого здания, но драгондов было слишком много. И я не смог одолеть их всех.

Меня привели в зал, где за столом расположился вожак драгондов со своей свитой. Туда же доставили одного из моих гвардейцев. Он был полностью обнажён. Драгонды уложили моего брата на стол и привязали к специальным выступам за руки и за ноги. Я же стоял напротив и всё видел. Несколько раз я пытался прорваться к своему гвардейцу и падал на пол от жесточайшей боли. По моим нервам бежали сигналы от ошейника, пронзая всё тело тысячами иголок. Все мышцы сводило судорогами, суставы словно выворачивало, а мозг старался впасть в небытие. Однако я не позволял себе сломиться. Я вставал и делал попытку за попыткой, потому что чётко понимал, что будет дальше с моим гвардейцем. Вожак ухмылялся, глядя, как я пытаюсь спасти своего воина. Он терпеливо ждал, пока я обессилю и успокоюсь, но он явно не понимал, что значит быть главой Императорского дома.

– Глава Ульвбьёрн, – заговорил вожак, после очередного моего падения. – У вас сейчас есть на выбор два варианта. Первый: вы прекратите эти бессмысленные попытки освободить своего гвардейца. И тогда его смерть будет достаточно быстрой. Второй: это продолжить свои попытки к нему добраться. Вы будете вставать и падать до тех пор, пока не выдохнетесь. Но в этом случае смерть вашего воина будет не только мучительной, но и очень-очень длительной. Выбор за вами.

Я готов был плюнуть в морду этому выродку, этой ошибке природы. Но тут я увидел глаза своего гвардейца. Его взгляд умолял меня не затягивать его агонию. И я сдался.

– И я хочу сразу предупредить вас, глава Ульвбьёрн. Если вы закроете глаза или отведёте взгляд, то вы только увеличите муки вашего воина. Советую вам так не делать, – добавил вожак и приступил к своей трапезе.

А дальше начался ад для меня.

Я стоял на коленях, глядя на кровавое пиршество драгонда. Мой гвардеец держался стойко, не проронив ни звука. И лишь в конце этой пытки он закричал. Этот звук до сих пор стоит в моих ушах. Я закричал вместе с ним. Слёзы текли по моему лицу, но я ничем не мог ему помочь. Потом меня кинули всё в ту же камеру, а календарь стал отсчитывать следующий год. Я ломал его об стену. Я топтал его ногами. Но каждый раз на моём столе появлялся новый календарь, ведущий непрерывный счёт моей душевной боли.

Так я научился отсчитывать время болью своего сердца. Второй год, третий… десятый. Раз в год меня выводили на пиршество драгондов, где блюдом был один из моих выживших гвардейцев. Я каждый раз спрашивал вожака, чего именно они от меня хотят. Но ответ был лишь один: «Смотреть, как гибнут мои братья». Что не дало мне сломаться? Моя Тира. Я не знал, где её держали, но моё сердце чувствовало, что она жива. Я вспоминал её улыбку, её лицо. Я вспоминал нашу первую встречу. Даже плен у Пифий я вспоминал теперь как приятный летний пикник. Наша первая совместная ночь с любимой. Как она таяла в моих объятьях. Как я отдавался ей целиком без остатка.

Моя сильная Тира. Мать моей дочери.

Я радовался тому, что оставил Дарьяну в той глухой деревне. Ей удалось избежать этого ада. Я вспоминал глаза моей девочки, её плач на пороге чужого дома. Я все эти годы представлял, как моя дочь растёт. Как она сделала первый шаг. Как подрастала. Я представлял её не обычной и простой девочкой, а истинной дочерью главы Императорского дома. Воином Света по своей сути. Я видел в своих мыслях стойкую девушку, которая может дать отпор любому врагу. Которая встанет на защиту жизни людей. Моя дочка не могла расти иной. Она же была дочерью воина Света. Эти мысли помогли мне продержаться все эти годы боли.

Но на двенадцатый год моего плена на трапезу драгондов привели Бернарда.

А–а–а!!!

Я знал, что не стоит этого делать, но всё равно прорывался к нему вновь и вновь. Вожак лишь ухмылялся моим бесплодным попыткам, мучая моего брата. Бернард не проронил ни единого звука. Он стойко переносил боль. Но я кричал вместо него за каждую его рану, нанесённую драгондами. Я падал и вставал. Падал и снова вставал бесчисленное количество раз. И я всё же смог дотянуться до его руки. Бернард посмотрел мне в глаза и, прежде чем испустить дух, произнёс: «Помни, кто ты есть». И в тот миг я дал себе слово, что отомщу за смерть всех моих братьев и разнесу этот гадюшник на молекулы мироздания. Я бросился на вожака, и один из драгондов проткнул мечом мой бок, а боль от ошейника окончательно лишила меня сил.

