Ирина Зайцева – Нечаянная для волка-одиночки (страница 33)

Пока не всплыл еще один. Что, если бы тот ритуал прошел, как задумывалось? Несколько вариантов, ни один из которых мне не понравился, — и я поняла. Поняла, что уже тогда, перед походом в Храм, не исключала исход, который так ловко провернула Великая.

Череда мелких и не очень, но значимых, слов и поступков выстраивала мое сегодняшнее отношение к нагу. То, случайно вырвавшееся «аши», посеяло в моей душе сомнения. А терпение, с которым Хаади, относится к моим закидонам? А текст того договора? А то, что он игнорирует свою истинность, как физиологическую потребность во мне, как в женщине? И то, что пропадает иногда, намекало, что удается это ему с трудом. Это понимание неожиданно сломало образ нага, который я выстроила в голове. Книги рисовали нагов совсем другими. Хитрыми меркантильными змеями, добивающимися желаемого любой ценой.  Тот Хаади не стал бы терпеливо ждать, пока уляжется моя скорбь от потери Роя. Уж чего-чего, а искусство соблазнять было в культуре расы нагов на высоте. Я бы чихнуть не успела, как обнаружила бы себя, тающей в его объятьях.

Новый Хаади мне нравился. С каждым днем я открывала в нем черты, которые подтверждали мою догадку. И я чувствовала, что привязываюсь к нему с неизменной надеждой, что он примет моего малыша, как своего сына. Хотя… Действие печати тоже никто не отменял. Но об этом я старалась не думать.

Глава 45.

Сегодня малыш двигался очень уж активно. Разбудил меня на рассвете, мешал готовить завтрак. А к обеду вдруг затих. Сначала это принесло облегчение. Но уже через час от беспокойства я не находила себе места. На Земле бежала бы уже в консультацию.

Боги! А ведь здесь нет ни врачей, ни роддома. Во всем городе только я, Хаади и книги. Книги роды не примут. Максимум там о них можно получить информацию. Тот небольшой опыт с Земли состоял из случайно подслушанных разговоров и сплетен. Но тогда эти разговоры вызывали безотчетную зависть. Не то, чтобы я в свои девятнадцать так уж и мечтала о ребенке. Просто знала, что для меня это запретная тема. С мужчиной я быть не смогу. А непорочное зачатие в виде ЭКО не скоро потяну финансово. Если вообще потяну. И вообще, кто бы мне гарантировал, что родится девочка? И вот теперь несбыточное стало явью. А мне, привыкшей во всем доверяться медицине страшно.

— Рада, что-то случилось? С тобой все хорошо? — Судя по его озабоченному голосу и встревоженному взгляду, Хаади обращается ко мне не в первый раз.

— А? Д-да. Малыш не дал выспаться сегодня. А вот сейчас, похоже, решил дать мне отдышаться. — Я хотела сказать, что дремлю сидя, но вместо этого выпалила. — Как здесь рождаются дети?

— Наверно, как и везде, — Наг сначала ответил, а уже потом до него дошел смысл вопроса. Он отложил вилку с уже наколотым на нее кусочком мяса, хотел еще что-то добавить, но я опередила.

— Нет, ты не понял. У нас это происходит в больнице. Там акушерки, нянечки, врачи… Есть приборы, с помощью которых можно проверить все ли нормально с малышом… А здесь…

— С твоим малышом все хорошо. Я слежу. И ему скоро придет время появиться на свет. И ты верно угадала. Он действительно отсыпается. Ешь и приляг отдохнуть тоже.

— Как скоро? — Из всего, что он говорил дальше, я зацепилась только за это слово.

Хаади протянул руку через стол и накрыл мою дрожащую ладошку своей в успокаивающем жесте. Мы снова обедали в уютном уголке прямо на кухне. За маленьким столиком у открытого окна. Сезон дождей был давно позади. Противная влажность сменилась приятным сухим теплом. Если честно, я ждала жаркой духоты под палящим Риго, но здесь, в  Долине климат отличался от моих представлений о джунглях.

— Не волнуйся напрасно. Всех своих детей я принимал сам. Пусть это было давно. Но я помню, что и как следует делать. — Сначала это прозвучало успокаивающе. Конечно! В книге было что-то о том, что наги-отцы принимали роды сами. И то, что Хаади уже был отцом. Я знала. Страх стал понемногу отпускать. На смену ему пришло понимание. Я не была монашкой из уединенного женского скита из средневековья. И знала в примерном приближении, как и откуда появляются дети. Краска постепенно заливала мои щеки. Он… Там… Я же… Он же… Как стыдно-то, Великая! Вот. Даже богиню вспомнила.  — Ты опять забываешь, сколько мне лет, аши. И поверь, в появлении ребенка на свет нет ничего постыдного. Это чудо.