Весь следующий год я считал дни, которые отзывались болью в моём сердце. В живых оставались лишь я и Тира. Я выл от бессилия что-либо сделать. Любые мои попытки сбежать из этой камеры не увенчались успехом. И я ждал. Ждал, глядя на треклятый календарь, который отсчитывал мою боль. Он ломался каждый день, но его меняли на новый, чтобы я точно знал, сколько дней осталось до конца года. А потом меня опять привели в зал, где уже был подготовлен стол для очередного пиршества.

Но к нему вышел другой вожак. Теперь я знаю, что это был родитель всех ныне существующих драгондов. Но тогда я увидел всего лишь нового вожака, который пришёл полакомиться моей женой. Вожак сел на своё место и махнул рукой. Драгонды ввели в зал мою Тиру. Она стояла в чём мать родила и смотрела мимо меня пустыми глазами, словно кукла.

«Тира!!!» – закричал я, но она не услышала меня.

И тогда я побежал к ней. Я не помню сколько раз я вставал и падал. Я даже не помню, скольких драгондов убил. Их мёртвыми телами я устелил пол, словно ковром. Боль от ошейника была в этот раз сильнее, охранников ещё больше. Поэтому я так и не смог приблизиться к своей жене.

«Тира, посмотри на меня! Это я! Твой муж. Твой Удо. Посмотри на меня, родная!» – я пытался докричаться до неё.

Но она смотрела перед собой невидящими глазами, словно ушла в своё треклятое видение и не вернулась обратно. Всё это время Вожак молчал, лишь заинтересовано глядя на меня.

– Что вы с ней сделали? – я посмотрел на вожака.

– Мне жаль, что так случилось с твоей женой, глава Ульвбьёрн.

– Жаль?! – заорал я. – Вы не знаете, что означает это слово!

– Может, ты и прав, глава Ульвбьёрн. Мне не знакомо чувство жалости к еде, – драгонд хищно ухмыльнулся. – Но твою жену мы старались беречь.

– Беречь? – я поднялся на ноги и пристально взглянул вожаку в глаза.

– Именно беречь. Это слово мне знакомо, – вожак словно развлекался со мной. – Позволь представиться. Я – Вожак всех ныне живущих драгондов. Все они подчиняются мне без пререканий, как все люди Империи тебе, глава Ульвбьёрн, – я молча его слушал. – Ты мне нужен живым. И мне действительно жаль, что твоя жена сейчас находится в таком состоянии. Насколько мне известно, ты очень привязан к ней. Мне сложно понять ваши человеческие взаимоотношения. Но она является твоей самкой, – он наткнулся на мой холодный взгляд. – Прошу прощения, глава Ульвбьёрн, за мою не деликатность. У воинов Света женщины – это их богини. Свет их души. Опять же сложные для меня понятия. Это твоя жена. Мать твоих детей. И ты привязан к ней очень сильно. Я слышал, что убить жену главы Императорского дома – это всё равно, что вынести ему самому смертный приговор. Поэтому я прошу меня спокойно выслушать. Я дарую тебе и твоей жене право жить в моём доме. Вам будут предоставлены самые лучшие помещения и всё необходимое.

– Зачем я нужен тебе живым, Вожак?

– Ты – гениальный учёный. Ты – умнейший человек в своей Империи. Мне нужны твои знания, руки и опыт. Ты будешь модернизировать наши корабли, оружие, технику. Мне будет приятно проводить с тобой время в беседах. Я хочу побольше узнать о вас – воинах Света из Императорского дома. Ты сможешь задавать мне свои вопросы, какие сочтёшь нужным. Я постараюсь на них ответить. Но от тебя я потребую полного подчинения мне. Ты станешь моим рабом, а я твоим господином.

– А в противном случае? – холодно уточнил я.

– В противном случае твоя жена станет моим блюдом прямо сейчас. Но всё, что ты видел до сих пор, покажется тебе детским развлечением, глава Ульвбьёрн. Я могу продолжать свою трапезу целую неделю. Неделю ада для тебя и боли для неё, – и он показал на мою Тиру. – Выбирай.

– Я могу подойти к жене?

Вожак взмахом руки разрешил мне подойти к Тире. Я не мог обнять её, потому что кандалы всё ещё были на мне. Ошейник периодически покалывал в шею, пронизывая моё тело небольшой болью. Я приподнял Тиру за подбородок и поцеловал в губы. Она не отозвалась мне. Она даже не моргнула глазами. И я стиснул зубы от бессилия, что-либо сделать сейчас. Мне нужна была свобода передвижения. Свобода действий. Свобода мысли, чтобы всё же сбежать из плена и сдержать своё слово, данное в день гибели Бернарда.