Моя кривая попытка изобразить улыбку не прошла незамеченной. Хаади поймал мой взгляд и открыто улыбнулся в ответ. Я кивнула и уткнулась взглядом в тарелку. Толчок маленькой ножки подсказал, что малыш проснулся и требует продолжения банкета. Хаади еще раз ободряюще сжал мои пальцы и убрал руку. Вздохнула и подцепила вилкой новый кусочек мяса.

— Хаади. А почему наги и люди несовместимы? — Мы уже сидели в «креслах для чая». Поднятая несколькими минутами назад тема позволила мне, наконец, задать давно зудящий в мыслях вопрос.

— Не то, чтобы несовместимы генетически. Тут дело немного в другом. — Он замолчал. Я не торопила с ответом. — Мир нагов был устроен иначе. Например, у людей, оборотней, драконов ценится невинность невесты. У нас же… Нет такого понятия — девственность, нагайны довольно распущенны в этом плане с точки зрения других рас. Но только до обряда и первой ночи.  Яд. Укус в первую ночь перестраивает организм, настраивая на вынашивание плода и верность супругу, но и убивает плод, если он уже есть, но от другого. Поэтому беременность скрывать было не принято. Да и вряд ли получилось бы. У нагов не бывает чужих детей, о которых бы они не знали. Но нет и разницы между родными, приемными и бастардами. Все, что было до обряда — было до.

Мысли в моей голове перепутались окончательно. Его обещание, что все будет хорошо. Это откровение о незаконченном брачном обряде. Он ждет, когда родится малыш, чтобы не причинить тому вреда? Моя тату… Я никак не могла высказать новые вопросы вслух.

— Вот о чем ты сейчас думаешь?… Иногда мне хочется прочесть твои мысли. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сменить ипостась. — Хаади при мне всегда выглядел, как человек. Только в тот день после обряда. Да и то, скорее из-за того, что был шокирован волей своей богини. Или обрадован. Спросить об этом я так и не решилась.

— Чтобы опять ворчать, что не успеваешь уследить за сменой моих вопросов? Так сегодня я сама в них запуталась.

— Ты о… об отметке Великой? Видишь ли… Наги никогда не были моногамны. Великая дозволяла…

Он не успел договорить. Жуткий вой ворвался в комнату через открытое настежь окно. Образ черного волка встал передо мной со всей яркостью. Его глаза смотрели прямо в душу.

Резкая боль скрутила тело.

Глава 46.

В истории правления драконов еще не было столь мрачного и неулыбчивого обитателя дворцовых приемов и балов. Коротко стриженые волосы не вписывались в принятые здесь нормы. Несколько седых прядей не были данью возрасту. Скорее уж предупреждали, что о прошлом этого сурового мужчину лучше не спрашивать. Грустные глаза, цвет которых вызывал споры у местных красавиц, смотрели мимо их привлекательных улыбок. Регулярные изнуряющие тренировки, вернувшие его телу былую красоту и рельефность, а волку — силу. Одержимость в дружеских спаррингах, когда настырному оборотню иногда уступали даже драконы. Какая-то маниакальная исполнительность по отношению к собственным обязанностям. Собранность.

О нем перешептывались. Строили догадки о причинах его нелюдимости. Но не угадывали и сотой доли правды. Той правды, которую он вынужден был открыть менталисту на странном допросе в стане степных. Элройд часто встречал этого дракона уже здесь, в коридорах дворца. И тот неизменно здоровался первым, сопровождая приветствие каким-то особым поклоном головы. В этом не чувствовалось ни жалости, ни презрения, ни праздного интереса, которые оборотень иногда читал во взглядах придворного серпентариума. Возможно, они смогли бы стать даже друзьями, будь у них больше времени для общения. И если бы не причины, ставшие между ними непреодолимой скалой. То противное копошение и чужое присутствие в мыслях, которые оборотень чувствовал даже сквозь наведенный сон, закрыло его душу от всех, включая недоумевающего Ристерна. Понимать, что кто-то знает о тебе больше, чем ты помнишь сам, казалось Элройду унизительным. Недавнее предательство родного брата, пусть и совершенное под ментальным принуждением, не добавляло оптимизма. А убеждение, что он здесь только на время, заставляло сокращать круг общения до минимума, чтобы не обрости ненужными ему привязанностями. Его душа рвалась в Долину.

И словно в пику его мрачности, немного подволакивающий ногу бессменный спутник посла Санригона был приятно улыбчив и учтив с дамами. Ристерн обзавелся одеждой, уровень качества которой соответствовал его должности. И тростью с резным набалдашником из приятного на ощупь камня. Эта трость служила дополнительной опорой при ходьбе, разгружая его больную ногу. Но он так умело маскировал это ее предназначение, что изящно замаскированный под палку клинок, которым Ристерн владел в совершенстве, просто добавлял элегантности образу аристократа. Вот кто был бы в должности посла и торгового представителя в Империи на своем месте. И Правитель согласился с мнением Элройда, отозвав его почти на четыре месяца раньше оговоренного срока.